Чтение онлайн

Таких дальновидных соображений, обнимавших общие задачи на театре войны, как мы видим это в данном случае со стороны графа Келлера, не встречаем ни у какого другого из войсковых начальников Манчжурской армии: большая часть этих начальников обыкновенно озабочена была одним стремлением — притянуть к себе побольше сил, мало думая об общем благополучии на театре войны. Впрочем, граф Келлер, как мы это видели выше, глубоко ошибался, предполагая, что ген. Куропаткин одержим такими же планами и стремлениями к активным действиям, и ожидая, поэтому, от него каких-то энергичных решений: командующий Манчжурской армией об этом думал очень мало, так что предложенная графом Келлером самоотверженная жертва была бы совершенно бесполезна.

Все бесполезные наступления и удары, предпринимавшиеся войсками Восточного отряда, эти постоянные передвижения по разным направлениям, оказывавшиеся совершенно бесцельными, а, вместе с тем, постоянные отступления имели своим последствием нравственную подавленность войск, а также и их начальников. Этот упадок духа в войсках Восточного отряда проявлялся почти ежедневно в получаемых беспрерывно донесениях о наступлениях японцев и предпринимаемых ими обходах, а в большинстве случаев оказывалось, что эти обходящие и окружающие японцы были только — собственные отряды[ 6 9]. Все эти донесения часто приводили к напрасным тревогам, вызывали поспешные отступления отдельных частей войск и приводили ко всевозможным мероприятиям, бесцельность которых обнаруживалась очень скоро, и поэтому подобная деятельность не могла не подорвать доверия войск к своим начальникам.

Деятельность конницы Восточного отряда, состоявшей из 3 казачьих полков, представляла собою при этом весьма плачевную картину. Прикрывая правый фланг Восточного отряда на перевале Фынзяолин № 2 и у Кучепуза, 2-й Верхнеудинский и Уссурийский казачьи полки, не имея перед собою никакого противника, отступили очень быстро до Ляодинтана и Холунгоу: единственными побудительными причинами этого поспешного отступления было получение конницей ложного донесения, а также и то, что она доверилась разным слухам о наступлении японцев на Ломогоу, вследствие чего ей показалось, что её путь отступления в опасности. Незадолго до этого эти самые полки без всяких оснований сожгли собственные магазины в Тазелине. Когда граф Келлер «к величайшему своему удивлению» узнал об этом событии, он послал обоим полкам приказание «в течение одного часа после получения приказания возвратиться в Тазелин».

Граф Келлер оказался вынужденным отрешить от командования частью командира 2-го Верхнеудинскаго казачьего полка. Объявляя об этом в приказе по войскам Восточного отряда, граф Келлер счёл необходимым ещё прибавить, что «каждый начальник, до начальников дивизий включительно, который проявит чрезмерную нервозность или который позволит себе неуместную критику решений и мероприятий высшего начальства или не проявит достаточной стойкости для перенесения всех лишений военного времени, будет не только отрешён от занимаемой должности, но ещё будет предан военному суду»[ 7 0].

Совершенно подобная нервозность господствовала также среди начальников в отряде ген. Ренненкампфа. В этом отряде 29-го июня вместо заболевшего ген. Шатилова начальство над войсками, оставленными ген. Ренненкампфом у Сихояна, принял командир 2-й Забайкальской казачьей дивизии ген. Любавин. Он повёл свой отряд назад в Гудзядзы на основании совершенно неверных сведений о наступлении японских войск по долине Лянхе в тыл его отряда. Когда 2-го июля к отряду снова возвратился ген. Шатилов, стал распространяться слух среди китайцев, работавших над укреплением позиций у Таампина (в 22 километрах к юго-востоку от Ляояна), что японцы наступают из долины Лянхе через Кунтшилинский перевал. Слухи эти таким же образом не мало напугали ген. Шатилова, — настолько, что он донёс командующему армией, что он с началом наступления японцев вынужден будет тотчас же отступить в Таампин. При докладе об этом ген. Куропаткину начальником штаба армии, командующий армией положил резолюцию: «у страха глаза велики», забывая при этом, что в переоценке сил противника сам он являлся учителем для всех своих подчинённых.

В то время, когда командующий армией всё ожидал главную атаку противника со стороны Далинского перевала по направлению на Хайчен, после упомянутого донесения ген. Шатилова он стал беспокоиться в особенности за восточный фронт. Главным источником этих тревог было полученное им из Петербурга[ 7 1] известие, «заслуживающее доверия», что на южном фронте действия японцев имеют лишь демонстративный характер, а с главными силами они предполагают двинуться на Ляоян со стороны Сиюяна и Западного Фынзяолинского перевала. Ввиду этого ген. Куропаткин приказал графу Келлеру выяснить путём разведок, действительно ли японцы собираются в значительных силах на Фынзяолинском перевале.

Вместе с тем, для усиления Ляояна ген. Куропаткин приказал 9-ю пехотную дивизию, которую сначала предполагалось продвинуть до Ташичао для усиления войск южной группы, высадить теперь в Ляояне; туда же была затребована 2-я бригада 81-й дивизии того же 10-го корпуса, тогда как 1-я бригада этой дивизии оставалась пока у Аншанчжаня, но вслед за тем и эта бригада также была затребована в Ляоян.

4-го июля командующий армией сообщил графу Келлеру, что для усиления его отряда ему придается также 1-я бригада 9-й пехотной дивизии, которая на следующий день и прибыла в Ляндясан.

2-я бригада 9-й дивизии была выдвинута из Ляояна по дороге на Саймадзы для того, чтобы совместно с отрядом ген. Шатилова снова занять Сихоян, так как после отступления отряда Ренненкампфа — Шатилова была потеряна всякая связь с 12-й японской дивизией и появилась необходимость установить, где находятся главные силы этой дивизии.

Общее направление операций против Сихояна предполагалось сначала поручить командиру 10-го армейского корпуса генерал-лейтенанту Случевскому; но этот последний, со своей стороны, представил столько возражений против предложенного плана, что ген. Куропаткин предпочёл командование над всеми войсками, находившимися между дорогой на Сихоян и рекой Тайдзыхе, вверить ген. Ренненкампфу, которому «всё же можно было доверить больше, чем другим»; вмсте с тем ему было приказано «положить конец постоянным передвижениям по дороге на Саймадзы и всё дело упорядочить и направить как следует».

13-го июля во время разведки, производившейся от Мидзы на Фанкьяпудзы, ген. Ренненкампф был ранен; вследствие этого начальство над отрядом перешло к начальнику 9-й пехотной дивизии ген. Гершельману, вступившему в командование отрядом по дороге на Сихоян, куда он немедленно двинулся далее и занял его без боя. Начальство над казаками на реке Тайдзыхе принял ген. Любавин.

Так как граф Келлер не получал никаких, сколько-нибудь пригодных, сведений о противнике, ни от своих казачьих полков, ни от конно-охотничьих команд, то он в ночь на 4-е июля предпринял усиленную рекогносцировку с 2 батальонами из Тавуана по направлению на Мотиенлинский перевал: 3-й батальон в составе 3 рот должен был направиться через Макумендза против Синкалинского перевала с целью прикрыть главную рекогносцировку, двинутую на юг. Задача для рекогносцировочного отряда была сформулирована так: «занять ближайший хребет с кумирней перед Мотиенлинским перевалом и выяснить силы противника на этом последнем».

Это новое наступательное движение, предпринятое с такими слабыми силами, можно объяснить лишь тем, что граф Келлер чувствовал потребность идти навстречу желанию командующего армией выяснить что-нибудь относительно сил противника, но в то же время сам себе он не отдавал ясный отчет, для чего это в данном случае нужно было, потому что независимо от того, что полное выяснение сил неприятеля, находящихся собственно на самом перевале, было совершенно бесполезно — невозможно было бы установить силы и расположение японцев, находящихся позади перевала в горах и у Лянсангуана; кроме того, сама задача о разведывании не могла быть решена только занятием хребта, находящегося перед перевалом, в особенности тогда, когда вся эта операция производится ночью, когда нет возможности видеть, какие войска находятся на самом перевале.

Все это предприятие было совершенно бесцельно; неудивительно, что исход его не принес никаких результатов. Разведывательные отряды столкнулись на скалистых высотах и около кумирни с японскими передовыми постами; хотя и приказано было отрядам никоим образом не открывать стрельбу до рассвета, тем не менее в 3 часа ночи, среди полной темноты, вспыхнула беспорядочная перестрелка по всей линии, которая перешла, в конце концов, в рукопашный бой с передовыми постами. В 5 1/2 часов утра отряд начал отступление с хребта с кумирней, причём понёс во время отступления значительные потери.