Чтение онлайн

— Ты сказал, что я слишком молода, чтобы слушать Эла Грина.

— Я не говорил, что ты слишком молода. Я спросил, не слишком ли ты молода. Я имею в виду… — он пожал плечами. — Я понял, что тебе нравится Эл Грин, потому что ты подпевала ему. Честно говоря, я не фанат такой музыки, но я ее уважаю, понимаешь? Посмотри, где мы оба выросли? — он развел руками. Она не могла с этим поспорить. Мотаун. — К тому же эта музыка вызывает много воспоминаний. (Прим.: Мотаун — Motown — название Детройта).

— Каких воспоминаний?

— Счастливых. Меня воспитывали бабушка и дедушка. Моя бабушка была немного религиозной, — Нита понимающе кивнула. — «Эл Грин тоже был религиозным человеком», — сказала она, и однажды принесла домой его госпел-альбом, купив его у какого-то парня, продававшего пластинки возле ее церкви. Она постоянно крутила его песню под названием «Все будет хорошо».

Мужчина опустил взгляд и улыбнулся. Она не могла не сделать то же самое.

— Я знаю эту песню, Хантер. Мои родители часто слушали ее.

— Да? Это было не так уж плохо. Моей бабушке она нравилось. Она не особо увлекалась госпелом, в основном христианской музыкой, гимнами, музыкой 1950-х и 60-х годов, но ей очень нравилась эта песня. Думаю, от нее ей было хорошо, — в его глазах повился счастливый блеск. — Я помню, как она танцевала под эту песню, качая бедрами, в своем любимом небесно-голубом платье в мелкий желто-белый цветочек. Оно было большим, мешковатым, кажется, это называется «балахон», — он пожал плечами. — Она запускала ту штуку, ставила пластинку и включала эту песню, пока убирала или готовила. Я никогда не видел, чтобы она много танцевала, но под эту песню она это делала, — его улыбка медленно исчезла, когда он провел рукой по своему подбородку.

— У нее был хороший вкус.

— Да, так и есть, а еще она хорошая женщина. Из тех, кто не судит о книге по обложке, — Нита сердито посмотрела на мужчину, зная, что это был камень в ее огород, но промолчала. — Я не хочу, чтобы ты фокусировалась на моем прошлом, Нита, и на том, что я делал, чтобы попасть в тюрьму. Сейчас я не там. Это лишь малая часть меня. Хотелось бы, чтобы меня судили по тому, как я разговариваю с тобой, отношусь к Олив и все такое прочее. Ты знаешь, мы с ней переписываемся практически каждый день.

Ей пришлось признаться себе, что он был прав. Мужчина держал ее в курсе ухудшающегося состояния отца.

— Хантер, ты должен кое-что понять. Находить тебя привлекательным и восхищаться тем, как ты справился с деликатной ситуацией с Олив недостаточно. Я беспокоюсь не только о себе. У меня есть дочь. Я должна быть для нее примером. Она может пойти по моим стопам, и я не хочу, чтобы она сделала те же ошибки, что и я. Честно? Я бы не хотела, чтобы она встречалась с кем-то вроде тебя.

— А она и не будет, это будешь ты.

— Ты понимаешь, о чем я. Если бы ты использовал ту же настойчивость и целеустремленность, чтобы идти по прямому пути, то, возможно, не столкнулся бы с теми неприятностями, которые, в конечном счете, привели тебя в тюрьму, забрали твою свободу и сделали тебя еще одним винтиком в системе. Быстрые деньги того не стоили, по крайней мере, я надеюсь на это.

— У тебя бывают носовые кровотечения?

Она бросила на него озадаченный взгляд.

— Нет. Почему ты спросил? Что-то капает?

Слегка улыбнувшись, он медленно встал и застегнул куртку.

— Я спросил потому, что там, на той высокой лошади, должно быть, очень ветрено, Нита. (Прим.: имеется в виду, что пребывание на большой высоте среди других симптомов часто вызывает носовые кровотечения). Наверное, тяжело быть образцом совершенства… смотреть оттуда, сверху вниз на всех нас, неудачников.

Она, закатив глаза, встала.

— Я не это имела в виду, Хантер, но ты можешь верить во что угодно.

Нита проводила его до двери, и когда он открыл ее, порыв ветра обдал ее холодом. Зима собиралась вступить в свои права, выпустив лютые морозы и стужу. Хантер, выйдя из дома, больше ничего не сказал. Сетчатая дверь ударилась о раму позади него. Когда он открыл дверцу машины, Нита вышла на маленькое крыльцо. Ее сердце колотилось, и небольшая паника овладела ею. Она сделала это прежде, чем подумать.

— Хантер, подожди!

Повернувшись, он уставился на нее. Вытащив из кармана сигарету, он зажег ее, а затем затянулся. Выпущенный им дым, попав в холодный воздух, образовал дымный шар, который затем улетел.

— Пойдем на каток, — она широко улыбнулась, ощущая холодный воздух на своих зубах. Его глаза засияли.

— Я позвоню тебе позже.

Сев в машину, он завел двигатель и уехал, а она продолжала стоять, убеждая себя в том, что согласилась на его приглашение только потому, что ей было его жаль, потому что он продолжал настаивать, потому что он был таким милым с Олив, потому что он развлекал Тишу и даже дал ей несколько разумных советов относительно разногласий, которые были у них с девочкой. Но это была неправда — ничего из этого не было движущей силой, которая ее подтолкнула. Факты оставались фактами.

Она согласилась потому, что он ей нравился.

Она согласилась потому, что когда он говорил, его слова звучали правдиво.

Она согласилась потому, что он был уверен в себе, и его поведение было настоящим, он не пытался устроить шоу или произвести впечатление. Хантер не пытался вести себя иначе, чем был на самом деле. Она видела выражение его лица, когда он с такой нежностью рассказывал ей о своей бабушке. Нита больше не думала о его проблемах с законом, когда он прямолинейно осадил ее. Он не обругал ее. Он просто высказал свое мнение, а затем уехал. Хантер был Хантером. В конце концов, он был просто… мужчиной.

Мужчиной, который хочет тепла как она и многие другие. И кто мог обвинить его в этом? Многие пытаются сделать это и даже больше.

— «Миииир! Радость и счастье!.. Он возвращается!» — пропела она слова из песни Эла Грина, которую обожала его бабушка, а затем, вернувшись в дом, заперла дверь. — «Как и обещал…»

Слежка, Сигареты и Роликовые Коньки

— Приближается твой день рождения, поэтому мы подумали, что отведем твою задницу в казино, как в старые добрые времена, — заявил Итан на другом конце провода. — Раньше ты любил казино. Помнишь, чувак?

Итан был одним из друзей детства Хантера, с которыми он поддерживал связь. Тот даже несколько раз навещал его в тюрьме. Запах свежего ковра в новой квартире Хантера был почти опьяняющим. Прислонившись к светло-бежевой стене, он выглянул в окно. Снаружи был пасмурный день с неприятной прохладой в воздухе, но Хантеру он все равно нравился.

— Ну? Что ты думаешь? Помнишь, как мы там веселились?

— Да, помню. Звучит хорошо, чувак. Я с нетерпением жду этого. Итак, вы все готовитесь приехать сюда? Круто.