Чтение онлайн

— И что, Князю отказала? — икнул, старый, проверявший мой пропуск к порталу.

— Вот, обиделся он на меня. Выгоняет из княжества. А теперь прощевайте! Вряд ли мы когда-нибудь ещё увидимся…

Лица мужчин вытянулись. Портал заработал. Я забрала свой пропуск из рук старого воина. Торжественным шагом я вошла в мерцающую арку с кобылой, вышла, и оказалась на восточной границе княжества.

Три дня жила на главном восточном кордоне, дожидаясь попутного купеческого каравана, отправляющегося в Восточное ханство. Один из четырёх главных кордонов нашего княжества целиком выстроен из чёрного базальта. Крепость состоит из неприступной цитадели, где находится портал, и примыкающих к нему укреплений. Внутри проживают воины, кузнецы,постоянные работники и редкие гости с путевыми бумагами, среди которых затесалась и я. У кордона имеются свои источники воды, которые круглосуточно охраняются стражами.Рядом с кордоном находится небольшое поселение, где проживают семьи воинов, получивших разрешение на брак и ремесленники. Тут же есть и постоялый двор для купцов и путешественников, таверна, небольшой рынок, где в выходные дни крестьяне из соседних деревень привозят продукты на продажу.

Воевода, проверив мои путевые бумаги, строго потребовал дожидаться попутчиков, выделив положенную по путевым листам комнату в постоялом дворе для служилых людей и обеспечив бесплатным питанием в столовой.

Постоялый двор для служивых людей располагался внутри кордона, за высокими крепкими базальтовыми стенами. Наставник рассказывал, что при строительстве восточного кордона в степи краеугольные базальтовые камни доставляли с помощью порталов, настолько он был важен для княжества.

Комната мне досталась маленькая, пыльная, зато никого более не подселили. Кроватка, заправленная с виду чистым бельем и крепкий, окованный железом сундук — вот и вся мебель. Мыться можно было в женской бане, но женская часть кордона чаще всего предпочитала летний душ, пристроенный рядом с баней, с чем я тоже воспользовалась неоднократно. Кормили в военной столовой просто, сытно и вкусно, мясо выделяли даже мне, пришлой девчонке.

В первый же день, пытаясь исследовать восточный кордон, хотя из этого ничего не получилось ( все двери были заперты, в нужных местах стояла охрана, не пропускавшая меня в дальние углы), я столкнулась плечом в плечо с проходившим мимо по своим делам местным кузнецом. Кузнец был настолько могуч и крепок, что я отлетела в кучу разгруженных в углу мешков( слава Богу, заполненных гречневой крупой). Ударилась не больно, сама виновата, кузнеца то видно издалека, не мелкий. Но упавший с головы ржавый шлем зазвенел, покатившись по каменной мостовой. Этот звук привлек внимание кузнеца, схватив в свое лапище ржавый помятый шлем, кузнец хмыкнул, и только потом заметил владелицу шлема, лежащую на мешках. Он засмущался и помог мне встать.

— О, извините, охотница, я задумался и не заметил вас, — пробормотал кузнец.

— О, что вы, не извиняйтесь, я просто в плащ — невидимку укуталась, вот вы и не заметили меня, — съязвила я, потирая ушибленное плечо через дырявую кольчугу.

— В качестве извинений я могу починить вам кольчугу и шлем, — предложил кузнец, заметив знак княжеского охотника на моем плече. Я согласилась и через день я получила целую кольчугу и блестящий, очищенный от ржавчины шлем.

— Теперь на богатыршу стала похожа, немного подрасти надо и откормить бы еще пудика на два, — сделал вывод проходивший мимо воевода. От безделья я отпросилась на охоту. В середине лета трава в степи уже выгорела, зелень можно увидеть только в пойме мелких речушек и на берегу небольших озёр. В траве сейчас очень много дичи.Воевода волновался за меня и запретил отдаляться далеко от кордона. По словам воинов, степняки маленькими группами иногда всё ещё нападали на пограничные деревеньки, хотя у нас с Восточным ханством уж лет двадцать, как заключены мирный и торговый договора. На охоте мне в основном попадались крупные летающие птицы, которых здесь называли рофы. Дичь я относила в столовую, чему кашевар был только рад, каждый раз угощая меня треугольными пирожками с мясом рофы, упорно называя их местным словом эчпочмак.

— Кушай, дочка, эчпочмак, а то вон, какая худая, ветром унесёт ведь, — приговаривал кашевар, подкладывая пирожки на мою тарелку.

Утро четвертого дня разбудило меня топотом многочисленных лошадей и скрипом телег, рядом с кордоном остановился торговый караван по пути в Восточное ханство. Через два дня, я, нанятая на четыре дня охранником, глотая пыль, плелась в конце каравана. Путешествовать в качестве охранника каравана было и скучно, и пыльно.

Первый день работы в качестве наемника мне не понравился, я сильно вымоталась,караван шёл медленно, остановки были короткими и редкими, ни вперёд поскакать нельзя, ни окрестностями полюбоваться не получилось.На ночном привале я долго прохаживалась вокруг спящего каравана,чтобы хоть немного размять одереневшее тело, а особенно мягкую ее часть, казалось, я её полностью отбила… Наёмники подсмеивались, глядя на мое хождение и предлагали смазать маслом потёртости, я отмалчивалась. На ужин накормили гречневой кашей и мясом рофы, подстреленной десятником.

— Ну как тебе работа охранником каравана? — спросил десятник, отмеряя овёс для моей Каурки.

— Не знаю ещё, я же первый день работаю, — сказала я, принимая мешок.

Десятник хмыкнул, огляделся и освободил меня от дежурства.

— Иди, Тесса, выспись.

И показал мне одну из телег, под которой я и заночевала, благо, одеяла у меня были свои. Каурка далеко от телеги не уходила, постоянно чем-то хрумкая живым и пишащим в её пасти.

Одно развлечение и было, что нападение группы степняков на третью ночь на ханской земле. Заплатив за переправу через степную реку, караван построился и пошёл по петляющей дороге между невысокими холмами.

Припекало знатно, жара только набирала силу.Обед устроили в свободном пространстве между холмами. Дождавшись своей, очереди, я пошла поить Каурку к небольшому ручейку, петляющему между холмами. Я, разморенная, решила умыть лицо холодной водичкой, и, присев, набрала пригоршню воды.И тут я заметила небольшое мельтешение в кустах терна. Не показав и вида, что заметила движение, прошлась по бережку ручейка, разминая руки и ноги. Понаблюдав немного, заметила среди листвы лица с характерной внешностью, о чем незамедлительно доложила десятнику охраны. Алексей, глава охраны каравана, был хорош с собой: высокий и светловолосый,с прищуренными синими глазами, был почти что как богатырь с картины молодого, но уже известного художника Орманова"В степи". Десятник был так же мудр, как и красив, быстро соорентировался на местности и во времени,так что внезапной атаки у степняков ночью не вышло, мы их ждали. Атака захлебнулась, так и не начавшись. Выпрыгнувших с криком из-за холма степняков мы встретили градом стрел, до рукопашной дело не дошло, сургунские купцы тоже лыком не шиты, воевать умеют, тем более, есть за что, свой товар везут.С нашей стороны раненых и убитых не было. Подсчитывая количество убитых, в теле четверых нашли мои стрелы, попавшие точно в цель. За что я получила дополнительную награду от десятника при расчёте на четвертый день.

— Прощай, Тесса. Если надумаешь идти в охрану караванов, милости просим. Я ещё и поручусь за тебя перед нашим товариществом, — с такими словами распрощался со мной десятник охраны Алексей. Караван направился в столицу ханства, а я, проверив по главному Солнцу и по карте направление, повернула к озеру Кайбал.

Плеск воды разбудил меня от сладкого сна. Этот плеск подкрадывался к моему сознанию тихим тревожным шёпотом,просил меня открыть глаза и навострить уши.

В зарослях длиннолистного тростника и высокого, с большими коричневыми головами рогоза тихо шуршал ветер. Каурка хрумкала что-то живое, съедобное пищало, не желая быть съеденным.Я проспала ужин. Была уже ночь, по небу рассыпались десятки ярких звезд. Окутанная бледным сиянием луна отражалась серебристой дорожкой на воде.Я приподнялась и села. Изо рта лошадки торчал чей-то хвостик. Каурка сосредоточенно жевала, скоро хвостик полно исчез. Поужинала, называется! Каурка подошла к кустарникам, и начала срывать листики, видимо, на десерт. И тут уши лошади навострились вверх, как у дикого зверя, она перестала жевать и уставилась за мою спину.

Повернувшись, краем глаза уловила движение справа. Спрятаться не успела. Два грязных мужика, лет под тридцать, тащили третьего.Под жёлтым светом луны было видно, что это степняки, за спиной у них болтались луки и колчаны. Третий был засунут в мешок, он вяло трепыхался. Меня тоже заметили. Я попятилась в озеро.

— Доброго вечерочка, — ничего другого не пришло в голову.

— Опа — на, вот и вторая! — обрадовался тощий, переводя довольный взгляд с мешка на меня и обратно. И бережно положили третьего, который в мешке, на землю. Тот, который в мешке, вывернулся и ловко так поддал пяткой по животу тощему. Тощий завыл, схватился за живот и присел, подвывая. Замахнулся кулаком по мешку, но не стал бить, а только грязно выругался.

— Иди к нам, красоточка, не обидим, золотую гребёнку подарим. Иди ко мне, тебе понравится, — худой захихикал, показывая щербатый рот с гнилыми зубами, помахал перед моим лицом блеснувшей золотом гребенкой. В его узких глазах сверкнула похоть, в предвкушении почесал пах. В длинной белой рубахе до колен и с распущенными волосами кочевники приняли меня за русалку. Тощий вытащил из кармана крестик на суровой нитке. " Откуда у степняков крестик? " — промелькнуло в голове. Я присела в воду, поискала руками в неглубокой воде что-нибудь. Под руки что-нибудь не попало, а попала галька, круглая, тяжёлая. С мерзкими улыбками на лице, растопырив руки и пальцы, степняки пошли на меня. Резко взмахнув правой рукой, кинула в худого. Галька смачно соприкоснулась со лбом худого и после бултыхнулась в воду. Махнув руками пару раз, словно упитанный домашний гусак, подбитый степняк тяжело рухнул спиной в воду. Брызги воды от упавшего тела намочили меня с головы до ног. Я вытерла рукавом рубахи обрызганное лицо. Тощий к этому времени уже отошёл от боли в животе, выпрямился и струхнул, сделал пару шагов назад.И, получив мощный пинок копытом от Каурки,с громким криком полетел головой вперед, шлёпнулся в озеро.