Чтение онлайн

– Не старайся, не замажешь.
– хмыкнула сестра, глядя на ее лицо.

Майя кивнула.

– Сильно видно?

– Немного.

– Я капюшон надену, и свитер с горлом. Надеюсь…

Марта махнула рукой и не стала дослушивать. Майя кое-как закинула в себя бутерброды и быстро выпила кофе.

– Мне пора выходить, - сказала она. – Одевайся тоже, я подожду тебя.

Вчера они договорились, что пока Майя не вернется из школы, Марта проведет день у Валентины Ивановны.

Майя помыла посуду и снова пошла в прихожую. Надела толстовку с капюшоном поверх свитера, потом куртку. Шею снова обернула шарфом. Синяки на скуле и виске все равно оставались заметны, но она придумала легенду, что неудачно ударилась и зацепила дверцу шкафа. Поверят ли в это остальные? Майя не знала. Но думать о том, что не поверят - не хотелось.

Когда Марта оделась, они все же вышли из дома. Майя опасалась, что у ворот будет стоять Тимур, но его не было. Видимо, прислушался к ее просьбам не заходить.

– Набери, если что-то случится, - на повороте она поцеловала сестру в щеку.

– И ты. – ответила Марта.

Глава 37. Майя

В школу Майя не торопилась. Наоборот, шла непривычно медленно, не срезала путь и выбирала долгую асфальтированную дорогу вместе привычных тропинок между домами. Несколько раз ловила себя на том, что нервно поправляла шарф и капюшон, но никак не могла успокоить руки.

На улице сегодня ярко светило солнце. Март почти закончился, и апрель обещал быть удивительно теплым. Если бы не внутренняя дрожь, девушка бы, наверное, давно сошла с ума от жары в такой теплой одежде.

Телефон в кармане несколько раз коротко вибрировал, но Майя не доставала его. Она и так знала, от кого там сообщения: Вера и Тимур. Может и Денис с Артуром подключились. От этих мыслей становилось одновременно тепло и очень-очень страшно.

Майя уже почти дошла, когда увидела впереди Тимура и Дениса.

Девушка замерла. Прошло всего несколько дней, но сейчас казалось, что жизнь снова перевернулась. Еще совсем недавно она подбежала бы к ним, обняла обоих и сначала засмеялась бы над шуткой Тахирова. Потом непременно бы засмущалась, потому что Тимур попытался бы взять ее за руку.

Может, он даже поцеловал бы ее в щеку, после чего Денис отвесил бы пару еще более смущающих шуток.

Она бы сгорела со стыда, но, боже… Как бы она этого хотела!

Но сейчас было только это дурацкое «бы» и больше ничего. Ноги вросли в землю, а смелости окликнуть друзей не появилось. Майя могла только стоять и наблюдать издалека.

Денис, как всегда, что-то рассказывал и активно жестикулировал, а Тимур стоял чуть боком, и даже издалека было заметно, как он напряжен. Руки в карманах, плечи прямые, голова чуть наклонена на бок, а носок ботинка нетерпеливо постукивает по земле. В какой-то момент Осипов огляделся, и Майя трусливо нырнула в сторону, за продуктовый ларек.

Прижалась спиной к бетону и прикрыла глаза. Руки дрожали. Девушка подняла ладонь, едва заметно коснулась пальцами синяка на скуле и поморщилась.

– Господи… - выдохнула она едва слышно.

Пальцы сами потянулись к телефону.

Экран загорелся мгновенно. Конечно. Три непрочитанных от Тимура, два от Веры, и еще парочка от Дениса.

Майя зажмурилась.

Нет.

Нет, нет, нет.

Она не сможет сейчас к ним подойти. Ей не хватит сил. Как только они кинутся на нее с радостными воплями, она тут же расплачется и тогда больше не сможет ничего скрывать. Сейчас ее состояние слишком шаткое, истерика, кажется, почти у самого горла.

А если кто-то из них будет рядом. Особенно, Осипов…

Она быстро открыла чат с ним и набрала:

Майя Вельниченко: Тимур, привет! Я приду только к последнему уроку на контрольную. Все еще не очень хорошо себя чувствую.

Она отправила сообщение раньше, чем успела передумать.

И, не давая себе времени увидеть, что он ответит, сунула телефон обратно в карман и пошла прочь от школы. У нее есть немного времени, чтобы собраться с духом. Погулять, освежиться, порепетировать – что она будет говорить.

Майя и сама не понимала, куда она идет. Ноги на автомате несли ее прочь, сначала через двор ближайшей пятиэтажки, потом мимо детского сада с облезлым фасадом, продуктового, отделения почты, и дальше в глубь улицы с частными участками. Когда Майя вышла к спортивной площадке, на которой летом местные часто играли в баскетбол, она чувствовала, что уже выдохлась. Ребра ныли. Синяки и ушибы, казалось, решили обдать волной боли одновременно, реагируя на такие долгие движения.

На площадке было тихо, только ветер шевелил сетку ограждения, и она тихо позвякивала. На асфальте местами еще лежала вода в неглубоких впадинах. Баскетбольное кольцо без сетки темнело на фоне бледного неба. Майя открыла скрипучую калитку и вошла внутрь. Вряд ли кто-то будет здесь играть, слишком холодно для баскетбола.

Девушка прошла к покосившимся трибунам, бросила рюкзак в самый угол между трибунами и забором, и опустилась на него. Она прижала к груди колени, уткнулась в них носом, посильнее натянула на голову капюшон, так что перед глазами осталась только темнота, и, наконец, дала волю слезам.

Напряжение понемногу выходило. Майя собиралась выплакаться сейчас, чтобы сил на слезы к концу дня не осталось. Вроде, помогало, но силы вдруг ушли с избытком. Через несколько секунд Майя не заметила, как задремала, уткнувшись носом в промокшие штаны.

Ей даже снилось что-то неясное, какие-то серые коридоры, закрывающиеся двери и чужие шаги. В какой-то момент ей показалось, что кто-то зовет ее по имени. Потом - что рядом скрипит снег, хотя снега уже давно не было. Потом - что Марта что-то говорит очень сердито и далеко, а она не может разобрать ни слова.

И вдруг резкий удар в плечо вырвал ее из этого бреда.

Майя вздрогнула всем телом, распахнула глаза и сначала вообще не поняла, где находится. Небо над ней ослепило бледным светом. Сетка за спиной качнулась. Майя недоуменно хлопнула глазами и подняла голову, а капюшон слетел с ее головы. Рядом с ее ногой медленно катился баскетбольный мяч.

А над ней стоял Матвей Долгов.

Он смотрел сверху вниз, прищурившись от солнца. На нем была темная куртка нараспашку и старая черная футболка под ней.

Майя почувствовала, как горло мгновенно пересохло. Она смотрела на парня, даже не моргая, с ужасом понимая, что скрывать уже поздно – он ее узнал.

Но хуже даже не это, хуже всего то, что Матвей смотрел не в ее глаза, а на ее скулу. И выражение его лица становилось все более ледяным. Губы парень вообще сжал так, что они стали едва заметны.