Чтение онлайн

Д-р Жирардо говорил о том времени, когда Тесла формулировал свои принципы: «Он пророчествовал или мечтал, поскольку у него не было возможностей реализовать на практике свои изобретения, но можно заметить, что если даже он и мечтал, то он мечтал безошибочно» [6].

Когда в 1917 году описание его изобретения появилось в печати, Тесла был в Чикаго. Уязвленный, но не разгромленный, он опять сконцентрировался на разработке своих более практических изобретений. Еще до того, как он обратился к этой прозаической и тяжелой миссии, к тому же столь болезненной для него, поскольку она подразумевала долгий период времени взаимодействия с инженерами вдали от своих друзей и привычного образа жизни, — один из его прежних поклонников, Б.А. Беренд, попросил его принять награду, получение которой все остальные инженеры Америки сочли бы за огромную честь, — медаль Эдисона Американского института инженеров-электротехников.

Казалось, будто Беренд привел в действие один из гостиничных огнетушителей и вместо воды из него хлынул купорос.

Беренд был выдающимся инженером, и сам был кандидатом на получение медали Эдисона. Но и он также остро чувствовал несправедливость, допущенную по отношению к Тесле.

Он считал возмутительным то, что человек, создавший современный век электроэнергии, со всеми его благодеяниями для людей и промышленности, для больших и малых городов по всему миру, теперь должен сражаться, чтобы сохранить крышу над головой в гостинице. Возмутительным было также то, что его лишили награды и почета за его изобретение радио, тогда как другие превратили его изобретения в источник прибыли; и то, что за его исследования молнии ему не было оказано никаких почестей, тогда как эти исследования приносили немалую прибыль другим; то, что электротерапия, применяемая большим количеством людей благодаря его высокочастотной аппаратуре, выросла в целую область медицинской технологии, тоже приносившей прибыль, казалось, каждому, но только не изобретателю, вопиющей несправедливостью. И всего лишь год назад д-р Эдвин Нортруп вернулся к старым идеям Теслы — контуру Теслы, чтобы оснастить им свою первую высокочастотную печь, долг, о котором он наконец-то любезно сообщил общественности. Инженер Беренд вспомнил лишь о наиболее прозаических достижениях Теслы, и этого оказалось более чем достаточно. Он быстро обнаружил, что требования Американского института инженеров-электротехников для подтверждения права Теслы на получение медали Эдисона по сложности можно было сравнить с процессом уговаривания Теслы ее принять. Тесла не хотел этой медали Эдисона. Он не собирался ее получать. «Давайте забудем об этом, мистер Беренд, — предложил Тесла, — я высоко ценю ваше доброе намерение и вашу дружбу, но мне бы очень хотелось, чтобы вы вернулись в комитет и попросили найти другого кандидата... Прошло уже почти тридцать лет с того момента, когда я объявил о своем вращающемся магнитном поле и системе переменного тока перед всем институтом. Мне не нужны их почести, и кто-то еще может оценить для себя их пользу» [1]. Задетые «старые раны» источали горечь. Действительно, как Американский институт инженеров-электротехников мог быть столь беспечным? Более трех четвертых от количества членов этого института, возможно, были обязаны своей собственной работой изобретениям Теслы. Поскольку враждебность между Эдисоном и Теслой была хорошо известна, решили, что он просто испытывает неприязнь к названию медали, но Беренд, который знал, что изобретателю нужно было признание, которое он полностью заслужил, продолжал настаивать.

Все это вызвало бурю сарказма. «Вы предлагаете, — говорил Тесла, — наградить меня медалью, которую я могу приколоть на свой пиджак и ходить с напыщенным видом перед членами института и его гостями, попусту проводя время. Вы почитаете внешнее, украшая не более чем мое тело и предоставляя полную возможность голодать из-за того, что не можете признать заслуги моего ума и его творческие плоды, ставшие основой, на которой существует большая часть сотрудников вашего института» [2].

Тесла редко проявлял свои чувства по отношению к Эдисону, но сейчас он разразился критикой для видимости: «Когда вы будете представлять бессодержательную пантомиму награждения Теслы, вы будете награждать не Теслу, а Эдисона, который до этого пожинал незаслуженную славу от каждого награждаемого этой медалью».

Однако Беренд не остановился на этом. После нескольких посещений офиса Теслы он убедил его принять награду.

Тесла почти каждый день проходил мимо Клуба инженеров, но больше не заходил туда. Здание находилось, как и сейчас, прямо напротив Брайант-парка, с прямоугольниками покрытой копотью травы и вялыми деревьями позади Публичной библиотеки, куда он ежедневно приходил кормить своих голубей. Многие инженеры наблюдали высокую странную фигуру, одетую менее удивительно, чем раньше, но все же прямую и гордую, когда он входил в парк, приветствуемый трелями птиц. Голуби еще тогда считались обществом не заслуживающими одобрения. Их голод, казалось, затрагивал лишь тех, кто, как и они, был в тяжелом положении. Голуби считались ловкими, ненадежными, обычно бедными и эксцентричными особями. Серьезные и известные инженеры не шатались по городским паркам, развлекаясь кормлением голубей.

Журналисты также заметили Теслу за его птичьей миссионерской деятельностью.

В полночь по дороге домой репортер мог наблюдать, как ученый стоит в темноте, погрузившись в мысли, а одна или две птицы берут корм с его рук и губ, хотя и было известно, что по ночам птицы ничего не видят и предпочитают оставаться в своих гнездах. В эти моменты Тесла всячески демонстрировал журналистам, что не намерен с ними разговаривать. Позже нескольким из них удалось узнать — почему.

Один журналист рассказывал о том, как встретил Теслу, бродящего по Центральному вокзалу. Когда он спросил изобретателя, не ждет ли тот поезда, Тесла ответил ему: «Нет, здесь то место, где я размышляю». В тот вечер, когда проходила церемония вручения медали Эдисона, банкет устраивали в Клубе инженеров. После этого члены Клуба и гости должны были прошествовать через аллею в здание Объединенного общества инженеров на 39-й авеню для произнесения речей. Это было великолепное торжественное событие. Почетный гость был безупречен, сияние от его личности излучалось так же интенсивно, как и в годы его молодости. Все глаза были устремлены на его высокую харизматическую фигуру. Все же каким-то образом между банкетным залом и прилегающей аудиторией ему удалось исчезнуть. Как подобная заметная фигура могла исчезнуть, Беренд не мог понять до конца своей жизни. Комитет пришел в сильное возбуждение, и начались поиски почетного гостя. Официанты заглядывали в туалетные комнаты. Беренд, решив, что Тесла мог внезапно заболеть, бросился на улицу, чтобы поймать такси и помчаться в его гостиницу. Но под воздействием внутреннего импульса он повернул к Брайант-парку. Пробираясь мимо стай уток, Беренд оказался у ворот парка. Группа людей, пытаясь разглядеть что-то под сенью деревьев в парке, преградила ему дорогу. Все же Беренду удалось туда пробраться, и он с удивлением увидел Теслу, с ног до головы покрытого стаей голубей. Они сидели у него на голове, брали корм из его рук, покрывали его, подобно живому ковру из птиц, карабкаясь по его черному вечернему костюму. Изобретатель остановил Беренда, поднял палец к губам, освобождаясь от крылатых друзей. Пока Беренд в нетерпении стоял радом, Тесла стряхивал перья со своего костюма, после чего согласился вернуться в зал для получения причитающегося ему. В своей речи Беренд дал яркую и искреннюю характеристику своему старому другу:

«Если бы нам удалось изъять из нашего индустриального мира те результаты исследований, которые получил мистер Тесла, — напомнил он своим коллегам, — колеса промышленности замерли бы на месте, наши электрические поезда и машины остановились бы, города погрузились бы во тьму, шахты вымерли бы и опустели. Да, столь глубоко проникает его труд в нашу жизнь, что становится основой и структурой нашей промышленности... имя его знаменует собой целую эпоху в развитии науки об электричестве. Его работы стали источником переворота в науке...

Свою речь он закончил, перефразировав слова Александра Попа о Ньютоне:

Был этот мир глубокой тьмой окутан. «Да будет свет!» И вот явился Тесла [3].

Тесле начало нравиться это собрание. Кроме всего прочего, он был просто человеком, и было совершенно правильно и справедливо произнести о нем эти теплые слова. Ему понравилось, что В.В. Райс-младший, президент Американского института инженеров-электротехников, напомнил собравшимся о научном прогрессе, ставшем следствием исследований высокочастотных токов Теслой.

«Его работа дала начало работе Рентгена, открывшего рентгеновское излучение, — сказал Райе, — и все исследования, которые проводились по всему миру в последующие годы другими учеными, в итоге привели к концепции современной физики. Его работа предвосхитила эксперименты Маркони и сформировала основу беспроводной телеграфии... и так далее — по всем направлениям науки и инженерного искусства мы находим... важные свидетельства вклада Теслы...» [4] Почетный гость в конце концов с еще продолжавшимися в его ушах аплодисментами нашел в себе силы учтиво отозваться об Эдисоне. Он вспомнил свою первую встречу с «этим удивительным человеком, у которого совсем не было теоретического обучения, не было преимуществ, который все сделал своими руками, получая великолепные результаты благодаря производству и применению...» [5] Воодушевившись, он говорил даже дольше, чем предполагали инженеры, стал описывать свое детство и дальнейшую жизнь, рассказывая веселые истории и давая разоблачающие объяснения: «Почему я предпочитал свою работу получению мирских наград...» Тесла сказал, что он был глубоко религиозным человеком, хотя и не в ортодоксальном значении этого слова, он постоянно получал глубокое удовольствие от мысли о том, «что величайшие тайны нашего существования все еще требуют исследования, и что, вопреки всей очевидности чувств и учений точной и сухой науки, сама смерть не сможет быть препятствием для удивительных превращений, свидетелями которых мы являемся.

Мне удалось установить непоколебимый покой ума, стать устойчивым к несчастьям, достичь такой степени удовлетворенности и счастья, что я могу извлекать удовлетворение даже из темных сторон жизни, многочисленных испытаний и несчастий существования. У меня есть слава и несказанное богатство, более того, все же, сколько было написано статей, в которых меня объявляли непрактичным неудачником, и сколько бедных, постоянно сражающихся со всеми авторов называли меня фантазером и мечтателем. Вот они — недальновидность и недомыслие мира!..» [6]

Через несколько лет Драгислав Петкович, приехав из Югославии, пошел с изобретателем в Брайант-парк для выполнения ежедневной миссии «птичьего» милосердия и услышал от Теслы замечание, приоткрывающее тайну.

«Мистер Тесла посмотрел на окна библиотеки, защищенные металлическими решетками, — вспоминает Петкович. — В углу он заметил голубя, который почти уже замерз. Он попросил меня оставаться здесь и смотреть, чтобы его не съела кошка, пока он проведает остальных. Пока я ждал, я попытался дотянуться до птицы, но не смог, так как прутья решетки были слишком частыми, когда вернулся Тесла, он быстро наклонился и вытащил птицу».

«Мне все еще дорого то, что напоминает мне о моем детстве», — рассказывал он Петковичу, похлопывая голубя, чтобы он согрелся.

«Потом, — сказал Петкович, — он достал пакет и стал разбрасывать перед библиотекой корм голубям. Когда вся крупа кончилась, он сказал мне: «Это мои настоящие друзья» [7].

Когда закончилось хлопоты, связанные с награждением его медалью Эдисона, Тесла отправился в Чикаго и посвятил оставшуюся часть года разработке различных изобретений — не только в Америке, но также и в Канаде и Мексике. Таким образом он хотел компенсировать свои потери с продаж в Европе в период военного времени [8]. В предыдущем году пробный баланс Компании Николы Теслы показал: основной капитал — 500 тысяч долларов; лабораторные издержки — 45 тысяч долларов; патентные издержки — 18 938 долларов. Шерфф, подготавливавший по выходным налоговую декларацию, напомнил изобретателю, что правительство может оштрафовать его на 10 тысяч долларов за неплатежеспособность. Если в этом году и была какая-нибудь чистая прибыль, Шерфф не упомянул о ней в своем письме [9].