Чтение онлайн

– Возможно. Значит, скоро увидимся!

Эдвина сообщила детям, что на День благодарения они едут в Лос-Анджелес. Отныне у них будет новая традиция – отмечать праздник с Хелен, Джорджем и Сэмом. Все обрадовались, особенно Алексис.

После ее злосчастных приключений сестры очень сблизились, и Фанни с Тедди не возражали. Эти двое вообще были словно близнецы. Они, конечно, справлялись, но все же были очень рады, что старшие сестры снова дома. Странно, думала Эдвина, отходя ко сну в тот вечер, как внезапно все они повзрослели! Уже засыпая, она думала о Патрике. Все смешалось, точно во сне: пароходы, поезда, красоты Ирландии, происшествие со Стоуном и Алексис, бриллиантовый браслет, шампанское, стихи, визит к леди Фицджеральд. Ей было о чем подумать.

Хелен и Джордж были счастливы, когда Уинфилды приехали отмечать День благодарения. К этому времени подозрения Хелен подтвердились: она действительно ждала ребенка, – и будущий дед просто сиял от счастья. Фанни, как и собиралась, приготовила индейку по особому рецепту и предложила Хелен, если надо, приехать помочь с малышом, тем более что учебный год уже закончится.

– А мне чем заняться летом, пока ты будешь менять пеленки? – жалобно спросил Тедди, однако Джордж быстро нашелся:

– Думаю, следующим летом ты мог бы поработать на студии. Нам нужны помощники.

Праздник удался. Угощение было выше всяческих похвал благодаря Фанни. Девушка научилась прекрасно готовить, и Сэм рассыпался в комплиментах ее кулинарному искусству, что тронуло Эдвину. Он был очень приветлив, словно теперь и они стали частью его семьи. Ей это было очень важно, о чем она ему и сказала, когда Сэм пригласил прогуляться по саду, пока молодежь обсуждала сюжет для нового фильма Джорджа.

– Вы посвятили им свою жизнь, отказавшись от собственной, зато можете теперь ими гордиться. – Он устремил на нее взгляд своих мудрых глаз и с улыбкой спросил: – Что вы будете делать, Эдвина, когда они повзрослеют?

– То же, что и вы, наверное, сейчас, когда Хелен вышла замуж.

В глазах Эдвины они с Сэмом были людьми одного поколения, несмотря на разницу в возрасте. Они медленно брели по саду, вечерний воздух становился прохладным, но Эдвине было так хорошо рядом с ним, словно они давние друзья, которые могли говорить обо всем на свете. Ей вообще очень нравились Горовицы.

– Скажите, а почему вы, такая молодая, поставили на себе крест? – вдруг спросил Сэм. – Когда у вас будут свои дети? Когда придет ваше время? Я вот уже дед, мое время ушло, но вы-то…

Он говорил таким серьезным тоном, что Эдвина едва не засмеялась.

– Почему все вокруг мне твердят одно и то же? Я вырастила пятерых детей как своих собственных. Не кажется ли вам, что с меня хватит?

– Возможно, но это не одно и то же, по крайней мере мне так кажется.

– А мне – нет, – отрезала Эдвина. – Я любила этих пятерых детей так, будто сама их родила… Мне даже порой кажется, что я люблю их сильнее, чем когда-то мама, судя по тому, что она предпочла погибнуть вместе с отцом. – И поскольку сейчас они с Сэмом так разоткровенничались, она решилась наконец задать вопрос, который так и вертелся на языке: – Вот вы говорили, что были женаты и счастливы, но жена жестоко вас обидела. Я думала, она погибла.

– Так и есть. – Сэм взглянул на собеседницу, и его взгляд лучился добротой. – Она погибла в железнодорожной катастрофе, когда бежала от меня с другим мужчиной. Хелен было всего девять месяцев от роду, так что она даже не догадывается, какова правда.

Ошеломленная, Эдвина молчала, не зная, что сказать. Наконец, проговорила:

– Наверное, это было для вас страшным ударом.

Подумать только, он так и не рассказал дочери! Какое благородство! И это лишь одно из его достоинств. Эдвина уважала Сэма, восхищалась им и очень дорожила его дружбой.

– Это было ужасно. Я очень долго ненавидел ее, – отозвался Сэм. – Я копил эту ненависть до тех пор, пока она не начала меня пожирать изнутри, но в один прекрасный день решил, что мне слишком трудно с нею жить, и приказал себе забыть. Она оставила мне Хелен, и этого, наверное, достаточно для счастья. Сейчас я понимаю, что это действительно так.

Печально, что такой умный, добрый, благородный мужчина больше не женился, подумала Эдвина. Конечно, у него всегда были женщины, короткие романы, но ни к чему они не обязывали. Сэмюел Горовиц жил ради своего дела и ради дочери.

А затем и Сэм поразил Эдвину вопросом:

– Кстати, как там Европа?

– Откуда сведения?

– Я звонил пару раз: хотел узнать, как у вас дела, и поблагодарить за заботу о Хелен в день свадьбы. Фанни, ссылаясь на жуткую простуду, так убедительно выгораживала вас, что я не поверил. Решив, что дело нечисто, навел кое-какие справки и выяснил, что Малкольм Стоун исчез из города в сопровождении юной дамы. И тогда я понял, какой «ларингит» скосил вас обеих. Я даже чуть не бросился вдогонку за вами, но потом решил – будь я вам нужен, вы бы сами попросили об этом. По крайней мере, надеюсь, что так: хочется думать, что мы с вами друзья. – Он внимательно посмотрел на Эдвину. – Если угодно, я даже расстроился, что вы мне не позвонили.

Она смотрела на его чеканный профиль, копну седых волос, отливавших серебром, в который раз отмечая, как он привлекателен.

– Так вы все-таки сели на корабль, совсем одна? Вы мужественная женщина. И где вы ее нашли?

– В Лондоне.

– С этим мерзавцем Стоуном?

Эдвина нерешительно кивнула.

– Только Джордж не знает, и я обещала ей, что никому не скажу.

Она с тревогой взглянула на Сэма, но он лишь сочувственно покачал головой. Поразительно: выходит, он все знал, но никому не сказал. Этот мужчина не переставал ее удивлять: такой такт и забота.

– Не мое дело рассказывать своему зятю и партнеру о приключениях его сестры. Я уважаю ваше желание справиться самостоятельно. Кстати, где сейчас этот Стоун?

– Наверное, остался в Лондоне. Вряд ли он захочет вернуться в Голливуд: слишком боится Джорджа.

– Сообразительный тип. Думаю, ваш брат убил бы его, если бы узнал. Наученный горьким опытом, я поэтому и заподозрил, что Алексис сбежала с ним. Но теперь ваша сестра вроде бы остепенилась?

– Да, и она хочет вернуться в Голливуд весной, когда ей исполнится восемнадцать. Если, конечно, Джордж ее возьмет, а она сама не передумает.

Эдвина, однако, нисколько не сомневалась, что сестра не передумает: Алексис спала и видела себя если не кинозвездой, то все равно актрисой.

– А какие планы у вас?

– Я даже не думала об этом. Просто буду рядом с ними, дома…

Эдвина и правда чувствовала себя вполне счастливой. Одиннадцать лет посвятила она заботе о младших братьях и сестрах, что же еще? Кроме того, она их очень любила. Но ведь Сэм имел в виду что-то другое, но, похоже, не решался выразиться яснее.

Они остановились, и он снова взглянул на нее. Лунный свет озарял ее лицо, и оно казалось перламутровым, глаза сияли.