Чтение онлайн

Утром, когда Император вместе со всеми дамами был на мессе, в собор вошел Тирант и принялся молиться. Затем зашел он под балдахин, осенявший место монарха, и сказал Императору:

Ваше Величество, галеры готовы отплыть на Кипр за продовольствием. Угодно ли вам, чтобы они отбыли?

На это Император отвечал:

Я желал бы, чтобы они были уже в ста тысячах миль от берега.

Тирант немедленно вернулся в порт и дал приказ об отплытии. Принцесса же, заметив, что Тирант уходит, позвала Диафеба и настойчиво просила его передать от ее имени Маршалу, чтобы после обеда он спешно пришел к ней, ибо ей очень хочется побеседовать с ним, и что потом будут танцевать.

Узнав об этом, Тирант тут же сообразил, в чем дело, и, приказав купить ему самое красивое зеркало, какое только найдется, спрятал его в рукаве. Когда, во его мнению, подошла пора, отправился он со свитой во дворец и застал там Императора за беседой со своей дочерью. Завидев прибывших, Император послал за музыкантами, и в его присутствии начались танцы, которые продлились весьма долго.

Однако Император, немного полюбовавшись на них, удалился к себе в покои. Принцесса тут же перестала танцевать, взяла Тиранта за руку и усадила подле себя возле окна. После чего повела следующую речь:

Доблестный рыцарь, всей душой сострадаю я вам, видя ваши мучения, а потому прошу вас поделиться со мной горем или радостью, которые вы испытываете. Ибо если у вас горе, то очень может быть, что из любви к вам я смогу его разделить. А если у вас радость, я наконец утешусь и предоставлю ее целиком вам. Так окажите же милость и соблаговолите, не откладывая, сказать мне, что с вами.

Сеньора, — ответил Тирант, — мне ненавистно горе, потому как приходит оно в хорошие времена, а еще больше — оттого, что оно лишает меня радости. И таким горем не поделюсь я ни с вами, ни с кем-либо еще, а предпочту оставить его лишь себе одному. И не стоит более толковать об этом. Побеседуем лучше, сеньора, о чем-нибудь другом, более приятном и радостном, а не о тех страстях, что терзают душу.

Для вас, разумеется, не было бы пустяком, — отвечала Принцесса, — если бы вы, обеспокоившись грустным выражением моего лица, захотели узнать, что со мной, а я бы вам этого тут же не сказала. Так почему же вы отказываетесь это сделать? Я еще раз умоляю, ради того, что вам дороже всего на свете, скажите, что с вами.

Сеньора, прошу вас, будьте милосердны и не заклинайте меня более столь усердно. Вы и без того так упорно идете на меня в наступление, что я скажу вам обо всем, что знаю. Немедля сообщу я о своем горе, но не сомневаюсь, что еще быстрее мои слова дойдут до ушей вашего отца, после чего не миновать мне смерти. Однако если я утаю его, то все равно умру — от скорби и гнева.

Неужели вы думаете, Тирант, — спросила Принцесса, — что мне заблагорассудится те сведения, которые я должна держать в секрете, сообщать моему отцу или кому-нибудь еще? Не бойтесь, я не из таких, и скажите поскорей о вашем деле — я спрячу его в самых сокровенных тайниках моего сердца.

Сеньора, вынуждаемый к тому вашим высочеством, я могу сказать лишь одно: я люблю.

И Тирант умолк, потупившись и устремив взор на юбку Принцессы.

Глава 127

О том, как Принцесса заклинала Тиранта сказать ей, кто та сеньора, которую он так любит.

Скажите же, Тирант, — воскликнула Принцесса, — скажите — и да позволит вам Господь обрести желаемое! — кто та сеньора, из-за которой вы так страдаете? А если хоть в чем-то я могу вам помочь, я охотно это сделаю, ибо очень мне не терпится знать, кто же она.

Тирант сунул руку в рукав, извлек оттуда зеркало и произнес:

Сеньора, портрет, который вы сейчас увидите, может подарить мне либо смерть, либо жизнь. Прикажите же ему обойтись со мной милостиво.

Принцесса проворно взяла в руки зеркало и стремительно отправилась к себе в комнату, думая увидеть писанный красками портрет какой-нибудь дамы, но не обнаружила ничего, кроме отражения своего собственного лица. Тогда она ясно поняла, что вся игра затеяна ради нее, и весьма подивилась тому, как можно без слов признаться даме в любви.

И покуда Принцесса с удовольствием размышляла над тем, что совершил Тирант, пришли Заскучавшая Вдова с Эсгефанией и нашли ее очень веселой с зеркалом в руках.

Сеньора, откуда у вас столь изящное зеркало? — поинтересовались они.

Принцесса рассказала им о признании в любви Тиранта и заметила, что никогда не слыхала, чтобы кто-нибудь кому-нибудь такое уже делал:

Сколько перечитала я книг с подобными историями и ни в одной не нашла столь изысканного объяснения. До чего же блещут умом эти чужеземцы! Прежде я полагала, что разум, доблесть, честь и благородство есть лишь у греков. А теперь же убедилась, что их много больше у других народов.

Ответила тут Заскучавшая Вдова:

Ох, сеньора, вижу я, вы свернули на больно каменистую дорогу, и одна нога у вас так заторопилась вперед, что другой не догнать. И вижу я, что руки ваши готовы расточать милость, а глаза — обещать то, что все вокруг просят. Скажите же, сеньора, справедливо ли и достойно ли вас так обхаживать слугу вашего отца, который и принял-то его в дом из милости Божией? Да ведь и послан он был этим пресловутым королем Сицилии в компании всякого сброда, в золотом да парчовом платье с чужого плеча! И ради такого человека хотите вы пожертвовать безупречной вашей славой, честью и непорочностью! Ради него готовы перестать быть девицей и дочерью Императора, предать себя бесчестью и поруганию, чтобы людям о вас было больно даже слушать? Вы позабыли прежнюю честь и восхищаетесь тем, чему должны были бы ужаснуться! А ведь всякой девице следует держаться подальше от тех бед, в которых не избежать стыда. Ведь сколько знатнейших вельмож и славнейших королей, а также их сыновей законным браком желают сочетаться с вами, а вы им всем отказали, хоть и встречали их притворно любезными речами. Разочаровали вы и продолжаете ежедневно обманывать отца вашего, никак не желая приблизиться к достижению вашего блага, чести и славы, и хотите пренебречь долгом вашим перед природой. Лучше б уж вам умереть или вообще не являться на свет из чрева матери, чем стать бесчестной и прослыть таковой среди благородных людей! Ежели соединитесь вы с Тирантом в незаконной любви, что скажут о вас? А ежели желаете сочетаться с ним законным браком, то сделайте милость, просветите меня, каков его титул[302] — герцог он, граф, маркиз или король?

Больше мне нечего прибавить, ибо я женщина честная и не люблю вести бесполезные беседы с теми, кто свою честь блюдет плохо. Хотите, скажу вам начистоту? Никогда вы и не знали даже, как выглядят честь и добропорядочность. Недостает вам таких знаний, и лучше бы вам было, дитя мое, умереть от честной любви, чем жить со стыдом.

С этим она завершила свою речь. Принцессу очень смутили слова Вдовы, и едва не плача направилась она к себе в покои. Эстефания пошла за ней, убеждая ее так не расстраиваться, и утешала как могла.

Разве не ужасно это обвинение? — говорила Принцесса. — Ведь я послушна отцу и матери, а теперь ни за что ни про что отчитала меня моя кормилица, которая меня воспитала! А что она сделала бы, коли застала меня за каким-нибудь бесчестным занятием? Наверно, раструбила бы об этом всем при дворе и по всему городу. Но, я надеюсь, Бог поможет мне по заслугам наказать ее бесстыжий и злой язык, извергающий хулу и проклятия.

Да разве мог бы кто-нибудь меня заставить из страха перед отцом, — отвечала Эстефания, — перестать танцевать и принимать знаки внимания, как это и подобает нам, придворным девицам? Ведь это самое обычное дело, если девушки, находясь при дворе, почитают за честь, когда их любят и обхаживают! Потому как возможны для них три вида любви[303], а именно: добродетельная, корыстная и плотская. Первая, то есть добродетельная и достойная, — это когда даму любит какой-нибудь знатный сеньор, инфант, герцог, граф или маркиз, почитаемый при дворе и весьма доблестный. В этом случае большой почет для дамы, ежели все знают, что такой-то танцует, бьется на поединке или участвует в сражении из любви к ней, а также ради нее совершает доблестные деяния и покрывает себя славой. Такого дама должна любить из-за его доблести и любовью добродетельной. Вторая любовь — корыстная, когда какой-нибудь дворянин или рыцарь древнего рода и очень доблестный полюбит девушку и подарками склонит ее к исполнению его желания, а она будет любить его только из-за его подношений. Такая любовь мне не по душе, ибо едва заканчиваются подарки, как приходит конец и любви. Третья любовь — плотская, когда девушка любит дворянина или рыцаря ради наслаждения. Подобная любовь быстро пресыщается любезными речами да беседами, в которых обещают вам с три короба, однако если удастся здесь продвинуться дальше и дама с кавалером доберутся до укромной постели с надушенными простынями, то всю долгую зимнюю ночь смогут они там провести. Вот такая-то любовь и кажется самой лучшей из всех.