Чтение онлайн

В 1934 г., при разделе Северо-Кавказского края на Азово-Черноморский и собственно Северо-Кавказский края, обе автономные области вошли в состав последнего, центром которого в 1936 г. стал город Орджоникидзе (ныне Владикавказ; в 1937 г. край был переименован в Орджоникидзевский, с 1943 г. — в Ставропольский [34] ). 14 октября 1943 г., после освобождения территорий Северного Кавказа от гитлеровских захватчиков, Карачаевская АО была упразднена, 2 ноября того же года карачаевцы были депортированы в Казахстан и Киргизию. В 1957 г. карачаевцы вернулись из депортации, после того как указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 января того года была восстановлена единая Карачаево-Черкесская АО в составе Ставропольского края. [35]

По данным переписи 2002 г., карачаевцев в Карачаево-Черкесии — 38,5 %, русских — 33,6 %, черкесов — 11,2 %, абазин — 7,3 %, ногайцев — 3,3 %. [36]

После восстановления Карачаево-Черкесской АО на ее территории пошли непростые миграционные процессы. До депортации в Карачаево-Черкесии было достаточно четкое разделение территорий между основными национальностями. Карачаевцы проживали в основном в горных районах в юго-восточной части республики (нынешние Карачаевский, Малокарачаевский, частично Зеленчукский районы, город Карачаевск). Черкесы концентрировались на северо-западе, в нынешних Хабезском и Адыге-Хабльском районах. В городе Черкесск основную массу составляло русское население. Русские и казаки жили также на юго-западе (Зеленчукский, Урупский районы) и в центральной части республики к югу от Черкесска (Усть-Джегутинский район). Однако возвращавшиеся из депортации карачаевцы далеко не в полном составе поселились в местах прежнего проживания. «Хвали горы, осваивай равнину!» — так звучал лозунг, популярный среди карачаевцев после изгнания. К началу 1990-х гг. в ряде сел Усть-Джегутинского района, а также в его центре — городе Усть-Джегута преобладало карачаевское население. Увеличилась и доля карачаевского населения в республиканской столице Черкесске. [37] Все это происходило на фоне экономической стагнации в Карачаевске. Если некогда Карачаевск и Черкесск воспринимались как два равноценных города, то в 1990-е гг. разрыв между ними был уже слишком очевиден: Черкесск «обрастал» новыми магазинами, малыми предприятиями, пешеходными зонами «по типу Арбата», а в Карачаевске самым обсуждаемым вопросом городского хозяйства оставалось… отсутствие в городе хотя бы одного общественного туалета. В условиях рынка более стремительное развитие Черкесска было обусловлено в первую очередь его большей близостью к крупным транспортным артериям Юга России.

Таким образом, к концу XX века столица республики и ее окрестности прочно стали территорией совместного проживания основных народов Карачаево-Черкесии.

Черкесы Карачаево-Черкесии — это не отдельный этнос и даже не отдельное «племя» из «племен», традиционно выделяемых в составе адыгского (черкесского) народа. Основная часть черкесов Карачаево-Черкесии относят себя к кабардинцам — самому восточному черкесскому «племени», есть среди них и представители других «племен». Черкесы — потомки многочисленного народа, на протяжении веков контролировавшего Западный Кавказ и в массе своей покинувшего его в ходе Кавказской войны в XIX веке (по разным оценкам, на сегодняшний день в Турции, Иордании, Сирии, Израиле черкесов проживает в три-четыре раза больше, чем на исторической родине — в Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии, Адыгее, Краснодарском крае [38] ). Для черкесов важна память о том, что их народ некогда был носителем весьма самобытной культуры (известны выдающиеся результаты, достигнутые средневековыми черкесами в боевых искусствах, обработке металла, разведении новых сельскохозяйственных культур). Существенно также осознание черкесами того, что на своей кавказской родине проживает малая часть их народа. [39] «Здесь нас мало, но за нами огромная диаспора», — часто приходится слышать от представителей черкесской интеллигенции. То обстоятельство, что диаспора более чем за сто лет интегрировалась в общество своих стран, а наиболее успешные ее представители связывают основные перспективы своего бизнеса опять-таки с государствами своего нынешнего проживания, не смущает их соплеменников на Кавказе. Напротив, от богатых зарубежных черкесских предпринимателей ждут инвестиций и всяческой помощи (о роли черкесской диаспоры см. также в главе «Адыгея»).

Что касается карачаевцев, то для их исторической памяти наибольшее значение имеют события не далекого прошлого, а XX века. Сначала — обретение этим горным тюркским народом своей государственности в составе СССР, затем — сталинская депортация (как уже было отмечено, карачаевцы были отправлены в Среднюю Азию в ноябре 1943 г., то есть раньше, чем другие репрессированные народы Северного Кавказа — балкарцы, ингуши, чеченцы) и трудный путь домой. Самосознание «пострадавшего» народа дает о себе знать в современных литературных и публицистических произведениях карачаевских авторов. Вместе с тем у карачаевцев силен исламский фактор, который у черкесов несколько уравновешен сложной религиозной историей этого народа. Ощущение единой общины, сельского «джамаата» («джамагата» в более привычном для карачаевцев звучании) в карачаевских аулах несколько более заметно, чем у их соседей, которые существуют «по-европейски» более обособленно (что, впрочем, нисколько не умаляет высокого мобилизационного потенциала, который черкесы как народ не раз проявили на рубеже XX–XXI веков). Говоря о далеком прошлом своего народа, карачаевские авторы нередко доказывают, что их народ, вместе с близкородственными балкарцами, является потомком древнего племени алан, известного в качестве обитателя Кавказа еще античным авторам. (Отметим, что, помимо тюркских народов Северного Кавказа, на происхождение от алан претендуют и осетины. [40] )

Однако было бы огромным преувеличением утверждать, что в настоящее время основные народы Карачаево-Черкесии существенно отличаются друг от друга по социально-экономическим условиям своего существования, по уровню образования, по рождаемости и возрастной структуре. В табл. 1 приводятся некоторые данные Всероссийской переписи населения 2002 г. о проживающих на территории республики карачаевцах, черкесах и близких родственниках последних — абазинах. Представляется, что единственное значимое различие между карачаевцами, с одной стороны, и черкесами и абазинами — с другой, касается источников доходов: среди карачаевцев меньше доля тех, кто имеет доходы от трудовой деятельности и, наоборот, больше доля тех, кто живет на доходы от личных приусадебных хозяйств. Вряд ли данное отличие следует объяснять какой-то глубинной разницей в менталитете или в историческом прошлом этих народов. Дело здесь, скорее всего, в «географии». Сельские черкесы проживают в основном в районах, откуда до столицы республики Черкесска можно доехать на автобусе максимум за один час, поэтому для них? естественно, даже проживая в сельской местности, стремиться найти работу в столице.

Кроме того, на территории Адыге-Хабльского района, частично заселенного черкесами, работает достаточно много промышленных предприятий (сахарный завод, нефтебаза Роснефти и т. д.). Рядом с одним из ареалов компактного проживания абазин находится крупный тепличный комбинат «Южный», где работает много представителей данного народа. Что же касается карачаевцев, то часть территории их компактного проживания достаточно далека от промышленных центров, и преимущественная зависимость населения этих территорий от приусадебных хозяйств вполне естественна.

Бывшая Карачаево-Черкесская автономная область в составе Ставропольского края, 30 ноября 1990 г. решением областного совета преобразованная в Карачаево-Черкесскую Советскую Социалистическую Республику в составе РФ, [41] а 16 октября 1992 года переименованная в Карачаево-Черкесскую Республику, до 1999 г. для внешнего мира была одним из самых «тихих» субъектов Юга России. Если федеральные СМИ и уделяли республике внимание, то только в контексте разваливавшегося в 1990-е гг. курортного хозяйства. Глава Карачаево-Черкесии Владимир Хубиев иногда упоминался как «рекордсмен», находившийся у руля региона со времен Брежнева и до позднего Ельцина, ни разу за время своего правления не пройдя через всенародные выборы (с 1979 г. по январь 1992 г. — председатель исполкома Совета народных депутатов региона; с января 1992 г. по январь 1993 г. — и.о. главы администрации Карачаево-Черкесской Республики; с января 1993 г. по апрель 1995 г. — председатель Совета министров Карачаево-Черкесии; в апреле 1996 г. указом Бориса Ельцина назначен главой Карачаево-Черкесии, занимал эту должность до мая 1999 г., когда проиграл в первом туре на всенародных выборах главы). Но и это могло представлять интерес только как казус, сделавшийся возможным благодаря изъянам в законодательстве, а также благодаря поддержке, которую главе республики оказывали в Кремле. Предположить, что Карачаево-Черкесия станет одним из главных поставщиков новостей с Юга России и будет названа кандидатом на роль «второй Чечни», до 1999 г. не решался никто. Однако на самом деле непростые этнические процессы начались в республике еще накануне распада СССР.

Рост самосознания карачаевцев на рубеже 1980-х — 1990-х гг. был прежде всего связан с их борьбой за полную реабилитацию. Эта борьба началось в 1988 г. и особенно активизировалась после принятия 14 ноября 1989 г. Верховным Советом СССР декларации «О признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению, и обеспечении их прав». В декларации шла речь о восстановлении автономий, которых были лишены депортируемые народы. В июле 1991 г. Чрезвычайный съезд карачаевского народа, созванный несколькими национальными организациями, провозглашает «Карачаевскую ССР — Республику Карачай» в составе СССР и РСФСР. Карачаевская АО в составе РСФСР была провозглашена на Съезде народных депутатов Карачая еще раньше, 11 ноября 1990 г. Власти Карачаево-Черкесии этих решений не признали. В 1991 г. в Карачаевске прошла серия многолюдных митингов с требованием воссоздания карачаевской автономии. В ответ в марте 1992 г. власти республики провели опрос населения о сохранении единства региона. Большинство высказалось против раздела Карачаево-Черкесии, в их числе — и жители карачаевских районов (известно, что незадолго до референдума в карачаевском движении стали усиливаться разногласия по поводу целесообразности восстановления национальной автономии). Вопрос об отделении Карачая был временно снят с повестки дня. Отметим, что стремление части карачаевцев к собственной автономии в целом не привело к обострению их взаимоотношений с черкесами. При этом интересно другое обстоятельство: идея сохранения единой Карачаево-Черкесии в ходе опроса не получила заметной поддержки в районах, населенных преимущественно русскими (Урупском, Зеленчукском). [42]

Параллельно с всплеском карачаевского национального движения в карачаевской среде весьма активное развитие получил ислам. Большой резонанс имела деятельность карачаевского проповедника Мухаммеда Биджиева (Биджиулу, ныне также известен по имени «шейх Мухаммед Карачай»), вероучение которого, основанное на возвращении к «чистому» исламу, впоследствии было названо «ваххабитским» (сейчас Биджиев проживает в Москве и является заместителем председателя Совета муфтиев России Равиля Гайнутдина). Впрочем, появившиеся в республиканской прессе во время конфликта конца 1990-х гг. утверждения, что Биджиев как «исламский экстремист» придал соответствующий дух всему карачаевскому национальному движению, вряд ли выдерживают критику. Во-первых, Биджиев не был замечен в поддержке радикальных течений и террористических групп, появившихся позднее в республике. Во-вторых, созданная им организация «Имамат Карачая» не была основным «мотором» в борьбе карачаевцев за автономию — эту функцию выполняло светское общественное движение «Джамагъат». В-третьих, влияние Биджиева распространялось в основном на Малокарачаевский район (особенно на его райцентр Учкекен, где исламские традиции были сильны и в советское время — первая мечеть после возвращения карачаевцев из депортации была там построена уже в 1958 г.) и в меньшей степени — на другие карачаевские территории. Наконец, в руководстве Духовного управления мусульман Карачаево-Черкесии и Ставропольского края, с которым конфликтовал Биджиев, также состояло немало карачаевцев. В силу перечисленных причин конфликты, возникавшие вокруг «Имамата Карачая» и его лидера, не имели межнационального характера. Однако нельзя не отметить, что в целом развитие ислама в позднесоветские и первые постсоветские годы у карачаевцев шло весьма быстрыми темпами, по которым они несколько выделялись на фоне своих соседей.

Черкесское национальное движение стартовало немного позже, чем карачаевское. У черкесов на конец 1980-х — начало 1990-х гг. не существовало такой мощной объединительной идеи, как избавление от последствий депортации. Тем не менее, национальная организация черкесов «Адыгэ-Хасэ» возникла в республике уже в 1989 г. (черкесские организации с таким же названием возникали тогда и в других регионах — см. главу «Адыгея»). После того как карачаевские организации заявили о создании «Республики Карачай», 24 октября 1991 г. созванный «Адыгэ-Хасэ» съезд депутатов Черкесии всех уровней потребовал создания Черкесской Республики в составе России. [43] Однако уже в 1992 г. черкесское национальное движение сняло эти требования. Тема выхода из состава Карачаево-Черкесии вновь зазвучала на Первом съезде черкесского народа, созванном активистами «Адыгэ-Хасэ» 24 декабря 1994 г. Но и на этот раз звучала она недолго: в 1995 г. произошли некоторые кадровые изменения в республиканском руководстве, которые удовлетворили инициаторов съезда, тут же приостановивших разговоры о разделе республики.