Чтение онлайн

По словам истории русского генерального штаба, 3 японских батальона незаметно для передовых постов пробрались на рассвете через линию отряда ген. Мищенко (Павлов) и достигли высот, примыкающих к перевалу у Янчугоу. Когда рассвело, находившийся на высотах слабый отряд увидел себя обойдённым и поэтому покинул перевал с такой поспешностью, что присланные для его поддержки войска запоздали и должны были вернуться назад в Сутзиапудзы.

Таким образом, около 5 часов утра перевал и высота «212,7» уже были в руках японцев, не встретивших здесь никакого сопротивления. Об этом важном событии соседние войска полковника Ржесновецкого не были уведомлены вовсе, а главный начальник, командир 2-го Сибирского корпуса, получил об этом донесение от ген. Мищенко только 12 часов спустя. Отряд Павлова оставался до полудня у Сутзиапудзы, причём никакой серьёзной попытки сделано не было, чтобы снова занять покинутую позицию[ 6 6].

Тем временем отступили также и войска генералов Мищенко и Шилейко. На рассвете, при первых выстрелах, которые доносились с прервала у Янчугоу, от этих войск 3 батальонами и 3 батареями была занята позиция у Санчендзы; этот отряд завязал огневой бой с японской пехотой, которая развернулась на высоте «212,7» и на горном хребте к западу от этой высоты. Вскоре 1 батальон был отправлен для поддержки отряда полковника Павлова; затем между 8 и 10 часами дня «с целью выровнять боевой фронт по левому флангу, а также ввиду недостатка артиллерийских снарядов» начал отступление и отряд ген. Мищенко на Заомяодзы.

Около полудня японцы выдвинули горную артиллерию (3 батареи) на высоты около перевала, а также на высоту «212,7», направив 1 батарею на северо-запад для обстрела отряда ген. Мищенко, а также и на север против отряда полковника Павлова у Сутзиапудзы. В то же время 2 батареи японцы двинули на восток против фланга позиции 124-го полка. Когда вся эта артиллерия открыла огонь, отряд полковника Павлова тотчас же отступил на высоты западнее Тундзяпудзы; в то же время отряд ген. Мищенко — «хотя неприятельская пехота не решалась на атаку» — начал отступление на Ляомугоу «с целью восстановить боевой фронт и привести в порядок смешавшиеся войска».

Вполне возможно, что, ввиду полнейшей пассивности левого фланга русских войск, отряды Мищенко-Шилейко-Павлова были бы вынуждены всё-таки к отступлению, даже если бы им удалось оказать японцам упорное сопротивление; трудно решить этот вопрос за неимением точных сведений о силах японцев,

Но, по-видимому, упомянутые русские начальники не отдавали себе ясный отчёт о тактическом значении разных пунктов на поле сражения, а также и о важности своей задачи, о значении охраны фланга для 2-го Сибирского корпуса, потому что они не делали серьёзной попытки упорно оборонять занимавшуюся ими позицию, ни снова занять её, когда она была потеряна, а предоставили её японцам с лёгким сердцем. А ещё менее можно найти оправдание тому, что эти начальники вообще сочли излишним сразу дать знать соседним войскам о своём отступлении: ни полковник Ржесновецкий, ни начальник правого арьергарда 4-го Сибирского корпуса, находившийся к северо-западу от ген. Мищенко, ничего не знали об этом отступлении, и даже ген. Засулич только в 5 ч. пополудни узнал о таких важных событиях, которые в отряде ген. Мищенко случились рано утром.

Между тем, можно думать, что полковник Павлов, имевший в своём распоряжении 10 сотен, обладал достаточными средствами, чтобы поддерживать связь с отрядом полковника Ржесновецкого, чтобы своевременно дать ему знать о своём отступлении. Совершенно такое же упущение мы видели в бою на Ялу с отходом 22-го стрелкового полка, обстоятельство, которое, по-видимому, не послужило надлежащим уроком.

По-видимому, русским военачальникам не хватало общего кругозора — общего представления о преследуемых целях: они всегда прежде всего были озабочены мыслью об исполнении указаний командующего армией, т. е. — «не ввязываться в упорный бой с превосходящими силами противника» и «довести свои войска не расстроенными до следующей позиции в тылу».

Отступление отрядов ген. Мищенко и Павлова, как мы это видели выше, имело своим последствием то, что японцы заняли высоты у перевала Янчугоу, в особенности высоту «212,7», на которых очень скоро установили горную артиллерию и начали с этих высот поражать фланговым огнём позицию 124-го полка, заставив войска этого участка отступить с потерей орудий.

Достоин удивления этот успех японской горной артиллерии, огонь которой принудил к отступлению весь правый фланг русской позиции от Саньюошана до Заомяодзы, решив, таким образом, всю участь этого боя.

В 3 ч. дня пополудни отряды Мищенко-Шилейко-Павлова заняли новую позицию по линии Ляомугоу — Тундзяпудзы. Оба батальона 124-го полка отступали на Тундзяпудзы; 123-й полк отступил на Гелиографную гору. Что касается войск 5-й Восточносибирской стрелковой дивизии, то она на своей позиции, вообще говоря, совсем не подверглась серьёзной атаке, так как за ней у Яндзядяня до полудня оставался нетронутым общий резерв (8 батальонов и 1 батарея); только когда батальоны 123-го и 124-го полков должны были отступить ввиду атаки превосходящих сил противника, то им были направлены на помощь из общего резерва 3 батальона — один для поддержки 123-го полка, а два батальона — для овладения покинутой 124-м полком позицией, а также и оставленной на ней артиллерией.

После отступления 123-го полка на Гелиографную гору было решено около 10 часов дня предпринять встречную атаку на высоты южнее Ляохандзы. Для этого были назначены 6 батальонов, в том числе 8 рот от 123-го полка и ещё 1 батальон (4-й батальон 5-го Сибирского пехотного полка), назначенный из резерва; справа от них должен был наступать 3-й батальон 124-го полка, находившийся в резерве ген. Васильева; в то же время на левом фланге, в направлении с севера на северо-восток должны были наступать 9 рот, принадлежавших различным полкам 5-й Восточносибирской стрелковой дивизии. Общее начальствование над этими импровизированно составленными частями ген. Засулич вверил совершенно незнакомому войскам полковнику Поповичу-Липовацу, состоявшему при штабе 2-го Сибирского корпуса для особых поручений. Эта предположенная атака была отложена до 5 ч. пополудни из-за невыносимой жары.

Это наступление 6 батальонов представляют собой тем больший интерес, что в течение всей войны это один из немногих случаев, когда более сильная русская пехота решается на тактическое наступление и атаку. Из повествования истории генерального штаба, однако, трудно себе представить ясную картину этой атаки, потому что в этой истории приводится односторонняя и дословная передача донесений отдельных частей войск.

Тем не менее из всего этого изложения можно придти к заключению, что эта атака была произведена без надлежащего единства и совершенно не соответствовала форме и взглядам, предъявляемым современными требованиями наступательного боя. Русские войска наступали густыми стрелковыми цепями, продвигаясь вперёд безостановочно и не открывая огня; при всём том пехоте скоро удалось достигнуть северных отлогостей высот, на которых утром были расположены батальоны 123-го полка; японцы из этой позиции были выбиты штыками и отброшены благодаря только тому, что русская пехота, в виде исключения, была воодушевлена твёрдым стремлением сойтись грудь в грудь с противником.

В своём донесении по телеграфу командующему армией об этой атаке ген. Засулич, между прочим, доносит следующее: «…Атака наша, выполненная сплочёнными стрелковыми цепями, привела в восторг всех, кто их видел, в особенности восторгался этим такой старый и опытный начальник, как ген. Левестам, состоявший у нас начальником резерва. В сомкнутом порядке стрелковые цепи бросились с двух сторон на японцев в штыки. Неприятель не выдержал… Оставшиеся защитники позиции были переколоты. После этого геройского удара я приказал полковнику Липовацу остановиться и дальше не двигаться. В 7 ч. вечера я получил приказание вашего превосходительства об отступлении на Хайчен».

Но ещё до получения общего приказания об отступлении батальоны полковника Липоваца уже потеряли приобретённый ими успех, потому что они остались без дальнейшей поддержки и потому были вынуждены уступить крепко засевшей на южных склонах высот сильной неприятельской пехоте, подвергаясь в то же время огню японских батарей, расположенных далее на южных склонах.

Вместо того, чтобы восторгаться совместно с ген. Левестамом атакой сомкнутых стрелковых цепей, ген. Засулич обязан был направить для поддержки этой атаки весь свой резерв и все свободные части 5-й Восточносибирской стрелковой дивизии; вот при таких условиях был бы, наверное, достигнут более значительный успех и могла быть удержана вновь занятая позиция. Но взгляды русских начальников были опять устремлены назад. Какой смысл имела вся эта встречная атака, когда не было твёрдого намерения удержать за собой вновь занятую позицию!…