Чтение онлайн

Японская армия за это время, с 1-го по 23-го августа, не получила никаких существенных подкреплений. Высаживавшиеся на материк резервные части войск назначались, главным образом, для этапной службы, а в действующих войсках за это время были только пополнены потери.

Вопреки выраженной наместником мысли о необходимости атаки всеми свободными войсками армии Куроки, придерживаясь энергичной обороны против 2-й и 4-й японских армий, — ген. Куропаткин и в настоящем случае, как и прежде, продолжал колебаться, переходя от одного плана к другому. Так, 5-го августа он отдал приказание об упорной обороне позиции у Аншанчжаня сосредоточенными здесь войсками 1-го и 2-го Сибирских корпусов в составе 41 батальона и 160 орудий, имея в резерве 4-й Сибирский корпус; но в то же время он приказывает артиллерийские парки и другие запасы, принадлежащие этим корпусам, доставить не в Аншанчжань, а выгружать в Ляояне. Все другие приказания, исходившие от ген. Куропаткина в это время, указывают на то, что его преследует, главным образом, мысль обеспечить беспрепятственное отступление армии в Ляоян и далее к Мукдену и Телину.

7-го августа, после того, как войска расположились для обороны указанных им участков позиции у Аншанчжаня, командующий армией принял решение, в основе которого он отказывается от мысли об упорной обороне позиции у этого пункта: защита этой позиции должна была иметь только «характер демонстративный». 8-го августа корпус'a получили указания, согласно которым надлежало предпринять организованное отступление войск на Ляоян. Около этого пункта, тем временем, были начаты работы по возведению «второй передовой позиции». 9-го августа в Ляоян были направлены 4 Сибирских артиллерийских отделения, назначенные в состав Ляоянского гарнизона. В то же время 10-го августа ген. Куропаткин отдал приказание о продолжении и закладке новых работ по укреплению позиции у Аншанчжаня.

17-го августа командующий армией направился из южной группы войск в Ляоян, передав командование войсками ген. Зарубаеву. Вместе с тем, ген. Куропаткин передал ген. Зарубаеву приказание ограничиться арьергардными боями на укреплённой позиции; главные же силы корпусов «отвести в Ляоян не расстроенными», но в то же время не допустить поспешного очищения позиции и начать отступление не ранее того, «когда противник обнаружит намерение атаковать нашу позицию у Аншанчжаня значительными силами».

23-го августа ген. Куропаткин принимает новое решение, вызванное прибытием подкреплений 5-го Сибирского корпуса — не отступать на Ляоян для принятия там решительного сражения, а принять его на позициях у Аншанчжаня и на восточном фронте.

Эта постоянная перемена решений, крайняя нерешительность и неясность приказаний командующего армией влияли парализующим образом на деятельность всех помощников ген. Куропаткина, отражаясь, вместе с тем, и на деятельности войск, и, в известной степени, оправдывают поведение войск в последовавших затем событиях.

Японцы использовали период затишья — с 1-го по 23-е августа — для подготовки общего наступления на Ляоян; 23-го они начали наступление. Прежде чем в следующем томе мы перейдём к описанию решительного сражения у Ляояна, а также и последующих сражений, необходимо бросить общий взгляд на события, разыгравшиеся на восточном фронте театра войны за период времени от сражения у Вафангоу до начала боя на передовых позициях у Ляояна.

Бои на восточном фронте

Как известно, 1-я армия Куроки с начала мая оставалась бездеятельной в течение полутора месяцев в районе Фынхуанчена. Причины этой бездеятельности армии заключались в затруднениях по довольствию армии всем необходимым, а также и в численной её слабости. Уже в начале июня для подкрепления 10-й дивизии Кавамуры пришлось отправить от этой армии 1-ю бригаду гвардейской дивизии и в то же время 12-ю дивизию пришлось постепенно передвинуть в район Аяйянямынь, чтобы прикрыть правый фланг армии и дорогу, ведущую из Саймадзы в Ляоян, так что собственно у Фынхуанчена, начиная с начала июня и до начала наступательных действий 24-го июля, оставались только 1 1/2 дивизии или 18 батальонов.

Против 1-й армии Куроки действовал Восточный отряд ген. графа Келлера, силы которого непосредственно до сражения под Вафангоу составляли 26 батальонов, 14 сотен и 50 орудий. Отряд этот занимал горные перевалы (Западный Фынзяолин, Модулин, Сандолин, Фынзяолин № 2-й) на путях, ведущих из Фынхуанчена в Ляоян, имея главные силы в Тавуане.

Левый фланг Восточного отряда охранял отряд Ренненкампфа в составе 4 батальонов, 20 сотен и 14 орудий, причём большая часть конницы находилась у Чжаншана, а генерал-майор Греков (Митрофан) с пехотой, несколькими сотнями и орудиями находился у Сихояна, прикрывая дорогу из Саймадзы в Ляоян.

Как уже упомянуто было выше, генерал-лейтенант граф Келлер выгодно выделялся из среды большинства остальных русских начальников тем, что он был убеждённым сторонником необходимости активных действий. Он видел, что, начиная с отступлений Восточного отряда после боя на Ялу, крайняя пассивность русских войск давала японцам возможность по своему собственному усмотрению двигаться и наступать на любых направлениях, получая возможность полной свободы действий. Граф Келлер был проникнут глубоким убеждением, что необходимо во что бы то ни стало захватить инициативу действий в свои руки, но для осуществления этого на деле ему не хватало практического опыта. К тому же он ещё наивно верил в полководческие таланты ген. Куропаткина и слепо повиновался его советам и указаниям. В отношении же себя самого он чувствовал себя до некоторой степени не вполне уверенным в своём опыте, питал к себе недостаточно доверия, которое в данном случае было особенно необходимо для того, чтобы он мог освободиться от необходимости прислушиваться к указаниям ген. Куропаткина и в известных случаях решиться брать на себя самого ответственность.

Ген. Куропаткин со своей стороны, правда, предоставил графу Келлеру некоторую свободу для наступательных действий, но в то же время постоянно обставлял его такими условиями, которые затрудняли графу Келлеру осуществление на практике его наступательных стремлений: либо он не предоставлял ему необходимых для этого войск, либо даже оттягивал от него силы в такие минуты, когда необходимо было переходить к наступательным действиям, создавая для него всякие затруднения в этом отношении; так, например, ген. Куропаткин допускал возможность наступления, но при условии, чтобы оно не требовало бесполезных потерь или чтобы не оставлять горных перевалов и тому подобное.

В результате таких требований получалось то, что граф Келлер никогда не мог предпринять наступление всеми своими силами, а вынужден был довольствоваться только мелкими наступлениями, которые приводили к тому, что силы войск изнашивались, доверие войск к своему начальнику подвергалось испытанию, потому что ни войска, ни их начальники не могли понять цели и задачи этих коротких и мелких наступлений, от которых только получалось впечатление бесполезных движений взад и вперёд, нецелесообразное употребление войск и отсутствие планомерности в действиях.

Такие короткие наступления с участием небольшого числа батальонов были предприняты два раза под личным начальством графа Келлера по направлению на Саймадзы; третье наступление было предпринято по направлению на Фынхуанчен в то время, когда 1-й Сибирский корпус выдерживал бой под Вафангоу. В этом последнем случае граф Келлер сам предложил командующему армией предпринять наступление против Фынхуанчена и атаковать армию Куроки 46 батальонами. Как всегда, ген. Куропаткин одобрил это предложение, но когда пришло время исполнить это наступление на деле, то графу Келлеру не только не были предоставлены необходимые силы, но от него ещё из бывших у него в распоряжении 26 батальонов были отняты 12, которые в дни 14-го и 15-го июля, в дни боев под Вафангоу, форсированными маршами были двинуты в Хайчен и Аншанчжань, потому что ген. Куропаткин тогда опасался наступления японцев из Сиюяна для удара в тыл генерала Штакельберга.