Чтение онлайн

Когда изобретатель не мог пойти в Брайант-парк покормить голубей, он нанимал посыльного из Вестерн Юнион для выполнения этого поручения. Очевидно, что белый голубь имел для Теслы какое-то особое значение. Иногда, из-за такого странного поведения изобретателя секретарям начинало казаться, что он «не в своем уме».

Он выздоровел, и этот случай был забыт — до другого раза, когда он позвонил свому секретарю, чтобы сообщить, что его голубь очень болен и поэтому он не может покинуть отель. Мисс Скерритт вспоминает, что он провел дома несколько дней. Когда голубь поправился, Тесла вернулся к своей обычной деятельности в офисе, прогулкам, размышлениям, кормлению птиц.

Примерно год спустя он приехал в офис, вид его был необычен — он весь дрожал и казался безумным. В руках он держал маленький сверток. Он вызвал Юлиуса Чито, сына Кольмана Чито, который жил за городом, и спросил, не может ли он похоронить на своей земле умершего голубя, чтобы можно было должным образом ухаживать за могилой. Но как только Юлиус вернулся домой для выполнения своей странной миссии, раздался телефонный звонок — Тесла изменил свое решение. «Пожалуйста, привезите птицу обратно, мне надо сделать другие распоряжения», — попросил он. Какими в итоге эти распоряжения оказались, его сотрудники так и не узнали. Через три года Тесла почувствовал себя совершенно разбитым, его счета за проживание в отеле «Св. Регис» давно не оплачивались. Однажды в его офисе появился помощник шерифа и начал выносить всю мебель для выплаты назначенной судом суммы. Тесле удалось уговорить его продлить время для выплаты. Когда он ушел, его секретари, не получавшие зарплаты почти две недели, подняли этот наболевший вопрос. Тесла направился к сейфу и извлек оттуда свою золотую медаль Эдисона. Он сказал, что она стоит сотню долларов и что он может ее распилить пополам, отдав половину каждой из девушек. Дороти Скерритт и Мюриэл Арбус решительно отказались. Вместо этого они предложили ему разделить с ними небольшую сумму денег, которая еще оставалась у них в кошельках [11]. Когда через несколько недель Тесла смог выдать им жалованье, он поместил в каждый конверт дополнительное жалованье за две недели. Все же в тот день, когда он предложил распилить медаль Эдисона, в офисе действительно было совсем немного денег — 5 долларов. Но он их тут же потребовал для своих голубей, поскольку у него кончился корм для них. Он попросил одну из своих секретарш пойти и купить новый запас. При помощи Чито, которому он тоже задолжал существенную сумму денег, он переместил все свое офисное имущество в другое помещение. Новый удар обрушился, когда его попросили освободить номер в отеле «Св. Регис», в том числе и из-за его крылатых друзей. Некоторых птиц он посадил в корзину с крышкой и отправил их домой терпеливому Георгу Шерффу, полагая, что переезд в Коннектикут пойдет им на пользу. Но, увы, они так привязались к своему доброму другу и старому месту, что опять оказались у Теслы на подоконнике ко времени обеда.

С грустью упаковал он свое десятилетиями нажитое имущество и отправился в отель «Пенсильвания». Голуби последовали за ним. Еще через несколько лет и ему, и голубям пришлось переехать в отель «Губернатор Клинтон». Никола со своими подопечными птицами последние десять лет провели в отеле «Нью-Йоркер».

Странную историю о белом голубе изобретатель поведал О'Нейлу и Уильяму Лоуренсу, репортеру мира науки газеты «Нью-Йорк Тайме» как-то раз, когда все трое сидели в фойе отеля «Нью-Йоркер». Джон О'Нейл, член экстрасенсорного общества, увидел некоторый мистический символ в белом голубе Теслы и сказал ему об этом. Тесла поведал двум журналистам историю голубиной любви, которая была в его жизни. «Я кормил голубей, тысячи голубей, на протяжении многих лет, — начал он свой рассказ. — Возможно, тысячи, кто знает, но среди них был один голубь, прекрасная птица, белоснежная с серыми крапинками на крыльях — она отличалась от всех остальных. То, что это была голубка, я уж знаю, так как разбираюсь в голубях.

Где бы я ни был, эта голубка всюду находила меня, когда я хотел увидеть ее, мне достаточно было лишь пожелать и позвать, и она прилетала ко мне. Она понимала меня. И я понимал ее.

Я любил эту голубку.

Да, я любил ее так, как мужчина любит женщину, и она любила меня. Когда она заболела, я знал об этом и чувствовал. Она пришла в мою комнату, и я оставался рядом с ней несколько дней. Я вынянчил ее и вернул ей здоровье. Эта голубка была радостью моей жизни. Если я был ей нужен, ничто другое не имело значения. Пока она была у меня, моя жизнь имела цель. И вот однажды ночью, когда я лежал в своей постели, в темноте пытаясь разрешить разные проблемы, она влетела в открытое окно и села на письменный стол. Я понял, что она хочет сообщить мне что-то важное, я встал и подошел к ней.

Когда я на нее посмотрел, мне стало ясно, что она хочет мне сказать, — она умирала. И когда я понял это ее молчаливое послание, из ее глаз засиял свет — мощные лучи света». Тесла помолчал, а потом, будто отвечая на не прозвучавший вопрос журналистов, продолжал: «Да, это был настоящий свет, мощный, ослепляющий свет, более мощный, чем тот, который я когда-либо производил в своей лаборатории самыми мощными своими лампами. Когда голубка умерла, что-то ушло из моей жизни. До того самого момента я знал с уверенностью, что завершу свою работу, неважно, сколь самонадеянной казалась моя программа, но когда это что-то ушло из моей жизни, я понял, что дело моей жизни завершено. Да, я годами кормил голубей, я и сейчас продолжаю их кормить, тысячи голубей, но, в конце концов, кто может знать...» Журналисты молча простились с ним и смогли заговорить, лишь пройдя несколько кварталов по Седьмой авеню. Позднее О'Нейл сделал предположение: «Это совершенно небывалое явление, то, что пережил Тесла, когда голубь прилетел к нему через открытое окно из ночной тьмы и излил на него потоки ослепительного света, и откровение, которое пришло к нему будто из сияющего солнца, тогда в парке Будапешта...» По мнению О'Нейла, если бы Тесла сильно не подавлял свое мистическое наследие, «он бы понял символизм Голубя» [12].

Д-р Жюль Эйзенбад в своей статье для «Журнала Американского общества психических исследований» («Journal of the American Society for Psychical Research») исследовал символизм птиц в жизни изобретателя в сочетании с его неврозами и его отношениями с матерью в детстве в той степени, в какой об этом было известно. По словам психолога, птица — это древний универсальный символ матери и ее вскармливающей груди. Имеет большое значение то, что Тесла считал, что может заставлять белую голубку появляться по своему первому требованию. «Значение этой фантазии, — продолжает он свои предположения, — можно понять, если обратить внимание на другие биографические даты Теслы, которые с неоспоримой очевидностью свидетельствуют о его подсознательной потребности в его постоянно «исчезающей» матери и управлении матерью. Эта потребность сильно доминировала на протяжении всей его жизни, объясняя не только многие его клинически выраженные особенности и многое необычное в его отношениях с людьми и вещами, но даже личную мифологию, в терминах которой, как кажется, он подсознательно рассматривал могущественную всепроникающую силу, завоеванию и приспособлению к которой он посвятил всю свою жизнь» [13].

В письменном наследии Теслы нет ничего, что могло бы указать непрофессионалу на то, что он ощущал себя брошенным своей «исчезающей» матерью. Но д-р Эйзенбад видит в его жизни множество признаков того, что он ощущал себя эмоционально и физически брошенным в младенчестве. Согласно твердой уверенности д-ра Эйзенбада, Тесла сознательно идеализировал свою мать, и все же ему удавалось держаться на расстоянии от нее, «а большая часть его жизни была потрачена на неосуществленные предчувствия (все, кроме самого последнего) — предчувствия ее смерти, ее окончательного исчезновения. Этот вид двойственности переживания, который часто свойственен людям, известным как клинические невротики, которым Тесла, без сомнения, был, характеризует все виды его отношений к символам матери и тех, кто мог ее заменить».

Эйзенбад полагает, что он не мог выносить округлых женских форм и женских слез, он просто заболевал физически. Доктор рассказывает об одном своем пациенте, страдавшем навязчивыми идеями, который, по свидетельству своей матери, страдал от почти смертельного упадка сил, если только ему доводилось касаться округлой поверхности груди в возрасте двух недель, а в последующей жизни он совершенно не выносил слова сфера.

Д-р Эйзенбад глубоко убежден, что отношение изобретателя к деньгам также свидетельствовало о его глубоко скрытом образе-фантазии, будто он может управлять этим универсальным символом матери:

«Он раздавал миллионы широким жестом неестественной щедрости, в результате чего часто терпел крах. Однако им очевидно управляла успокаивающая убежденность, что, по сути своей, его средства к существованию не зависят от судьбы или других людей, и что сами по себе деньги — вполне тривиальный и случайный аспект скучной жизненной механики и он может получить их в любом количестве, как только они ему понадобятся... Однако наиболее выдающаяся грань его вечной игры в управление матерью заключалась в его отношении к еде, и в этой области, к сожалению, негативная сторона его двойственного отношения к самому непосредственному заменителю матери изо всех имеющихся, к пище как таковой, в конце концов победила...» [14]

Д-р Эйзенбад также утверждает, что в результате Тесла выработал определенную церемонию ужина — он появлялся в вечерней одежде в определенный час, его провожали к особому столику, метрдотель при этом становился дорогостоящим заменителем матери — «символическое управление, о котором нередко искренне рассказывают влиятельные люди».

Д-р Эйзенбад отмечает, что одним из любимых блюд Теслы был голубь: «Это прекрасный клинический пример — кусая грудь, которая не кормила его (оборотная сторона монеты его постоянного кормления голубей), он... откусывал плоть с грудины голубя».

Когда колесо жизни Теслы совершило полный оборот, размышляет д-р Эйзенбад, ему пришлось опять поддерживать силы в основном теплым молоком. И тогда его прекрасная белая голубка «осветила его последний раз своим сиянием, ослепительным лучом света. Это символ, приравниваемый к струе молока, исходящей из груди...» [15] Время жизни Теслы, отпущенное на компенсацию детских травм и на заменители, кончилось. Что-то ушло из его жизни, и он знал, что его работа завершена.

Поведенческие теории не согласуются с этим фрейдистско-юнгианским заключением, тем не менее, склоняясь к тому, что особые травматические события в детстве Теслы, ведущие к эмоциональному подавлению, объясняют его навязчивые неврозы.