Чтение онлайн

Прошу вас, сеньора, — сказал Тирант, — будьте любезны и соблаговолите сказать со всей откровенностью: неужели ее Величество Императрица или кто-нибудь еще, к несчастью, проникли в мою тайну? Если это так, то я прошу у вас совета и помощи, в которых ни одна дама не должна мне отказать.

Я не стану вас обманывать, — ответила Услада-Моей-Жизни, — ибо нас с вами все равно обвинят — вашу милость за то, что вы вошли в спальню Принцессы, меня же за то, что я вас туда впустила. Однако мне известно наверняка: Принцессе хочется, чтобы вы заслужили ее любовь. И насколько я вас знаю, неукротимое стремление к желанной цели должно вам тут помочь. Ведь кто испытывает желание и не может его исполнить, мается как неприкаянный. И нет ничего проще, чем потерять то, что нет надежды вернуть.

Тогда Тирант вошел в спальню ее высочества и увидел Принцессу. Она придерживала рукой свои собранные в пучок золотистые волосы. Увидев его, Кармезина воскликнула:

Кто позволил тебе входить сюда? Не по чину и не по праву тебе являться ко мне в спальню без моего позволения. Ведь ежели узнает о том Император, тебя могут обвинить в низких намерениях. Прошу тебя удалиться, ибо сердце замирает у меня в груди от глубочайшего страха.

Тирант же не обратил никакого внимания на слова Принцессы, а, наоборот, подошел к ней, взял на руки и много раз подряд поцеловал ее в грудь, в веки и в уста. А все придворные девицы, видя, как Тирант забавляется с их госпожой, следили, чтобы никто не вошел. Когда же его рука оказалась под юбкой Принцессы, то все они принялись ему помогать. И, развлекаясь подобными играми и шутками, услышали они, что в спальню идет Императрица, а за развлечениями хватились они, только когда она была уже у порога.

Тирант не раздумывая бросился на пол, и на него навалили ворох одежды. Затем Принцесса уселась на Тиранта и стала причесываться. Императрица же села рядом с ней. Еще немного — и она устроилась бы прямо на голове Тиранта. Одному Богу ведомо, какой страх и позор пережил он в это время! В Такой тревоге пребывал он довольно долго, покуда дамы беседовали о грядущих празднествах. Наконец одна из придворных дам принесла часослов, и Императрица встала, прошла в другой конец комнаты и принялась читать молитву. Принцесса же не двинулась со своего места, опасаясь, как бы ее мать не увидела Тиранта. И, причесавшись, она опустила руку под набросанную одежду и стала расчесывать волосы Тиранту, а он потихоньку целовал ей руку и отнимал гребень. Тревожась за него и за свою госпожу, придворные девицы окружили Императрицу, и Тирант, стараясь не шуметь, выбрался из-под платьев и вышел из спальни, унося с собой гребень, отданный ему Принцессой.

Оказавшись за дверью и полагая, что он в безопасности и его никто не видит, Тирант внезапно заметил, что навстречу ему в сопровождении спальничеш движется Император, направлявшийся прямиком в покои Принцессы. Увидев, что они идут из большой залы, Тирант весьма обеспокоился. Он поспешно вернулся в спальню Принцессы, говоря:

Сеньора, спасите меня как-нибудь — сюда идет Император!

Ах я несчастная! — воскликнула Принцесса. — Не успели мы избежать одной беды, как угодили в еще худшую! Что я вам говорила — вечно вы приходите не вовремя!

И немедленно приказала она придворным девицам подойти поближе к Императрице, а Тиранта тайком провели в соседнюю комнату, на сей раз навалив на него груду перин, дабы Император, по обыкновению пройдя в спальню своей дочери, его не обнаружил.

Когда Император пришел к Принцессе, та украшала волосы драгоценными каменьями. Он дождался, покуда она покончит с этим занятием, Императрица прочтет часы, а придворные дамы оденутся. После чего Императрица встала первой, а за ней последовали остальные. Когда все были уже у дверей, Принцесса попросила подать ей перчатки, но затем прибавила:

Я их убрала в такое место, что никто из вас не отыщет.

Она вернулась в комнату, где остался Тирант, и приказала снять с него наваленные перины. А он подскочил и, взяв Принцессу на руки, стал кружиться с ней, без конца целовать ее и сказал:

Подобной красоты и подобного совершенства не было еще ни у одной девицы в мире. Ваше высочество превосходит всех в познаниях и в скромности, и неудивительно, что этот мавр, этот султан, мечтает заключить вас в свои объятия.

Ты обманут видимостью, — возразила Принцесса, — ибо я вовсе не настолько совершенна, как ты говоришь. Тебя же лишь благие намерения заставляют высказываться таким образом, потому как, чем сильнее человек любит что-нибудь, тем больше хочется ему это любить. Но все же, хоть и одета я в черное платье, однако под скромным покрывалом ношу украшения. А пламя, что озаряет мой взор и отражается в твоем, — не что иное, как любовь: ведь добродетельной любви довольно одного созерцания. И посему я сделаю так, чтобы ты приобрел вечную и земную славу вместе с честью. Но ежели тебе этого мало и ты останешься недоволен, то, значит, ты — неблагодарный человек, более жестокий, чем император Нерон. А теперь поцелуй меня и отпусти, потому что Император меня ждет.

Тирант не мог исполнить ее просьбы, поскольку девицы держали его за руки, чтобы он, продолжая игры и шутки с Принцессой, не испортил бы ей прическу. И когда Тирант увидел, что Принцесса уходит, а он не может руками к ней прикоснуться, то ногой приподнял ей юбку и туфлей дотронулся до запретного плода, а его нога оказалась как раз между ее бедер. Тогда Принцесса выбежала из комнаты и поспешила к Императору, а Заскучавшая Вдова через черный ход вывела Тиранта в сад.

Придя к себе в покои, Тирант снял с себя штаны и туфли. Штанину и туфлю, которыми он прикоснулся к Принцессе под платьем, приказал он богато расшить жемчугами, рубинами и брильянтами, коих цена была более чем в двадцать пять тысяч дукатов.

В день ристания на Тиранте были и сия штанина, и туфля. Все, кто при этом присутствовал и видел их, были изумлены необыкновенными драгоценными каменьями, красовавшимися на них, а столь дорогой кожаной туфли никто никогда и не видывал. И на одетой таким образом ноге у Тиранта не было ни поножей, ни шпоры, но лишь на левой. Однако он, казалось, прекрасно себя чувствовал. На его нашлемнике были водружены четыре золотых колонки и чаша Святого Грааля, на манер той, которую завоевал славный рыцарь Галеас. А над чашей находился гребень, данный Тиранту Принцессой, с изображенным на нем девизом, каковой сообщал тому, кто мог его прочитать: «Нет такой добродетели, которой бы она не имела». Вот в таком виде он выехал в тот день.

Посреди ристалища находился большой помост, устланный парчой. А посреди помоста — огромное, богато изукрашенное кресло на столпе, которое благодаря этому могло вращаться. На нем восседала мудрая Сивилла[506], роскошно одетая и исполненная великолепия. Она постоянно поворачивалась во все стороны. Внизу, у кресла, сидели все богини с закрытыми лицами, так как в прежние времена язычники считали их небесными созданиями. Вокруг богинь расположились все женщины, которые были хорошими возлюбленными, такие как королева Гиньевра, любившая Ланселота, королева Изольда, любившая Тристана, королева Пенелопа, любившая Одиссея, Елена, любившая Париса, Брисеида, любившая Ахилла, Медея, любившая Ясона, Дидона, любившая Энея, Деянира, любившая Геракла, Ариадна, любившая Тесея, и королева Федра, которая домогалась Ипполита, своего пасынка, а также многие другие, коих утомительно перечислять и кои в конце своей любви были обмануты возлюбленными, как любезная Медея Ясоном, ее погубившим, или Ариадна Тесеем[507]. Тот, украв Ариадну из дворца отца ее, короля, посадил ее на корабль, а потом бросил на пустынном острове, где она в горести и закончила свои дни[508]. Женщин, подобных тем, о которых я сказал, было там множество. И каждая держала в руке плеть. Рыцаря же, который во время турнирного боя был выброшен из седла и падал на землю, вели к помосту, и мудрая Сивилла зачитывала ему смертный приговор за то, что пренебрег он любовью и ее властью. Тогда все женщины преклоняли колена перед Сивиллой и умоляли ее оказать рыцарю милость и пощадить ему жизнь, заменив смертный приговор на удары плетью. Сивилла уступала просьбам стольких сеньор, и тогда с рыцаря прилюдно снимали все доспехи и сильно пороли его плетью, заставляя при этом спуститься с помоста на землю. И каждого, кто в сражении оказывался поверженным, ждало подобное вознаграждение.

В день турнира защитники ристалища заняли боевые места еще до рассвета и не разрешали сражаться никому, кто не был бы одет в парчу, бархат или шаперию.

А коннетабль, узнав, что Император повелел устроить это празднество, необыкновенным образом разоделся и как раз в то время, когда Его Величество наслаждался обедом, въехал на главную площадь и предстал перед всеми в следующем виде: половина его костюма была из парчи, подбитой другим слоем парчи, алого цвета, а половина из темно-фиолетового дамаста; дамаст покрывал узор, изображающий снопы кукурузы, причем початки были расшиты жемчугом, а стебли — золотом. Наряд этот был весьма живописным и роскошным. На голове коннетабля красовался шлем с наметом из той же ткани[509], а под ним — шляпа из войлока[510], также богато расшитая жемчугом и золотом. По мечу на его поясе легко было догадаться, что он явился прямо с дороги. Его сопровождало тридцать сеньоров, все в алых плащах, но у одних они были оторочены собольим мехом, а у других — горностаевым. А десять рыцарей, которые также с ним приехали, облачены были в костюмы из парчи. Лица всех закрывали капароны[511]. Подобным же образом были одеты и шесть глашатаев, которых взял с собой коннетабль. А впереди него ехала девица в богатом убранстве, и она держала в руке конец серебряной цепи, а другой был привязан к шее коннетабля. Сверх того, она вела на привязи двенадцать мулов в попонах из алого шелка и с шелковой же подпругой. На одном муле везли кровать коннетабля, на другом длинное копье, завернутое в парчу. Таких копий всего везли шесть, каждое — на отдельном муле. Так явился коннетабль на празднество и, сопровождаемый двенадцатью мулами, каждый из которых вез что-нибудь из его вещей, объехал вокруг ристалища. Оказавшись напротив Императора, он глубоко поклонился ему и обошел представителей всех сословий, поприветствовав каждого из них. Когда Император увидел, что у всех прибывших лицо закрыто, то послал узнать, что же это за рыцарь явился столь торжественно. И тот, кто был спрошен об этом, ответил, как ему было приказано:

Перед вами рыцарь, ищущий приключений.

И большего от него невозможно было добиться.

Император тогда сказал слуге, привезшему ответ:

Имени своего он назвать не хочет, но вполне ясно указывает, что является пленником, раз ведет его на цепи девица. Поезжай снова к нему и спроси у девицы, что за любовь его так пленила. А если он опять не захочет сообщить, как его зовут, то посмотри, не прочтешь ли имя на его щите, где имеется какая-то надпись.

Слуга поспешил исполнить повеление Императора. Девица же ему ответила: