Чтение онлайн

11 сентября. Тихо в тайге. Неслышно опускаются на землю листья берёз, клёнов, дубов: красные, жёлтые, зелёные, бордовые, лиловые. И хотя днём ещё жарко, но утренняя прохлада напоминает о приближающейся осени. Я рано вышел из зимовья, зарядил карабин. На лесовозной дороге, ведущей в заповедник, уже гудели моторами вездеходные "Нивы", "Джипы" и "Уазики", трещали мотоциклы. Это горожане устремились за лимонником китайским - одним из самых дорогих даров уссурийской тайги. Не все, однако, едут сюда с добрыми намерениями набрать в зиму целебных ягод. Находятся среди приезжих и такие, кто прячет в машине ружья, заряженные пулями...

13 сентября. Несказанно нарядна тайга, мягкий шуршащий ковёр из разноцветных листьев устлал землю. Воистину золотыми красками расписаны склоны сопок. Багряные, оранжевые, ярко-жёлтые пятна, разбросанные по изумрудной зелени хвои, радуют глаз обилием тонов и расцветок. Сушь стоит такая, что далеко слышно, как пробирается через валежник табунок рябчиков и роется в сухих листьях белка. Достаточно одной искры, чтобы это сказочное великолепие полыхнуло пожаром. Всепожирающий огонь с треском побежит тогда по вершинам елей и пихт, оставляя позади страшное безжизненное пепелище. И вот уже несколько дней и ночей стоим мы кордоном на дорогах и тропах, заслоняя путь туристам и прочим любителям природы, по чьей вине каждый год то здесь, то там полыхает тайга.

17 сентября. Золотая приморская осень в самом разгаре. Тайга в торжественном убранстве красок всех цветов и оттенков. Самые яркие из них - малиново-красные, пурпурно-алые, багряные горят, полыхают ярким пламенем. Словно драгоценные рубины в дорогой оправе сверкают они в позолоте из жёлтых листьев берёз и осин. С чем ещё сравнить это богатство цветов? Да и возможно ли сравнение? Ведь мастерство величайшего художника - природы - никому не дано превзойти. Но с лазурных высот поэзии спустимся к прозе жизни на седые от дуста таёжные сопки. Сегодня опять "кукурузник" дымил над тайгой удушливым химикатом. Густой сизый шлейф зловеще тянулся за ним. От этих "санитарных" обработок гибнет в тайге всё живое, но клещи, древоточцы и другие вредители леса остаются целы.

7 октября. Вот и настала долгожданная пора. Когда можно дать волю охотничьей страсти. Разбрелись по тайге, разъехались по зимовьям охотники. Чаще слышны теперь в лесу выстрелы. Солнце скудно дарит лучи. Поутру у берега ключа серебрится тонкий ледок. Вода в заливчике стала студёная и чистая. Ночью выйдешь на улицу и в нос ударит резкий запах прелых листьев и мхов. Дышится легко, но уже хмурится небо, клубится паром сумеречная мгла между деревьями. И вдыхая полной грудью, ощущаешь холодок. Пройдёт неделя-другая, и первый снежок припорошит опавшую листву.

4 ноября. В окрестностях Старогордеевки объявился тигр. В общем-то, новость эта сама по себе незначительна. Следами тигра вблизи жилья таёжников не удивишь. Всё дело в том, что полосатый зверюга уже загрыз двух коров на ферме агрофирмы, нападал на шофера лесовозной машины. Но тот успел заскочить в машину и захлопнуть дверцу. Но самое невероятное случилось в субботу вечером, когда хищник перемахнул через забор к леснику Гаврилову и утащил собаку. На крыльце избы возился с санками пятилетний внук лесника Алёшка. Тигр одним прыжком настиг дворнягу, потоптался вокруг малыша и тем же путём ушёл обратно.

Утром, напуганные выходкой зверя старогордеевцы с громкими криками пошли в лес. Паля из дробовиков и гремя пустыми вёдрами, они прочесали тайгу вокруг деревни.

Через три дня тигр вновь разворотил ветхую крышу свинарника и съел поросёнка. Потом он куда-то ушёл и больше в Старогордеевке не появлялся.

31 декабря. Это предновогоднее утро я встретил в таёжной избушке в ключе Потерянном в компании охотников-любителей.

Обычная подготовительная суета началась в зимовье задолго до рассвета. Бряцали ружья и котелки, шкварчала яичница на раскалённой сковороде, колыхался язычок пламени в стекле керосинки. Охотники умывались, завтракали, наливали в термоса чай, проверяли снаряжение. Всем не терпелось пораньше выйти в тайгу, ощутить в руках приятную тяжесть зараженного ружья.

Сунув босые ноги в нагретые на сушилке валенки и нахлобучив кроличью шапку, я с пустым ведром вышел на улицу, спустился к речке. Кто-то из моих гостей уже продолбил наледь в проруби. В ее чёрном провале плавала, блестела среди льдинок отражённая с неба звёздочка. Я зачерпнул воды и заспешил в нагретую избушку. На тропке, протоптанной вдоль берега, поскрипывал под ногами снег. Каждый шаг звонко отдавался в морозной тишине.

День, судя по чистому небу, обещал быть безветренным и ясным. В такую погоду трудно подойти к зверю на верный выстрел. Снежная вьюга для скрадывания копытных всегда более благоприятна.

Учитывая погодные условия, мы, посовещавшись, решили охотиться загоном.

Луна ещё отражала свой бледный свет, и его голубые отблески ложились на хрустальное царство тайги, когда мы двинулись в путь.

Дрожащие звёзды тускло поблескивали из предрассветной мглы. Бледно-розовый огонь занимающейся зари высвечивал на востоке лилово-фиолетовые гольцы Сихотэ-Алиня.

В туманном от седого мороза лесу слабо различались очертания заиндевелых деревьев.

Мы остановились на лесовозной дороге, у поворота на ключ Потерянный. Отсюда рукой подать до молодого осинника, изрытого копытами лосей. Их следы то слева, то справа от дороги всё более четко проявлялись на бледно-голубом снегу.

Кустарник, сухой бурьян, чёрные ветки елей и пихт - всё серебрилось в густом инее.

Начало светать.

Звёзды угасли. Ярко-красный диск солнца, ослепительно пламенея, растопил сиреневые сумерки.

В назначенное время загонщики двинулись вперёд.

Огромный рогач, ломая сухой валежник, выбежал на линию стрельбы. Малиново-красное зарево пробуждающегося дня высвечивало коричневатые бока зверя. У поваленной бурей старой лиственницы лось задержал свой размашистый бег, и тотчас прогремел выстрел. Гулкое эхо прокатилось над застывшей в холодном оцепенении тайгой. Взметнув облако снежной пыли, могучий зверь вскинулся на дыбы, но зашатался и тяжело рухнул в сугроб.

Нагруженные добычей, в приподнятом настроении возвращались мы домой. Внезапно над головой одного из загонщиков грохнул выстрел. Это выпалила вертикалка идущего за ним по пятам уже немолодого, но самонадеянного охотника, не разрядившего ружье после охоты. Его "забывчивость" чуть было не омрачила такое прекрасное утро.

5 января. Ледяное солнце выкатилось из-за дальних вершин. Ветер острым мелким снежком хлестнул в лицо, перехватил дух.

Я поднялся на Синий перевал и с высоты его островерхих гольцов оглядел извилистое ущелье ключа Листвяного. До старого заброшенного лесосклада отсюда не более километра. Там, среди молодых зарослей осинника, элеутерококка и сухих трав часто можно застать пасущихся изюбров. В той стороне сегодня поутру раздалось несколько отрывистых выстрелов, и оттуда протянулась сейчас цепочка сбивчивых, торопливых следов неизвестных людей. Прошли трое. Вооружены винтовкой и двумя дробовиками. На месте их привала я нашел гильзу калибра 7,62 мм. и отпечатки на снегу от ружейных прикладов. Один - высокий, шаги его широкие, курит дорогие сигареты. Другой, обутый в подшитые мехом ичиги, попроще: заворачивая самокрутку, обронил на снег крошки самосада и обрывок газеты. Третий - моложе всех, ковырял ножом бересту, часто оборачивался спиной к пням, опирался на них тяжелым рюкзаком, чтобы передохнуть. Мокрое дно мешка кровянило, выдавило в снегу красные ямки. Следы незнакомцев глубокие, неровные. Так идут, шатаясь под тяжёлой ношей.

Следы перечеркнули распадок, пересекли наледь ручья и потянулись к хорошо наторенной лесовозной дороге.

Срезав путь через перевал, я спустился к ней в тот самый момент, как из-за поворота показался "Джип". Я неожиданно вышел из-за кустов и поднял карабин наизготовку. "Джип" остановился. Из него вышел директор леспромхоза Калюжный, неспеша закурил "Парламент", небрежно усмехнулся:

– - Что, своих не узнал, Самсон Павлович? Сын, вот, студент, на каникулы приехал... В лесок прогулялись, лимонника насобирали, шишек...