Чтение онлайн

– Откуда вы знаете, кто я?
– Плам прошла вслед за ней в уютную гостиную с обычной мебелью.

В камине жарко полыхал огонь. Миссис Картерет остановилась в нерешительности.

– Ох, я видела ваше фото в какой-то газете.
– На ее напряженном лице мелькнула слабая усмешка, когда она двинулась к буфету.
– Шерри?
– С той же легкой усмешкой на лице она налила "Амонтильядо" в два маленьких хрустальных стакана.

Плам внимательнее поглядела на хозяйку дома. Прямые темные волосы миссис Картерет падали на плечи, под глазами темнели мешки.

"Когда не знаешь, что говорить, говори правду", - решила Плам и откровенно объяснила, что пытается выяснить происхождение картины, проданной на аукционе "Борден энд Плоу" и принадлежащей теперь ее приятельнице Сюзанне Марш.

Лицо миссис Картерет стало раздраженным.

– Какой смысл просить об анонимности, если в "Борден энд Плоу" запросто рассказывают каждому, где меня найти? С виноватым видом Плам объяснила:

– По всей видимости, это промашка какого-то клерка. Мне очень жаль.

– Я завтра же поговорю с господином Плоу. Ему следует быть повнимательней.

– Почему вы продали Балтазара анонимно?
– без нажима поинтересовалась Плам.

– После развода я стеснена в средствах, но я не хотела, чтобы люди знали...
– Миссис Картерет резко поставила стакан на стол.
– Позвольте, но Балтазар не продавался через "Борден энд Плоу"! Малтби купил его без посредников, у меня!

– Наверное, я что-то перепутала, - тем же извиняющимся тоном произнесла Плам.
– Плоу говорил, что Малтби покупал у вас какую-то картину.

Черные глаза миссис Картерет с подозрением впились в Плам. Наконец она сказала:

– Видите ли, картины достались мне по наследству от моего деда - беженца из Голландии, Амоса Штрауса, который вывез их в Англию в 1940 году. Три из них я уже продала, а последнюю держу на черный день.

– Именно это хочет знать Сюзанна Марш, чтобы ликвидировать пробел в свидетельстве, - просияла Плам.
– Ваш дед вернулся в Голландию после войны?

– Нет. Он работал переводчиком во время войны, а затем поступил в компанию, торговавшую алмазами и бриллиантами на Хаттон-Гарден. Дела у него там шли хорошо, хотя он никогда не признавался в этом: мать рассказывала, что жили они весьма скромно. Она говорила, что дед так никогда и не избавился от страха перед нацистами и держал под кроватью собранный чемодан до тех пор, пока не капитулировала Япония.
– Уголки широкого рта миссис Картерет вновь вздернулись в легкой усмешке.
– Но я не думаю, что вашей подруге хочется знать такого рода вещи.

– Все это очень интересно, - сказала Плам, - и печально. Могу я поинтересоваться, что случилось с вашим дедом после войны?

– В 1949 году, после смерти бабушки, моя мать, которой было тогда восемнадцать, вышла замуж за актера, он не был евреем, и из-за этого дед порвал с ней все отношения, и я не встречалась с ним до смерти матери. К тому времени отца уже давно с нами не было. Он исчез, когда мне было пятнадцать. Миссис Картерет замолчала, словно не желая предаваться неприятным воспоминаниям, но все же продолжила:

– Я переехала жить к деду и его экономке. Я была в ужасе от этого дикого и вздорного старика, который так и не научился прилично говорить по-английски. В 66-м с ним случился удар, и он стал совершенно несносен. Делами пришлось заниматься его компаньону. В 1968 году дед умер.

– И все наследство перешло к вам?

– Да. Но к тому времени бизнес, по словам его компаньона, почти совсем зачах, и мне достались лишь четыре картины. Правда, если бы я знала, какими ценными они были, я бы давно уже продала их через Сотби или Кристи, а не через местный аукцион.

– Судьба-злодейка, - сочувственно сказала Плам.
– А когда вы продали первую?

– Вскоре после своего развода в 1986 году. "Борден энд Плоу" взял у меня на торги Яна ван Кесселя, который был продан за три тысячи фунтов - что гораздо больше, чем я ожидала, - жене местного землевладельца Джорджине Доддз, и я расплатилась с долгами. Затем они выставили на аукцион вторую - Амбросиуса Босхарта, которого приобрел Малтби и перепродал какому-то декоратору из Америки.
– Миссис Картерет осушила свой стакан.
– Это дало мне возможность перебраться сюда. Потом Малтби попытался купить картину у миссис Доддз, но я полагаю, что та не собиралась продавать ее и выставила его за дверь. Тогда Малтби разыскал меня и купил в прошлом году мою третью картину - Балтазара ван дер Аста, которая, должно быть, и попала к вашей подруге Сюзанне...

"Итак, Малтби верил в подлинность картин и их свидетельств", - подумала Плам.

– Могу я узнать, заинтересованы ли вы в продаже последней вашей картины?

– Не хочу даже слышать об этом! Нет. Я, буду держаться за нее до последнего, если, конечно, мне не сделают очень хорошее предложение.

– Думаю, Сюзанна очень серьезный покупатель. Именно поэтому я здесь.

Миссис Картерет заколебалась, затем улыбнулась.

– Хотите взглянуть на нее? Я держу ее в спальне, где могу смотреть на нее по утрам, пока одеваюсь.

"Если бы эта женщина была бесчестной, - думала Плам, поднимаясь за ней по темной извилистой лестнице, - она бы уж точно не стала показывать мне картину".

– Вы не боитесь держать в доме такую ценность?
– спросила она.

– Боюсь, особенно теперь, когда выясняется, что в "Борден энд Плоу" не могут держать язык за зубами. Поэтому в понедельник она отправится в банковский сейф.

Они вошли в спальню, которая была бы вполне ординарной, если бы в ней не было небольшой картины, висевшей рядом с розовой портьерой.

Миссис Картерет подошла к картине, включила бра над ней.

– Якоб ван Хальсдонк.

Плам разглядывала полотно. Бело-голубая восточная чаша с клубникой на деревянном столе. Справа от чаши на клубничном листе сидела синяя бабочка. Слева лежало несколько клубничек, темно-красные вишни и алая гвоздика с опавшими лепестками. Картина была очень похожа на ту, что Плам видела в нью-йоркской галерее Артура Шнайдера.

Плотно сжав губы, Плам сунула руку в сумку. Как рекомендовала ей Стефани, она взяла с собой дешевый "Полароид", из тех, что носят с собой охотники за антиквариатом, желающие быстро получить документальное свидетельство увиденного.

– Можно?
– Она вскинула аппарат и быстро сняла картину со стоявшей рядом с ней Джиллиан Картерет. Миссис Картерет опешила, затем взбеленилась:

– Отдайте ее мне!

– Конечно.
– Маленькая камера Плам вновь сверкнула вспышкой.
– Эта для Сюзанны, поэтому я сняла еще одну для вас... Возьмите.
– Она протянула миссис Картерет второе фото.

Миссис Картерет заколебалась. Но что в этом такого? И она взяла фото.

– Если ваша подруга заинтересуется картиной, то Малтби выступит в качестве моего торгового агента.