Чтение онлайн

Протянув руку, она взяла пару стаканов, чтобы налить девушкам воды.

— Гребаный шкаф! Черт! — вскрикнула она, когда дверца шкафа ударила ее по пальцу. Тряся пульсирующим пальцем, она сунула его в рот и слизала сочившуюся кровь. Слишком знакомый аромат меди и железа заполнил ее вкусовые рецепторы. Подобное происходило уже в третий раз меньше чем за неделю. Схватившись за край кухонной стойки, Нита закрыла глаза и попыталась заставить свое проклятое сердце и разум перестать скакать.

— Что случилось, Нита? — она вздрогнула от голоса великана.

И снова он подкрался к ней, как волк на охоте.

— Ничего, — она проглотила свою гордость, так как слышала издалека плач Олив.

Живот Ниты скрутило от беспокойства, от чего она почувствовала себя чертовски больной. Правда спасла ее от падения.

— Ты кричала. Что-то определенно случилось. Что, черт возьми, произошло с твоим пальцем? — он подошел ближе, указывая на покрасневший палец, пульсирующий от боли, на кончике которого появилась новая струйка крови.

— Весь этот дом разваливается, вот что случилось! — крутанув кран, она сунула палец под сильную струю воды. — У меня нет денег, чтобы оплатить этот ремонт. Месяц за месяцем в постоянно растущий список добавляется что-то новое. У меня течет крыша. — Она указала вверх. — Вся кухня нуждается в ремонте, а главная ванна в беспорядке. Я купила этот дом на свои деньги для себя и своего ребенка девять лет назад. Деньги закончились совсем недавно, но это было все, что я могла тогда себе позволить. Я отремонтировала заднее крыльцо, подготовила окна к зиме, заменила входную дверь и перекрасила стены. Я была полна решимости поселить ее в чистый дом недалеко от школы. Сейчас я плачу много денег за хорошую частную среднюю школу. Тиша проучилась там чуть больше года… и сейчас туда ходит Олив. Тише нужна была пломба, я позаботилась об этом. Олив должна была пойти к дерматологу, так что я заплатила и за это. Еще ей нужно было сделать портфолио, потому что она хочет быть актрисой. Эти фотографии стоят денег.

Она ненавидела то, как дрожал ее голос.

— Я надрываюсь на работе, но когда получаю свой чек, Хантер, дядя Сэм проглатывает большую часть заработанного и я ненавижу это! А теперь мой ребенок, потому что да, Олив — мой ребенок тоже, испытывает ужасную боль, и я не знаю, что с этим делать! Я не могу ей помочь. Я не могу найти ее маму, я не могу заставить ее папу перестать умирать… Прямо на ее глазах угасает ее отец, а я сижу здесь, совершенно бесполезная.

— Насколько это справедливо?! Почему многим гнилым людям везет, а таких детей, как Олив, бросают. Матери вроде меня еле сводят концы с концами от зарплаты до зарплаты, и этому не видно конца… Мир продолжает вращаться. Я сыта по горло этой неделей, этим месяцем, всем этим гребаным годом! — проведя рукой по волосам, она стала ходить взад и вперед, не зная, что с собой делать.

Ее душа была в огне, потому что она взорвалась, как фейерверк. Нервы были напряжены, глаза широко раскрыты, само ее существо вырывалось наружу.

Хантер, не сводя с нее взгляда, стал подходить к ней все ближе и ближе, пока не смог протянуть руку и погладить ее лицо. Своими глазами он говорил о многом, убеждая ее очиститься, выпустить наружу ту боль, которую она так долго сдерживала внутри.

— Мой босс на этой неделе вел себя как мудак, нервничая и срываясь на всех подряд, потому что арендная плата снижается третий месяц подряд. Два человека были уволены, и я не могу вспомнить, когда в последний раз я хорошо высыпалась. Я устала, Хантер… Так. Чертовски. Устала.

Глаза Ниты наполнились слезами, когда она поняла, что у нее появилась целая аудитория. Она отошла от него. В дверях кухни стояли обнимающие друг друга Тиша и Олив, и на их лицах явно было видно беспокойство.

— Я… Мне очень жаль, девочки. Это на меня не похоже…

— Мама, перестань. Все в порядке. — Тиша, выпустив Олив из своих объятий, обняла ее. Тепло и любовь девушки приятно ощущались на ее теле. Ее ребенок прямо у нее на глазах превращался в женщину, и в этот момент она снова оплакивала ту девочку, которую знала раньше.

Хантер, глубоко задумавшись, двинулся к выходу. Это было почти так, как если бы он наблюдал за следующим актом унылого шоу с ней в качестве главной актрисы, возможно, надеясь, что положение улучшится. Сунув руку в карман, он стал возиться с ключами.

— Я скоро вернусь, — он надел пальто и ушел без объяснения причин: ни «Мне жаль, что твоя жизнь — отстой», ничего.

— Этот человек… неважно, — Нита покачала головой.

На губах Олив появилась улыбка.

— Моему отцу нравится Хантер, мисс Нита, больше всех его друзей. Моя мама говорила, что мой отец никого не любит, — она пожала плечами. — Но я думаю, она ошибалась. Сначала я не знала, что о нем думать, но он мне понравился. Рядом с ним вы тоже чаще улыбаетесь.

Обе девушки рассмеялись, как будто знали какую-то шутку, в которую Нита не была посвящена. Возможно, это было правдой — она не в первый раз подозревала, что ее девочки хранят секреты, завернутые в лоскутное одеяло хихиканья.

Чаще ли я улыбаюсь, когда он рядом? Может быть.

— Он уже твой парень? — Тиша, уперев руку в бок, раскачивалась взад и вперед, словно требуя ответа.

— Не суй свой нос в дела взрослых, — Нита, открыв холодильник, заглянула внутрь. Не потому, что была голодна или хотела пить, а потому, что хотела разорвать зрительный контакт со своей дочерью.

— Мама! — Тиша рассмеялась. — Перестань, мы знаем, что вы двое снова вместе гуляли. Я слышала твой телефонный разговор.

Нита обернулась и посмотрела на девушку прищуренными глазами. Маленькая негодница снова подслушивала ее разговоры. Такова была жизнь.

— И что именно ты слышала?

— Я слышала, как ты сказала, что на днях он пришел к тебе на работу и пригласил тебя на обед, а накануне вечером, когда мы с Олив были в боулинге, вы двое ходили в кино. Ты выскользнула и вернулась домой до того, как мы вернулись. Ты считаешь себя хитрой, мама! Мы знаем, что Тиран тебе нравится! — девушки снова рассмеялись, бросая друг на друга всезнающие, секретно-дешифровальные взгляды.

— Тиран? С каких это пор вы двое называете этого человека Тираном?

Олив пожала плечами.

— Довольно давно. Он сказал, что мы можем называть его Хантером или Тираном. Хоть так, хоть так.

— Никому из вас не следует так называть этого человека. Это неуместно. — Схватив банку виноградной газировки, Нита закрыла дверцу холодильника и взяла со стойки стакан. — Вы хотите чего-нибудь выпить?

— Нет, спасибо, — ответили они одновременно.

— Я могу сказать, что ты ему очень нравишься. А он тебе нравится, мама?

Напиток шипел и пузырился, пока она медленно наливала в стакан пурпурную газировку. Поднеся стакан ко рту, она стала пить маленькими глотками, ощущая, как жидкость щекочет ее вкусовые рецепторы. Должна ли она быть честной или скрыть правду? Они дети… не глупые. Некоторые вещи были просто не их делом, но Олив, в частности, теперь очень любила этого человека, их ежедневные текстовые сообщения приносили проблеск радости и облегчения в это запутанное время ее жизни.

— Да… — она улыбнулась, сделав еще один глоток. — Мне он нравится.

— Мне он тоже нравится, — щебетала Тиша. Затем, в мгновение ока, две молодые женщины переключились на совершенно новый разговор о каком-то парне из своей школы, который однажды принес в своем рюкзаке экзотическую змею. Его звали Дуби. (Прим.: Doobie — на амер. сленге означает «косяк»). Все, что Нита могла сделать, это покачать головой, слушая, как девушки обсуждают это, думая, что это круто. В конце концов, они поднялись наверх, оставив ее одну. Однако ей не хотелось оставаться в одиночестве, стоять вот так и слушать биение своего сердца. Беспокойство стало ее новым лекарственным препаратом. Она ненавидела рецепт, но все равно получила его снова.