Чтение онлайн

— Да, думаю, что любил.

— Ты думаешь?

— Я имею в виду, мне кажется, что есть степени любви, понимаешь? — он пожал плечами. — Например, иногда ты очень близок с кем-то. В других случаях ты любишь кого-то, но не сильно… Не знаю. Я не задумываюсь об этом.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду. Как по мне, то ты либо любишь кого-то, либо нет.

— Согласен, но, как я уже сказал, это своего рода шкала… Как шкала оттенков серого цвета. Чем темнее оттенок, тем сильнее любовь.

— Мне нравится, как это звучит. Я могу это понять.

— Хорошо. Итак, ты говорила, что твои родители все еще женаты и живы?

— Да, — она улыбнулась. — Они живут всего в двадцати минутах езды. У них обоих все хорошо. Моя мама настоящая заноза в заднице, — она снова улыбнулась. — Она такая забавная. У меня есть сводная сестра, которая живет в Алабаме — моя мама была замужем раньше.

— О, здорово. Вы видитесь с ней?

— По случаю. Я не видела Наоми четыре года, но мы разговариваем с ней по телефону каждую неделю. Она на девять лет старше меня. — Тиша пожала плечами. — Так что, когда мы росли, у нас с ней было мало общего.

— Понимаю. Здорово, что вы общаетесь друг с другом.

Хантер, подавшись вперед, немного прибавил громкость, когда заиграла «The Sweetest Taboo» Шаде.

— Ты говорил, что у тебя есть младший брат, верно? Который звонил тебе сегодня вечером.

— Да, Джастин. Он немного моложе меня, но… До последних полутора лет или около того мы не были с ним близки.

— В самом деле? Почему?

— У нас разные матери. Мой отец спал с его матерью, будучи в то время женатым на моей. Как говорится, Джастин — плод измены.

Боковым зрением Хантер мог видеть, какими большими стали глаза Ниты. Он выбросил окурок в окно и закрыл его.

— Черт… эмм… даже не знаю, что сказать, — она нервно засмеялась. — Это неприятно. Скелеты всегда вылезают из шкафа, не так ли? Я рада, что вы двое сейчас общаетесь, потому что это не было вашей виной. Вам не нужно страдать от того, чего вы не делали.

— Да, верно. Мы росли порознь.

— Твои родители все еще вместе?

— Нет. Мой отец в тюрьме. Моя мать умерла. После смерти матери меня растили бабушка и дедушка.

Нита больше ничего не сказала. Фактически, она, скрестив руки, смотрела на свои колени. Хантер не знал, о чем она думала, и не осмеливался спросить. Меньше всего ему хотелось продолжать разговор об этом. Музыка в салоне продолжала играть и минут через пять она взяла его за руку. Заколебавшись на секунду, он сжал ее пальцы. Гладкая кожа Ниты чувствовалась так приятно в его ладони. Ее ладонь была маленькой и теплой, успокаивающей. Она излучала женственность, умиротворение. Вещи, которых у него никогда раньше не было.

Подъехав к подъездной дорожке женщины, он остановил машину и заглушил двигатель. Они молча сидели, держась за руки. Свободной рукой Хантер перебирал волоски своей бороды, глядя на освещенные окна ее дома.

— Спасибо за сегодняшний вечер, Хантер. Мне было чертовски весело… Давно я не получала такого удовольствия. Я словно почувствовала себя вновь подростком. С тобой было весело и легко разговаривать. Спасибо.

Осторожно выпустив ее руку, Хантер повернулся к ней лицом.

— Я рад, что ты хорошо провела время, — он смотрел на нее, сдерживая слова, которые хотел ей сказать.

Вздохнув, Хантер открыл дверь и, обойдя машину, подошел к пассажирской стороне. Взяв Ниту за руку, он помог ей выйти из машины и провел к входной двери. Нита вставила ключ в замок и остановилась. Повернувшись к нему, она крепко его обняла, а затем страстно поцеловала. Хантер обнял и поцеловал ее в ответ, чувствуя себя окутанным теплом от головы до ног.

— Еще раз спасибо, Хантер, — повернувшись к двери, она открыла ее, демонстрируя свою гостиную.

Хантер почувствовал… пустоту. Прощаться было так тяжело.

— Могу я зайти?

Нита уперла руку в бок.

— На данный момент это будет выглядеть нехорошо.

— Почему? Я уже бывал в твоем доме.

— Потому что ты знаешь, к чему это приведет.

— Я просто хочу немного воды, детка, — произнес он, смеясь. — Ты не дашь мне попить?

— Ты лжешь, Хантер! — хихикнула она. — Между нами происходит какая-то… химия. Я не готова к тому, чтобы мы двигались так быстро, и если я приглашу тебя войти, то не уверена в том, что ты уйдешь до того, как все не… накалится. Моя дочь и Олив спят или, по крайней мере, им лучше бы это делать, — Нита, склонив голову набок, выглядела сияющей и захватывающей дух. — Ты нравишься мне, Хантер… Больше, чем я думала, — на мгновение она отвела взгляд, словно тщательно подбирая слова. — Мне бы хотелось бы увидеться с тобой снова, проводить с тобой больше времени, но…

— Ты не хочешь торопиться.

— Да, — она грустно улыбнулась. — Надеюсь, ты понимаешь.

Подойдя ближе, он чмокнул ее в губы.

— Я думаю, что люди должны делать то, что считают правильным, не зацикливаясь на мнении окружающих, но да, я могу это понять.

— Спасибо. Я тебе позвоню.

Развернувшись, Хантер пошел к машине.

— Я не смогу ответить сразу… Буду слишком занят, передергивая, — он усмехнулся, услышав смех Ниты. Сунув руку в карман, он достал ключи, его член был таким твердым, что мог разбить стекло. — Поэтому позвони мне завтра, Джанет Джексон. — Хантер, остановившись, снова посмотрел на нее. — Но если серьезно, то у меня был потрясающий вечер… Спасибо за него. Спасибо за все.

После этих слов он сел в машину и уехал…

Шкафчик Пуст

Комната наполнилась мрачными вибрациями и охладилась от отчаяния. Цвет лица Олив стал еще более бледным, а в ее голубых глазах блестели невыплаканные слезы. Вскоре на ее щеках появились влажные блестящие дорожки. Словно в замедленной съемке Тиша подняла свои длинные тонкие руки как балерина, собирающаяся начать вращение. Однако вместо этого она накинула их на свою лучшую подругу, как толстое одеяло, а затем, притянув ее к себе, крепко обняла. Хантер, одетый в серую толстовку с капюшоном и соответствующие спортивные штаны, напоминал лишь тень человека, выражение его лица было нечитаемым, как газета, попавшая под проливной дождь.

— Итак, это все, что у меня есть, — его низкий голос рассек тишину, словно кнут. — Это скоро случится… Он едва может говорить, — грубо заявил он и резко отвернулся. Его большое черное пальто произвело шум, когда он вышел из дома Ниты, закрыв за собой дверь. Нита предположила, что там, в прохладном воздухе, он закуривал сигарету, возможно, стоя возле кривобокой хэллоуинской тыквы с хмурым взглядом, которую вырезали Олив и Тиша, но это было не более чем просто предлогом не смотреть в глаза Олив. Она едва могла сосредоточиться на девушке. Сердце Ниты разбилось на миллион кусочков, когда она медленно вошла на кухню. Воздух выходил из ее легких, но внутри было туго и тесно, что указывало на потребность в кислороде, чтобы дышать, горевать… Она сожалела, что оставила девочек одних в гостиной, но что-то скрутилось в ее животе, и она боялась, что выражение лица выдаст ее. Все подходило к концу.