Чтение онлайн

Оля сидела в машине и сжимала ремень безопасности так, будто он мог удержать её от тревоги. Кирюша спал на заднем сиденье, утомлённый дорогой. Руслан повернулся к ней и мягко сжал руку.

— Эй. Ты дышишь?

Оля слабо улыбнулась.

— Дышу. Но всё равно немного… будто экзамен сдаю.

— Это не экзамен, Оленька. Это просто день. Просто знакомство. Просто мы.

Он поцеловал её в висок — быстро, но так, что сердце дрогнуло. Она кивнула и выдохнула.

На крыльце их встретила мама Руслана — Марина Юрьевна. Женщина с идеальной укладкой и светлой улыбкой, в кремовом кардигане, от которого веяло каким-то тёплым уютом.

— Ну здравствуйте, здравствуйте, — с легким волнением сказала она, подходя к Оле. — А вы, наверное, Оля?

— Да. Очень приятно, — Оля ответила тихо, но уверенно, протягивая руку.

— А это кто у нас такой красивый? — Марина Юрьевна склонилась к Кирюше, который уже проснулся и с интересом изучал мир вокруг.

— Это Кирилл, — сказала Оля, гладя сына по голове. — Ему пять.

— Кирилл! Прекрасное имя. Руслан в детстве тоже всех заводил на участке. Так что будьте осторожны, — подмигнула она.

Сзади вышел отец Руслана, Александр Борисович — крепкий, спокойный, в вязаном жилете и с добрыми глазами. Пожал руку Руслану, кивнул Оле, присел к Кирюше на корточки.

— Привет, командир. Игрушки с собой взял?

— У меня машинка! — гордо сообщил Кирюша, мгновенно растаяв.

— Тогда тебе срочно надо показать нашу старую железную дорогу в гараже.

Дом оказался просторным и уютным. На стенах — фотографии семьи, книги, вышивки, запах свежей выпечки и старого дерева. За обедом говорили о погоде, поездках, немного — о детстве Руслана. Никто не задавал лишних вопросов. Даже Кирюша спокойно ел, хотя обычно капризничал с незнакомыми.

Руслан держал Олю за руку под столом. Мелочь, но важная. Он был рядом. И она чувствовала себя… почти принятой.

После чая с пирогом Оля тихо вышла в коридор. Кирюша остался с отцом Руслана собирать «гараж для всех машин мира», как он выразился. Она направилась к ванной, но, проходя мимо приоткрытой двери в гостиную, замерла.

Голос Марии Юрьевны был негромким, но отчётливо волновался:

— Руслан, я тебя ни в чём не упрекаю. Оля — милая. Спокойная. Видно, что хорошая. И мальчик — прелесть.

Пауза.

— Но ты взрослый человек. Ты должен понимать, что чужой ребёнок — это не игрушка. Это не просто «мальчик с машинкой». Это ответственность на годы. Это боль, которую ты не забудешь, если вдруг… если вдруг что-то пойдёт не так.

— Мам…

— Подожди. Я просто хочу, чтобы ты подумал. Это не мелочь. Свои дети — это своё. Это кровь. А чужие… какими бы хорошими они ни были, ты всё равно не отец. И однажды это даст о себе знать.

Оля стояла, не дыша. Её сердце сжалось. Да, именно этого она и боялась. Не взглядов. Не слов. А этого — когда за улыбками будет спрятано "подумай хорошенько". "Это не твоё".

Но в следующий момент голос Руслана прозвучал твёрже, чем когда-либо:

— Мам. Я не влюбился в абстрактную женщину. Я влюбился в Олю. В женщину, которая прошла через ад, осталась на ногах и вырастила потрясающего сына. Я не делю их. Я не ставлю условия. Это не "она плюс ребёнок". Это они — вдвоём. И если я люблю её — значит, я принимаю и Кирюшу. Безоговорочно.

Молчание. Тяжёлое.

— Ты правда думаешь, что я не взвесил всё? Думал. Долго. Но знаешь, что я понял? — Руслан выдохнул. — Я больше не хочу жить наполовину. Я хочу дом. Я хочу смех. Я хочу вот этого мальчишку, который зовёт меня «Руся» и прячет печенье в карман. Потому что я не просто могу — я хочу быть для него своим. Не заменить ему отца, а показать, что в его жизни есть еще один человек, которому он может довериться.

Ещё пауза. Потом Марина Юрьевна тихо сказала:

— Ты стал таким взрослым и рассудительным.

Оля отошла от двери, сердце гулко билось в груди. Ей не нужно было слышать больше. Она быстро вернулась в ванную, закрылась, посмотрела на своё отражение — и впервые за долгое время расплакалась. Но это были не слёзы боли. Это было облегчение.

Он не спасал её. Он выбирал.

— Ну, привет, подруга,— сказала Лена, обнимая Олю. — Я такая голодная, хорошо, что выбрали ресторан с грузинской кухней. Сейчас как закажем хинкали и вино. И ты мне расскажешь все про своего секси-мачо.

Оля засмеялась. Они с Леной дружат уже много лет. Познакомились еще в институте, теперь у каждой из них были дети. Но дружбу они пронесли сквозь года.

— Мне так хорошо с ним, Лен. Он так вкусно готовит, сам отвозит и забирает меня на работу. Хорошо ладит с Кирюшей. При этом не давит на меня.

— Пахнет как мужчина. У вас уже все было?

— Ох, я никогда столько оргазмов за раз не испытывала.

— Да было бы с кем. Твой бывший ни на что не был способен. Спасибо ему только за Кирюшу.

— Знаешь, я иногда вспоминаю его. Так нельзя, но я порой сравниваю. С Никитой я чувствую себя как за каменной стеной. Он мне и грубого слова никогда не скажет. Не дает даже покупать продукты самой, все оплачивает.

— Петька твой мудак был и есть. И мамаша у него такая же. Она больше не приходила?— спросила Лена

— Нет, я ей уже полицией пригрозила.

— Оль, ты встретила охуенного мужика. Это тебе подарок за все годы с этим козлом. Вспомни, как тебе тяжело было.

— Я никогда и не забывала, Лен.

Кирюше тогда было год и четыре. Оля днем была с ним, делала заготовки, а ночью пекла тортики.

— Петь, завтра нужно платить за квартиру, а через два дня за кредит, — тихо проговорила она.

— Блять, как ты меня заебала со своими деньгами. Нет у меня денег. Сам платила, как хочешь.

— Петь, как это нет? Кирюше еще нужно купить одежду.

— Блять...где я тебе деньги возьму, а ? Сидите на моей шее, должна вас всех обеспечивать.

— Я с ребенком сижу и еще на заказ пеку тортики. Мне тоже тяжело.

— Ну и где тогда деньги, а ? Че не можешь оплатить квартиру?

— Петь, я все трачу на Кирюшу.

— Нахер вообще нам нужен был ребенок?