Чтение онлайн

У Диафеба не было более сил слушать столь горестные речи Тиранта, и он ответил следующее.

Глава 121

О том, какие доводы приводил Диафеб, утешая страдающего от любви Тиранта.

Любовники прежних времен, стремившиеся оставить по себе славу, усердствовали и трудились, дабы обрести покой и веселье, вы же мечтаете о презренной смерти. Имейте же в виду: коли уж избрали вы себе такую любовь, то нечего вам питать надежду добиться в ней успеха с посторонней помощью. Напротив, вы сами, собственными усилиями и изобретательностью, должны довести дело до конца. Я же, со своей стороны, предлагаю, насколько это будет в моих силах, заранее обеспечить все ваши права на эту любовь. И уверяю вас — имей инфанта не одну, а сто душ, она бы все их поставила на карту ради любви к вам. Однако если бы она своим поведением постоянно это выказывала, то навлекла бы на вас обвинения и вечный позор, каковых доблестный рыцарь должен стараться избежать, обуздывая свое чрезмерное желание. А если бы, не дай Боже, слухи о вашей любви дошли до ушей Императора, как бы выглядели вы и все мы, знай он, что прямо в день прибытия вы, чересчур возомнив о себе, влюбились в его дочь, позоря тем самым его государство и имперскую корону? Из всего этого ясно следует, что вы полагали, будто вам поверят и будто после ваших рассказов о битвах и любовных приключениях никто не догадается, в кого вы влюблены. Неужто хотите вы, чтобы сие стало в первый же день всем ясно? Ведь вам известна простая пословица: «Нет дыма без огня». А посему, сеньор Маршал, не забывайте о сдержанности, коей вам не занимать. Что бы ни случилось, держите себя в руках и никому не показывайте ваших страстей.

Услыхав мудрые речи Диафеба, Тирант весьма обрадовался, ибо тот утешал его как добрый друг и родственник; поразмыслив еще немного, Тирант встал с постели и вышел в залу. Все его люди были поражены тем, как плохо он выглядит.

После обеда Тирант попросил Диафеба отправиться во дворец и передать инфанте редкостной работы часослов[279], изготовленный в Париже. Переплет его, из литого золота, был изящно украшен эмалями и закрывался на замок с секретом, таким, что, если вынуть из него ключ, угадать, где скважина, невозможно. Литеры в часослове были изумительными, рисунки — причудливой формы и красиво иллюминированные, так что все, кто видел эту книгу, соглашались, что другого столь роскошного часослова не найти нигде в мире.

Диафеб взял с собой молодого богато одетого пажа и поручил ему нести завернутый в ткешь часослов. Прибыв во дворец, Диафеб застал Императора в комнате дам и обратился к нему со следующими речами, как его просил о том Тирант:

Ваше императорское Величество, ваш Маршал желает исполнять все ваши приказания, но не знает, каким образом услужить вам. А посему он нижайше просит позволить ему на днях наведаться в лагерь мавров, а также вручить вам сей часослов, и ежели он покажется вам недостаточно красивым, то передать его кому-нибудь из придворных дам инфанты.

При виде часослова Император изумился столь диковинной вещи.

Сие не может принадлежать никому, кроме девицы из королевского дома, — сказал он.

И Император передал часослов инфанте. Она же ему очень обрадовалась — не только из-за его красоты, но и потому, что теперь у нее была вещь Тиранта. Инфанта встала и сказала:

Сеньор, не угодно ли будет Вашему Величеству, чтобы мы послали за Маршалом и за менестрелями и немного повеселились? Ибо давно уже мы в трауре и скорби, и мне бы хотелось напомнить о подобающем нашей империи благоденствии и поддержать его.

Горячо любимая моя дочь, разве не знаете вы, что нет у меня в этом мире иной радости и утешения, кроме вас и Изабеллы, королевы Венгрии[280], которую я, за грехи мои, лишен возможности видеть? А после смерти сына моего нет у меня в этом презренном мире иного счастья, кроме вас, единственной отрады в моей горестной и печальной жизни. А потому веселье ваше принесет мне покой в старости.

Инфанта быстро послала пажа за Тирантом, а Диафеба усадила у своих ног.

Услышав приказ своей госпожи, Тирант вышел из покоев и предстал перед Императором, прося его потанцевать с Кармезиной. Танцы продолжались до позднего вечера, покуда Император не захотел поужинать. Тирант вернулся к себе очень веселый, ибо без конца танцевал с инфантой, которая говорила с ним чрезвычайно милостиво, что Тирант счел проявлением глубокого почтения с ее стороны.

На следующий день Император устроил большой пир в честь Тиранта. Все присутствовавшие там герцоги, графы и маркизы ели за одним столом с Императором, Императрицей и их дочерью. Прочие же сидели за другими столами. После обеда начались танцы, а после того, как все немного потанцевали, принесли множество сладостей. Император пожелал проехаться верхом, дабы показать весь город Маршалу. Тирант и вся его свита были в восхищении от невиданной красоты его больших зданий. Показал им Император и огромные крепости, имевшиеся в городе, и высокие башни над въездными воротами и на крепостных стенах — всего здесь и не перечислишь.

Вечером же Император, желая выказать свое расположение к Тиранту, любезно пригласил его поужинать. Инфанта тогда находилась в своих покоях, и Императрица послала за ней.

Сеньор, — сказал Тирант, — весьма несправедливым кажется мне, что вашу дочь — наследницу имперского трона — называют инфантой. Отчего же вы, Ваше Величество, лишаете ее положенного ей титула Принцессы?[281] Правда, у вас есть еще одна дочь, жена короля Венгерского, которая старше, но, поскольку вы дали за ней огромное приданое, она отказалась от своих наследных прав в пользу превосходной Кармезины. А посему обращаться к ней следует иначе, с подобающим ей почтением, и величать Принцессой, ибо инфантой называют лишь ту дочь короля, что не наследует его трон.

Император, оценив проницательные речи Тиранта, повелел, чтобы отныне никто не называл Кармезину иначе как Принцесса.

На следующий день приказал Император созвать императорский совет и попросил свою дочь присутствовать на нем, ибо прежде неоднократно говаривал ей:

Дорогая дочь, почему не приходите вы почаще на совет, с тем чтобы приобрести опыт, необходимый в подобных делах? Ведь вам по закону природы и по праву предстоит меня пережить, и таким образом после моей смерти вы должны уметь царствовать и править вашей землей.

Принцесса, чтобы посмотреть, как проходят советы и к тому же — послушать Тиранта, отправилась туда. После того, как все расселись, Император, желая посвятить в дела Тиранта, стал держать следующую речь.

Глава 122

О том, с каким предложением Император обратился к совету, когда посвящал в дела Тиранта.

В наказание за великие грехи и провинности наши Божественное Провидение не препятствовало гибели и пленению в случившихся битвах самых благородных и отважных рыцарей нашего войска, отчего империя наша пришла в упадок и разор, а те, кто еще жив, пребывают по-прежнему в опасности; а посему, ежели не протянете вы нам в помощь победоносную вашу длань, империю нашу, благородное рыцарство коей с каждым днем все более утрачивает свою доблесть, вновь заполонит подлый люд, мавры жестокие и бесчеловечные, враги святой веры Христовой, я же лишусь власти над империей. Ибо в день, когда потерял я славного рыцаря, коим был мой сын, цвет и зерцало всего греческого рыцарства, полностью лишился я и чести, и блага, и не осталось у меня никакой иной надежды, кроме как на ваше счастливое прибытие, дабы милостью Божи- ей и доблестью вашей смогли бы мы одержать славную победу. Вот почему прошу я вас, доблестный Маршал, соизвольте направиться против недругов наших генуэзцев, этого злого отродья, дабы сгинуло оно жестокой смертью. Да прославитесь вы благими деяниями и в этих краях! И поелику вручен вам маршальский жезл, берите ваше не знающее поражений оружие, чтобы немедля с честью разгромить их. Потому как только этого и ждем мы от вас с тех пор, как дошло до нас известие о прибытии в порт Авлида[282] генуэзских кораблей с воинами, лошадьми и припасами на борту, что пришли из Тосканы и Ломбардии. Наши же судна добрались до острова Эвбея[283], что прозывается еще островом Раздумий, и, думается мне, вскорости прибудут сюда.

Глава 123

О том, какой ответ дал Тирант Императору во время совета.

Негожее и неподобающее дело, Ваше императорское Величество, чтобы вы умоляли меня о чем-то, а не приказывали, ибо и без того слишком высокую честь оказали вы мне, обязав принять маршальство и для сего сделав своим наследником[284]. И поелику принял я сию должность, принужден я и обязан исполнять ее, ибо в тот день, когда я решил отправиться с преславного острова Сицилия, отрекся я от своей свободы, вручив ее вам во благо ваших дел. И поскольку я выбрал вас своим сеньором, а вы, благосклонно снизойдя до меня, согласились принять мое служение, я нижайше молю вас, чтобы отныне Ваше императорское Величество ни о чем бы меня не просили, но приказывали как самому простому из ваших слуг. Я же почту это за особую милость. А посему соблаговолите сказать, Ваше Величество, когда угодно вам, чтобы я наведался к генуэзцам, и я тотчас охотно отправлюсь к ним. Однако, сеньор, да простит меня великодушно Ваше Величество, если я выскажу то, что мне думается. А именно, что уж ежели идет война, то необходимы три вещи, а коли хоть одной из них недостает, вести войну невозможно.

С превеликим удовольствием узнал бы я, сеньор Маршал, — сказал Император, — что же это за три вещи, которые так необходимы при ведении войны.

Сейчас скажу, сеньор, — отвечал Тирант, — войска, казна и провиант. И если хоть чего-нибудь не хватает, войну приходится прекратить. Мавров же теперь собралось превеликое множество, да и генуэзцы оказывают им подкрепление и помощь, подвезя снедь, оружие и лошадей, готовых к бою, а также и людей при полном вооружении. Поэтому и необходимо, чтобы мы сражались очень ловко и соблюдая строгий порядок, дабы дать им бой жестокий, решительный и кровопролитный.