Чтение онлайн

На том закончила она свою речь.

Не помедлил Тирант с ответом и вот что сказал.

Глава 354

О том, что ответил Тирант Усладе-Моей-Жизни.

Девица, знай — не покаяться тому, кто, укравши коня, возвратил уздечку, не видать ему прощения. Возможно ли, чтобы мавританка, не знающая веры и закона, желала наставить меня на путь истинный, указуя мне, как поступать? И как смеют уста твои произносить слова наших святых, когда неведом тебе Господь и святые угодники и таинства алтаря? И коли не знаешь ты, не принявшая крещения, догматов христианской веры, что могу я разъяснить тебе? Одно лишь скажу вслед за святым Бернаром:[658] да осудят того, кто грешит по доброй воле, уповая на милосердие Господне. Сам я великий грешник, и горько мне, что порою совершаю зло, потому каюсь я в грехах моих, и молю о прощении Господа нашего Иисуса Христа, и следую заповедям его, и верю свято в то, во что святая матерь-Церковь верует, и за то дарована мне будет жизнь вечная, вас же ожидает вечное проклятие, ибо свою драгоценную кровь пролил Господь на кресте во имя искупления грехов и спасения душ тех, кто принял святое крещение. Вера христианская истинно славна пребудет, ибо распятие Христово смыло первородный грех прародителя Адама, и одной лишь капли чудесной крови Спасителя нашего достало[659], дабы спасти тысячи миров. И нету в том никакого сомнения, ибо и святой Петр, что отрекся от Господа[660], и святой Павел, огнем и мечом преследовавший и губивший христиан[661], и мытарь святой Матфей[662], и многие другие, коих иначе не назовешь, как великие грешники, чистосердечным и смиренным покаянием заслужили святое прощение и вечную райскую славу. И ты покаялась бы в грехах своих, коли приняла бы христианство, раз столько известно тебе о высокой и истинной вере. Что же до иных, то и Иуда, предавший Иисуса, и Люцифер, желавший стать равным Богу, и многие другие злодеи, погрязшие в пороке, не уповавшие на милосердие Господне, влачат страшную жизнь, не видя лика Божьего, и прибежище их — ад кромешный. Знай, девица, что и сам я раз в году умоляю о прощении Господа, создателя нашего, и исповедуюсь в грехах, и простит мне Господь, ибо каюсь я, вы же никогда не совершаете ничего подобного, и не посещает вас мысль о покаянии. А потому, покорив Берберию, все силы отдам я, дабы обратить вас на истинный путь, чтобы не было вам вечного проклятия, ибо не угодно Владыке Небесному посылать проклятие, никогда не карает несправедливо великая Его милость. А знаешь ли ты почему? Оттого, что разум и справедливость и есть воля Господня, никогда безвинно не осудит она крещеных христиан. В печали пребываете вы ныне, и причина ее — не зло, совершенное вами, но ужас перед тем, что вас ожидает, ведь близка расплата за раны сеньора д’Аграмуна, за убиенных воинов и за страшный обман, который вы учинили. И не нужно мне дани, вами обещанной, ибо славу ратную почитаю выше богатства, я — Тирант Белый из рода Соляной Скалы, рыцарь, а не купец, и никогда не забываю о том, что отдавать пристало рыцарю, а не брать. А коли хотите вы пленников ваших, по совести получите их в дар от меня и объясните же вашим рыцарям, что все милости, коими их осыпали, проистекают от моей природной доброты, а не от вашего заступничества. Не радуюсь я вашим бедам, но всего лишь желаю повергнуть моих врагов. А побеждать девиц привык я не на поле боя, но лишь в опочивальне, благоухающей мускусом и благовониями. Коли желаете вы мира и благоволения, ступайте к сеньору д’Аграмуну и подчинитесь его воле, послушание ваше да положит конец завоеванию сего королевства — назначен уже день для битвы, и быть ей назавтра. Готовьтесь же к ней, хоть и жаждете вы мира, что так надобен вам и жителям города, вот моя воля: достойны вы наказания, а не чести и награды, ибо всему свету известно, что сами вы нарушили соглашения, и договоры, и клятвы, похоронив всякую надежду на добрый мир. Но тот самый Бог, презираемый вами, одинаково наказывает всех за грехи их. Известно вам, чем завершилась первая война, таким же будет исход завтрашнего боя.

Немедля отвечала ему Услада-Моей-Жизни решительным голосом.

Глава 355

О том, что Услада-Моей-Жизни отвечала Тиранту.

Человеку свойственно соболезновать удрученным[663], в особенности тем, кто знавал лучшие славные времена, и утешать тех несчастных, что сами когда-то, познавши беду и невзгоду, нуждались в утешении и нашли его. Коли захочешь ты отыскать такого человека, не трудись понапрасну, ибо он — перед тобою. Столь благоразумному рыцарю, как ты, пристало пожалеть меня, вспомнив о тех, кто в былые времена тебе самому сослужил добрую службу. Однако ж вижу, ничего не желаешь ты видеть вокруг и вручаешь воле непредвиденного случая свершение больших и благородных дел, подвергая жизнь нашу великой опасности, и нет тебе заботы о том, что в единый миг рухнуть может то, что процвело годами. Ни от кого на свете не услышишь ты лучшего совета: замедли бег благоволящей к тебе судьбы и отврати опасность, тебе грозящую, ибо мудрый да не искусит судьбу, когда скользит она по ровному пути, ясна и благосклонна, и не станет понукать ее, ведь стоит отпустить поводья — полетишь в пропасть вниз головою. Долго и много могла бы укорять я тебя да наставлять, и не думай, что нет у меня ответа на твои упреки, — не из тех я, кто плачется в рукав да утирает слезы: я одна заклинала госпожу предстать перед твоей милостью вместе с девицами, дабы мольбами склонить к поддержке твой дух и усмирить жажду воителя. Коли станешь ты противиться, обращусь я с мольбою к Аллаху, услышит он меня и явит волю свою — и никогда тебе, негодному рыцарю, и всем людям твоим не удостоиться высшей милости и не узреть рая небесного. Коли не изменишь ты своего решения и, позабыв о рыцарском благородстве, предашь нас насилию, изгнанницею пойду я по свету, жалуясь на твою жестокость, и донесу плач мой до пределов Италии, Испании, Франции и Германии. И исполнится тогда воля моя: коли есть у вас, у христиан, закон, вернут нам свободу и не будут люди терпеть страдания из-за чьей-то неуемной гордыни, а сильные мужи с честью отправятся на смерть, защищая нас. Все повелители Востока, не в пример тебе, покрыли себя неувядаемой славою в честных боях и поединках. Вот как сказал о том поэт наш по имени Жебер:[664] баловень судьбы, привыкший к громкой славе, покинул полководец Помпей свою землю вместе с лучшими воинами, но не выпало ему с триумфом вернуться обратно: стал он искушать судьбу и дал волю неуемной жажде победы, а потому предан был хуле и позору и низвергнут с высоты величия в пучину презрения, а коли не гнался бы он взапуски с судьбою, не погубил бы навеки своей славы. А вот что говорит пророк Исайя:[665] в землях Берберии фортуна благосклонна и льстива, но мудрый держаться будет с ней настороже, не касаясь даже края ее одежды и не веря сладким ее обещаниям. Аристотель же так сказал: нельзя доверять изменчивой фортуне, что денно и нощно крутит быстрое свое колесо, и не в том беда, что слепа она, но в том, что ослепляет всех, кто попадается на ее пути, и выбирает стоящих на пьедестале высшей славы, дабы, преподнеся лживые свои дары, низвергнуть их в бездну мучений. И говорит Соломон в притчах своих: яд обладает сладостью меда, а смерть — это чаша, испить которую придется каждому. Потому молю вас, славный Маршал, как есть вы добрый христианин: достойною жизнию заслужите достойную смерть, ибо только смерть истинна, жизнь же — преходяща. И помните о смерти, а уж она о вас не позабудет, хотя и говорит Вергилий, что следует человеку любить жизнь и не страшиться смерти, а честь и слава явится по воле Божьей, как незваный гость иль вор, что не через двери входит в дом, но ищет потайную дверцу и через нее же ускользает, так уж устроен мир — ведь, где ни пей морскую воду, повсюду она солона. Оттого, великодушный и доблестный рыцарь, обо всем этом я толкую, что забочусь о душе твоей и не хочу, чтобы подобно Гектору, Ганнибалу и Александру и иным славным полководцам обрек ты себя на вечную муку. Однако вижу, не внемлешь ты моим речам и впустую трачу я силы, возражая тебе, упорно жаждешь ты явить страшную неблагодарность. Но вспомни, как поют в псалмах: «Горе рыцарю, что не ведает щедрости, и вдвойне наказан будет он, ежели позабудет о службе, что ему сослужили» — ведь о тебе сие сказано. Черной неблагодарностью платишь ты судьбе! И хоть обливается кровью мое сердце, смиренно буду молить я светлейшего короля Скариана, что выказал куда большую любовь к королеве, супруге своей, чем ты к светлейшей Принцессе. Слушай же меня, славный Маршал, ибо устами моими говорит теперь с тобою вещая пророчица. Помнишь ли тот день, когда покрыл ты себя славою рыцарской на празднествах при процветающем английском дворе? Как отважно ты бился, и одолел двух именитых королей и двух герцогов, достойных долгой памяти, и насмерть сразил знаменитого рыцаря сеньора Вилезермеса в честном поединке без обмана и уловок — завоевал ты в том бою великую честь, а он нашел печальную могилу. Помнишь ли, как в грозных схватках поверг ты Куролеса Мунтальбанского и брата его? Кого же на тех великих празднествах признали лучшим из лучших, кто вышел во всех боях славным победителем, как не твоя доблестная милость? А Филиппа, сына короля Французского, усадила на трон Сицилии великая твоя мудрость, и ныне он обладатель короны, королевства и прекрасной супруги — королевской дочери. Не позабуду я упомянуть и о том, как спасен был твоею милостью орден рыцарей Родоса, ибо, истощенные голодом, должны были сдаться жители острова в вечный плен великому султану, но причалил к острову твой корабль, и свершил ты рыцарские чудеса, не убоявшись опасностей, дабы спасти этот орден. О Тирант, господин наш, да продлит Господь жизнь твою, и увеличит твои богатства и знатность, и дарует тебе после смерти вечный рай, ибо достоин ты славы земной и небесной! Сам великий Император, что превосходит всех владык земных, едва донеслась до слуха его молва о твоей доблести, послал тебе письмо, пригласив в стольный град его Константинополь, и державной милостью своей вручил тебе маршальский жезл, и явил ты тогда перед вражеской турецкою ордою боевой дух и силу, и множество побед одержала над врагом твоя рыцарская отвага и мужество. Теперь скажи мне, славный Маршал, помнишь ли ту светлейшую Принцессу, краше и достойнее которой не сыскать во всем свете, что должна была наследовать корону Греческой империи после смерти своего отца? И помнишь ли родича своего, достойного рыцаря по имени Диафеб, которому милостиво пожаловал ты графство Сант-Анжел, а потом сделал его герцогом Македонским и дал ему в жены Эстефанию, императорскую племянницу? О род Соляной Скалы, по всему свету снискавший славу своей доблестью! Что сталось теперь со светлыми твоими сынами? Приняли они муку и горе и великую жестокость терпят в страшном плену у неверных, а Тирант Белый, что был им учителем, родичем и другом, цел и невредим стоит сейчас передо мною, но позабыл он обо всех и нет ему до них заботы. О, рыцари благородного рода Соляной Скалы, добрые родичи герцога Бретонского! Кто поможет вам и вызволит из плена? Отыщется ли избавитель, что освободит вас из неволи и дарует свободу? Но знайте: тот, за кого несете вы лишения, потеряв свое добро и наследство, предал вас забвению, потому — лишь смерть одна, что всех нас уравняет, будет вашей заступницей. Мне же, простой мавританке, ниспослан дар угадывать судьбу, и вот что чует сердце мое, обливаясь кровавыми слезами: вынесут на щите вперед ногами, точно мертвых после битвы, добрых и несравненных рыцарей, потерявших надежду и сгинувших в страшных лишениях. Горе вам! Плачьте и печальтесь, ибо позабыл о вас Тирант Белый! И не удивлюсь я, коли отвернется он от вас, ведь уже отверг он ту, чье имя я не открою, да только нет выше и достойнее ее на весь крещеный мир, и позабыл он о ней ради того, чтобы покорить эту проклятую землю, а вслед за тем позабыл он и о вас.

Поражен был Тирант услышанным и стал любезно просить мавританку открыть ему, откуда столько ей известно о его жизни, и вот как он ее расспрашивал.

Глава 356

О том, как расспрашивал Тирант Усладу-Моей-Жизни.

Растревожили мысли мои и ранили душу слова, что сказала ты, девица, и не верится мне, что ты — создание земное, ибо слишком много известно тебе о моей жизни. Может, ты — призрак кого-то из моих родичей? А может быть, злой дух, оборотившийся девицей, дабы уговорить меня пощадить сей город и его обитателей, что служат и поклоняются дьяволу, тогда как мое праведное намерение — заселить его истинными христианами, дабы воссияло здесь в благой славе и почиталось имя Господа нашего Иисуса Христа. Как бы то ни было, узнай, что прослыл бы я невеждой или слабоумным, коли позволил бы неведомой девице лживыми речами и пересказами поэтов, философов и мудрецов затмить мне разум и заставить изменить святому и доброму моему намерению. Придется тебе открыть свою тайну и рассказать, кто ты такая и откуда столько знаешь о моей жизни, дабы поверил я твоим словам, иначе и не жди, что отступлюсь я от задуманного. Рассказом о родичах разбередила ты в душе моей рану, что постоянно зудит и ноет, но нету правды в твоих словах — постоянно я о них помню и, уповая на безмерную доброту Господа, надеюсь и жду, что скоро направит он меня по пути, на который уже ступил я, и с Божьей помощью удастся мне вызволить их из плена. На том закончу я изливать мою боль, ибо не время теперь для того и не место, не расскажу я и о тех муках, что сам терплю, дабы поскорее стать свободным, хотя и кажется иным, будто это мне в радость. И хотя глубоко в душе сокрыта моя боль, не означает сие, что позабыл я о светлейшей Принцессе, — и не вспомню я о ней с упреком или укором, ибо даже страдания мои обратила она в счастье. Тебе же, девица, вот что скажу: велик твой ум и познания в нашей вере, одного лишь тебе недостает — святого крещения. Христом Богом заклинаю тебя — соблаговоли же поведать, откуда известна тебе моя жизнь. Предстала ты передо мной будто призрак и наполнила душу предчувствием, но не ужасным, а приятным и любезным сердцу, а потому жажду я узнать, что принесет мне твое появление.

Услада-Моей-Жизни, отбросив показной гнев, улыбнулась и, открыв лицо, так отвечала.

Глава 357

О том, что отвечала Услада-Моей-Жизни на расспросы Тиранта.

Ах, Тирант, хромает милосердие твое, а ведь выше милосердие самой справедливости![666] Следуй за королями-беглецами и разбей их, и воцарятся тебе на радость мир и согласие во всей Берберии, завоеванной тобою, нас же оставь жить в благодатном покое. Не возмути, храбрейший Маршал, того, чьей великой добротою высоко вознесся ты во славе и достоинстве, кто, взирая с небес на землю, видит грешников и знает о злодействе, которое подло и безжалостно стремишься учинить ты тем, кто любит тебя. Что до меня, то не демон я и не порождение ада, но творение Господне и желаю служить тебе, однако прежде хочу поведать о твоих заблуждениях всем повсеместно, дабы вновь не вспыхнула меж нами война, порожденная твоей монаршией гордыней, и не пришлось бы мне краснеть, рассказывая о твоих ратных подвигах. О, как желаю я, чтобы мой рассказ достиг ушей всех иноземцев по всему свету и жало моего языка вонзилось прямо в твое сердце, а острый меч моего гнева изранил твое тело! Скажи, не тот ли ты принц из рода Соляной Скалы, что некоей чудесной ночью сразился в замке Малвеи со светлейшею Принцессой, прекрасной Карме- зиной? И коли я еще в своем уме и память мне не изменяет, слыхала я, что ее высочество желала уступить твоим любезным просьбам и мольбам и, презрев святейшую свою невинность, оскорбив тем самым своих отца и мать, позволила тебе в неурочный час войти в ее опочивальню, и объявила тебя господином на веки вечные, и увенчала короною отца, короной Греческой империи! Случилось же все это не без помощи злополучной девицы по имени Услада-Моей-Жизни. Однако ныне ни во что не ставишь ты ни ту, ни другую, будто никогда судьба вас вместе не сводила, а ведь позабытая тобою светлейшая Принцесса добровольно заточила себя теперь в монастырь Святой Клары; полумертвая от горя, день и ночь повторяет она, точно заклинание, имя славного Тиранта, ибо в нем одном вся ее надежда. О Тирант, где же растерял ты свое благородство? Ведь известно, что турки завоевали всю Грецию и лишь осталось им покорить Константинополь и полонить Императора, и супругу его, и дочь — несчастную Принцессу, твою жену, которой обещал ты верность[667]. Как же поступишь ты, малодушный рыцарь? Ужели допустишь, чтобы попала она в руки мавров? Пока покоряешь ты земли, населенные неверными, покорят турки всю империю и жену твою! А знаешь, что сказал Тит Ливий? Четыре вещи дороже всего на свете:[668] имущество, честь, жена и жизнь. Дабы спасти честь — отдай жизнь и богатство, дабы уберечь имущество от расхитителей — отдай богатство, жену и жизнь; за жизнь свою отдай богатство, а за жену — не пожалей ни богатства, ни жизни, ни чести. Смотри же, несчастный, чего достиг ты: мавры покушаются на невинность твоей Принцессы и на всю империю, что могла бы быть твоею, но не за великие твои заслуги, а по воле небесной доброты той, что отвергла стольких принцев и королей, достоинством и знатностью превосходящих тебя, презренного рыцаря, потерявшего честь вместе с войском. А коли хочешь ты поправить дело, докажи свое превосходство и, как добрые предки твои, ради большого оставь малое, минутную выгоду оставь ради высокой чести. Разверни знамена африканские на Восток и увидишь, что благословен будет твой путь. И ежели просвещен ты мудростью, помысли ныне о превратностях судьбы, бросающей нас из радости в беду, из счастья в горе, а из почестей и славы — в отчаяние. Ведь знаю, что, покорив эту несчастную землю, отдашь ты ее во владение другому, ибо так высоко твое сердце, что не довольствуется оно малым. А если дарует тебе судьба счастье победы над этим городом, пропоют ли тебе славу, победитель побежденных? Пусть услышаны будут мои слова, и вот как скажу я: ты — неблагодарнейший из рыцарей на свете, и за черную твою неблагодарность пусть не пожелает тебя ни одна девица для услады, любви и утешения и избегать тебя будет до той поры, пока не изранено будет горечью твое сердце, и гнев отца и матери падет на тебя вместе с проклятием фараона[669], лишь ненависть питать к тебе будут женщины и девицы и не удостоят даже словом, после же смерти не видать тебе рая небесного. Ступай же теперь и вызволи многих родичей, томящихся в неволе, а свекра своего и несчастную Кармезину избавь от мук, голода и нищеты.

Услышав такие слова, ощутил Тирант голос любви в своей душе, и из самой глубины ее со всею силою вырвался отчаянный и горький вздох, ибо вспомнил он о той, которую любил больше жизни, и так велико было его смятение, что без чувств и без памяти рухнул он наземь. Увидев, что Тирант в столь жалком виде, а глаза его укрылись пеленою, порешили люди, что готов он отдать Богу душу, а тело земле.

И не на шутку разъярился король Скариан, от отчаяния полились из глаз его горькие слезы, и голосом, прерываемым рыданиями, так укорял он девицу.

Глава 358

О том, как король Скариан укорял Усладу-Моей-Жизни.

Девица, истинно достойна ты сурового наказания, в недобрый час явилась ты сюда со своими спутницами. Знай же, ежели умрет теперь этот рыцарь от твоей хулы, предадут тебя и всех с тобою пришедших жестокой, страшной и столь безжалостной смерти, какую только сумею я измыслить. О дитя скверны и изъяна, вошла ты в этот шатер, брызжа ядом, и отправится душа твоя в ад! Вместо того чтобы речами добрыми и мирными склонить Маршала к тому, что тебе надобно, на славу позлословила ты и сотворила великое злодейство, под мирным флагом пряча личину заклятого врага. А потому скоро и безо всякого промедления понесешь ты кару, достойную твоего преступления, по справедливости накажут тебя, ибо дала ты волю ненависти и гневу, желая любым способом извести Тиранта, словно кузнец, который если искрой не прожжет одежду, то дымом вытравит глаза. Неужто столь юная девица, явившись в наш лагерь, нас же повергла без боя, не копьем и не мечом — лишь ядом собственного языка? Скажи, должно быть, ты колдунья-отравительница?

Тут подоспели лекари и так сказали:

Маршал наш очень плох, и, сдается, недалек его конец.

И немедля повелел Скариан схватить девицу и крепко связать. Гневом засверкали глаза Услады-Моей-Жизни от такого обращения, и, пытаясь вырваться, так она заговорила.

Глава 359

О том, как укорила Скариана Услада-Моей-Жизни.

Не пристала жестокость королевскому достоинству, удел королей — не карать, но являть милость и добросердечие. Ты же молод годами и беден добродетелью, а как ты есть король и рыцарь, не подобает тебе быть жестоким мясником, в особенности коли речь идет о девице: честь рыцарская обязывает поддерживать и защищать девиц и проявлять к нам милосердие. Ни во что не ставлю я обиды, что вы мне теперь учиняете, ибо пробьет час — раскается в содеянном твоя милость и загладить захочет свою вину. Но дайте мне сначала приблизиться к Тиранту и положить голову его к себе на колени, как поступала я прежде, ограждая его от напастей, в те далекие времена, когда ты о нем и не слыхивал, и найду я средство воскресить его, ибо вижу, что не под силу сие вашим невеждам-знахарям. Потом может твоя милость поступать со мною как заблагорассудится: не страшна мне самая жестокая смерть, ведь одержала я славную победу, одолев простыми словами непобедимого рыцаря, подобного которому не сыскать во всем свете. Подтвердят великий султан и Великий Турок, что рыцарь этот могучею своей рукою поверг несметные тысячи воинов, чьих имен и не упомнить. Твоей же милости о том неведомо, но я-то знаю, что мог он стать властителем всей Греческой империи.

И тотчас села девица на землю, разодрала на своей груди алжубу и рубашку и, положив голову Тиранта себе на колени, склонилась обнаженной грудью над лицом его и голосом нежным и смиренным так заговорила.

Глава 360

О том, какую мольбу вознесла Услада-Моей-Жизни.

О неотвратимый, немилосердный и неизбежный рок, неумолимо вершащий людские судьбы! Отчего подвергаешь ты многострадальную мою душу и слабое женское тело таким тяжким мукам? Лучше окончить мне горькую жизнь, ибо нет у меня сил спасти несчастных жителей и владелицу многострадального этого города. Открой же глаза, великодушный Маршал и непобедимый рыцарь Тирант, и да будет твой взор милосердным, и да услышат твои уши мольбы несчастной девицы, что всем сердцем молит тебя смиренно и истово: вспомни, каким ты был, и пусть лучше от тебя приму я смерть, чем другой спасет мне жизнь.

В одном из ушей у Тиранта была незаживающая язва — напоминание о страшной битве с сеньором Вилезермесом, — прикосновение к которой вызывало у него нестерпимую боль, и, когда лишался он сил и терял сознание, немедля приходил в себя, едва кто-нибудь дотрагивался до его уха, что и сделала Услада-Моей-Жизни. Увидев, что Тирант открыл глаза и горько вздохнул, обрадовалась девица и с улыбкою обратила к нему приветливые слова.

Господин мой и Маршал, знаю, что мысли твоей милости теперь не здесь, но на далеком острове Раздумий, а желания бьются в душе, не находя выхода, но нет среди них жажды радости и наслажденья. Молю тебя, господин мой, не иди против своей природы и нрава, ибо свойственно тебе прощать и миловать, ты же в длительной осаде держишь наши жизни и от зари до зари бьешься под стенами города. Не хочу я, чтобы подвергал ты себя столь тяжким мучениям, и немедля помогу тебе прекратить их — начни прямо с меня. Взгляни: перед тобою беззащитная девица, чего же ждешь ты? Возьми острый меч, докажи силу могучей твоей руки и омой сталь в крови той, кто после Бога служить желает одному тебе. И не вспоминай о прошлом, недаром говорит Овидий: мимолетна любовь и нет в ней постоянства, мгновенно погаснув, с великим трудом она возгорится. А поэт Тобий сказал иначе: лучше грубая добродетель изысканного порока. Перед тобою неразумная девица, что говорит нелепости, а потому пусть искушенный дух твой определит мою вину.

И отвечал на это Тирант, собравшись с силами.

Глава 361

О том, что Тирант ответил Усладе-Моей-Жизни.

Девица, подобна ты пчеле, скрывающей в медоточивом рту ядовитое жало. Речи твои повергли меня в великое изумление, и желаю я немедля узнать, откуда известно тебе то, что приключилось со светлейшей Принцессою. Будь же милосердна, открой мне эту тайну, и, дабы лицезреть ее высочество, готов я сменить гнев к вам на милость, и останетесь вы мною довольны.

Великой радостью обрадовалась Услада-Моей-Жизни, услышав такой добрый ответ, и, желая открыть имя свое Тиранту, любезно ему отвечала.

Глава 362

О том, что отвечала Услада-Моей-Жизни Тиранту.

Всем известны правдивые слова великого философа Аристотеля: лучше проливать кровь измученного тобою врага, чем слезы собственного позора. И недаром сказал святой Иоанн Златоуст:[670] нет любви истинной у того, кто не дарует ее страждущему. Ведь лишь тогда уверены мы твердо, что любимы, когда любезный друг печалится о нашем горе. Порадуй же нас теперь, Маршал, и пусть радость развеет печаль, и позабудем мы о всех напастях, выпавших на нашу долю. А чтобы немедля постигнуть силу, коей обладает любовь, вспомни же о тех, что, полны смутных сомнений о грядущей жизни, избрали смерть, лишь во имя любви приносящей великую славу. И не только избрали они смерть, но собственной рукою, не терзаясь, лишили себя жизни, ибо в любви и в пришедшей вослед славе познали они наслаждение, затмившее скорбный ужас смерти. О господин наш Тирант! На коленях молю тебя, ради любви и благоговения пред Господом, которого любишь ты и почитаешь, сжалься над сокрушающимся этим людом, вспомни о греках, помянутых мною, и пусть пройдет пред светлым ликом твоим множество их, из беды спасенных твоею помощью, твоим велением. На тебя лишь уповаем, отец наш и защитник, вознесенный на трон милосердия и благости, исполни же обещание — любя, почитая и склоняясь перед светлейшей принцессой Кармезиной, чей образ стоит перед твоим взором, даруй во имя любви прощение свое всем тем, кто отныне будет благоговейно твердить имя ее. Поступи, господин мой, согласно своей природе, ибо к милосердию склоняет тебя твое благородство. И славно пусть закончится рассказ о доблести великого Маршала, чье великодушие так вознесло меня, что удостоилась я счастья прижать к своей груди того, кто, словно святой пророк наш Магомет, излил на меня небесную доброту.