Чтение онлайн

Результатом этой усиленной рекогносцировки была потеря 13 офицеров и 374 нижних чинов, причём не удалось получить сколько-нибудь пригодных разведочных данных, вместо которых получился только дальнейший упадок доверия войск к своим начальникам.

Бой на перевале Мотиенлин (Афангуан)

Как мы это видели при описании событий на южном фронте, наместник беспрерывно настаивал на необходимости перейти к наступательным действиям против армии Куроки, удерживая в то же время позиции, которые занимались войсками южного фронта. 11-го июля наместник счёл необходимым ещё раз подтвердить это ген. Куропаткину, требуя «не дожидаясь атаки со стороны армии Куроки, собрать против неё превосходные силы и отбросить её до Фынхуанчена или, по крайней мере, за перевалы Фынзяолинского хребта и самим укрепиться на этих перевалах».

К тому же и сам ген. Куропаткин также решил, со своей стороны, перейти к активным действиям: 12-го июля он телеграфирует графу Келлеру: «Нам необходим успех, его ждёт вся Россия, ждёт и армия. На вашу долю выпадает задача начать период наступательных действий этой войны»…

Для повторного овладения перевалами графу Келлеру были приданы также оба полка 6-й Восточносибирской стрелковой дивизии, которые незадолго до того времени были от него откомандированы; сделано было распоряжение о вторичном прикомандировании этих полков к войскам Восточного отряда, вследствие чего были направлены 23-й полк из Гудзядзы от отряда ген. Шатилова и 21-й полк из Симучена от отряда ген. Левестама. Кроме того, 14-го июля должен был прибыть в Ляндясань 121-й пехотный полк с 1 батареей, чтобы обеспечить тыл и фланги Восточного отряда.

Правда, согласно указаниям командующего армией требовалось, чтобы этот полк не был отправлен для выполнения прямой задачи, возложенной на Восточный отряд, но назначение особых частей для упомянутой вспомогательной роли дало возможность графу Келлеру притянуть для атаки те части войск, которые раньше были назначены для охраны тыла и фланга. Ожидавшийся к прибытию 21-й стрелковый полк вместо 17-го июля прибыл только 20-го; но с другой стороны, для атаки 17-го июля граф Келлер имел ещё в виде поддержки 2 1/4 батальона бригады ген. Гершельмана; таким образом, для овладения перевалом граф Келлер имел свыше 35 1/4 батальонов, 19 сотен и 86 орудий, которым японцы, со своей стороны, могли противопоставить на перевалах и у Лянсангуаня всего только 18 батальонов.

Так как 1-я японская гвардейская бригада всё ещё находилась при 10-й дивизии на Далинском перевале, то против атаки графа Келлера Куроки мог воспользоваться всего только 2-й дивизией и половиной гвардейской дивизии. Из этих войск 2-я дивизия находилась у Лянсангуаня, причём 2 батальона были откомандированы в Сияматун для прикрытия правого фланга, а 30-й и 4-й полки были выдвинуты для непосредственной обороны перевалов Мотиенлин и Синкалин; 2-я гвардейская бригада была расположена на Модулинском перевале, занимая передовыми войсками перевалы Ляхолин и Папанлин.

Из этого расположения японцев видно, что 18 батальонов Куроки стояли двумя группами, разделёнными между собою расстоянием в 15 километров трудно проходимой гористой местности; авангарды этих групп, занимавшие перевалы, были разбросаны по фронту на протяжении 30 километров.

Таким образом, виды на успех для предстоявшей атаки Восточного отряда были чрезвычайно благоприятны. По всем доступным человеческим расчетам неудача казалась совершенно невероятной, если бы только граф Келлер быстро сосредоточил свои силы против какого-нибудь пункта неприятельского фронта и ударил неожиданно с целью его прорыва. Но для выполнения всякой задачи необходима некоторая уверенность в свои силы, а также твёрдое желание и умение. Но что касается доверия к своим силам, то среди русских начальников встречалось оно не часто.

Причина этого обстоятельства заключалась в преувеличенной оценке сил неприятеля, которая базировалась, главным образом, на рассказах из китайских источников. Так и в настоящем случае ген. Кашталинский сообщил 15-го июля командиру корпуса сведения о противнике, собранные из китайских источников, по которым выходило, что только в одном районе Лянсангуаня сосредоточено от 3 до 4 японских дивизий. Это донесение, имевшее в основании рассказы китайцев, привело к тому, что упомянутый ген. Кашталинский, которому вверено было производство главного удара этой атаки, а вместе с ним также и другие начальники не только усомнились в возможности успеха, но считали всё это предприятие совершенно бесцельным и опасались последствий этой атаки.

Тем не менее граф Келлер писал командующему армией: «Отдаю себе вполне отчёт в трудности предстоящей задачи; всё же вполне верю в успешное её выполнение». Из возникшей, однако, оживлённой переписки между графом Келлером и ген. Куропаткиным от 12-го и 16-го июля видно, что граф Келлер не чувствовал себя вполне уверенным в успехе дела. В этой переписке граф Келлер старался осведомлять командующего армией обо всех мелочах плана предстоящей атаки, испрашивая постоянно его совета и указаний, точно он опасался принять на себя одного всю ответственность.

Ген. Куропаткин, со своей стороны, сделал некоторые изменения в плане атаки и, вместе с тем, дал графу Келлеру некоторые указания и советы относительно тактических приёмов этой атаки, которые, однако, можно было бы найти в любом школьном руководстве: например, — как определить протяжение неприятельской позиции и её флангов, найти место неприятельской артиллерии, выяснить силы противника и т. п. В своём указании от 12-го июля ген. Куропаткин, кроме того, признал необходимым дать графу Келлеру советы относительно «пополнения патронов, эвакуации раненых, установления связи между войсками, обеспечения подвозом всего необходимого и т. п.» Очень сомнительно, чтобы была действительная надобность в таких указаниях со стороны командующего армией. Зато было крайне необходимо, чтобы в директивах для производства предстоящей атаки, исходивших от командующего армией, постановка цели была совершенно ясна, не допуская возможности различного толкования. Но именно этот важнейший пункт предстоящей операции был, быть может и намеренно, совершенно задушен в общей массе излишних мелочей…

Повторилось опять то, что мы постоянно видели до сего времени. Как только ген. Куропаткин на самом деле приходит к заключению о необходимости наступательных действий, сейчас же он поддаётся заботам о последствиях возможного несчастного исхода. Вместо того, чтобы внушить своим помощникам решимость и отвагу для использования всех своих сил, он требовал от них, главным образом, осторожности в действиях, парализуя, таким образом, с их стороны всякий порыв и смелость. После того, как он указал графу Келлеру в своём первом приказании на трудность предстоящей атаки, он писал ему 16-го июля, накануне самой атаки, следующее: «Нет сомнения, что под начальством искусных вождей русские войска выходили победителями при обстоятельствах гораздо более трудных, чем те, при которых предстоит ваша атака. Но в настоящую минуту, ввиду сосредоточения войск для нашего перехода к наступательным действиям, следует помнить, что нам менее важно одержать теперь победу, чем избежать возможности поражения; действуйте поэтому с необходимой осторожностью, чтобы не вовлечь Восточный отряд в тяжелые потери».

Невольно рождается вопрос: к чему, вообще, нужна была эта атака, если достижение победы в данную минуту не представлялось особенно важным. Если предстоящая атака окончилась бы неудачей, то, несомненно, должно было получиться поражение. При данной обстановке требовались не осторожность, а быстрота, решительность и энергия в действии.

Но ген. Куропаткин в своих указаниях идёт ещё дальше, он предостерегает графа Келлера не двигаться после овладения перевалами Сяокаолин и Мотиенлин сейчас же далее на Лянсангуань, ввиду возможной усталости войск после ночного боя и необходимости дать им надлежащий отдых перед дальнейшим наступлением. Нет сомнения, что указания и советы командующего армией должны были действовать парализующим образом на решимость графа Келлера и на его готовность взять на себя ответственность и служили одной из важных причин неудачи всего этого предприятия.

Указания для атаки были даны не в виде приказания, а для этой цели были собраны высшие войсковые начальники для совещания в штаб отряда. В этом также сказались, в некоторой степени, неуверенность со стороны командира корпуса и недостаток самостоятельности и доверия к собственным силам.

Главная атака должна была быть направлена прежде всего на перевал Мотиенлин, через который шла ближайшая дорога на Лянсангуань, служившая русским прежде этапным путём. Атака эта графом Келлером была назначена в ночь на 17-е июля потому, что действия днём должны были повлечь за собою значительные потери. Казалось бы, что действия ночью в местности гористой, лишённой дорог, притом значительными массами войск должны были представить собою большие затруднения, тем более, что, как показал опыт усиленной рекогносцировки 4-го июля, войска не выказали особых способностей для действия ночью. Единственным оправданием такого образа действий могло служить разве то, что темнота давала возможность подойти к неприятелю незаметно и атаковать его врасплох; но, как сейчас увидим, на это именно обстоятельство не было обращено надлежащего внимания.