Чтение онлайн

— Неужели вам настолько нечем заняться, что вы взялись цепляться к помощникам гостей? — спрашиваю я.

Шарлотта высокомерно задирает нос.

— Главный казначей Мак Элрой лично заверил меня, что Джейми может приходить сюда, когда мне понадобится.

Джейми скрещивает руки, злобно, но безрезультатно сверля взглядом грудь служащего.

Тот откашливается, отчего его похожий на фасолину нос краснеет.

— Простите, мисс. Я не знал.

Шарлотта обрушивает на него все обаяние своей улыбки.

— Теперь знаете. Доброго дня.

Я сую мужчине свой стакан с лимонадом.

— Пожалуйста, заберите его. Мне он не по вкусу.

— Конечно, мэм. — Он забирает стакан и отступает.

— Я ушел, — резковато заявляет Джейми, избегая взгляда Шарлотты. — Удачи.

Штрудель тянет его в носовую часть. Проходя мимо дамочек в шубах, он их игнорирует, хотя будь я на его месте, засветила бы каждой в глаз. Джейми всегда на шаг впереди меня.

Шарлотта ведет меня в другую сторону. Обширную беседку с шезлонгами начинает заполнять послеобеденная толпа, и большинство взглядов мечутся между мной и Шарлоттой. Я вижу, как на ходу меняется история под влиянием того факта, что у Веселой Вдовы появилась приятельница. Мы минуем беседку, направляясь к стоящему в отдалении единственному ряду из четырех шезлонгов.

— Его любимый этот.

Затянутым в перчатку пальчиком Шарлотта указывает на шезлонг в конце ряда.

— Тогда вы должны сесть между нами. Мне легче говорить, обращая свои реплики к человеку, чем отвернувшись от него. Я поднимаю спинку своего шезлонга насколько могу и опускаю шезлонг Шарлотты на пару дюймов. Потом мы ждем.

Шарлотта снимает шляпку и укладывает ее на коленях, где та становится похожа на дремлющую черепаху. На ее лице меж розовых щечек сияет широкая улыбка. Святые чешуйки, надеюсь, она сотрет с лица эту улыбку, прежде чем нас заподозрят в какой-то проказе.

Нужно попытаться завязать беседу. Но темы, на которые мне бы хотелось поговорить, слишком провокационные, а обсуждать отличный солнечный денек или возможность встречи с айсбергом я не в настроении.

К моему удивлению, именно она делает первый шаг.

— Так здорово встретить кого-то, похожего на вашего брата.

— Хотите сказать, кого-то, способного выгулять собаку?

На ее щеках проступают ямочки.

— Джейми заставляет меня смеяться. После того как матушка заболела, я думала, больше уже никогда не засмеюсь.

Кто бы мог подумать, что Джейми сможет очаровать такую, как она? Ба очаровал маму, но она, по крайней мере, была так же бедна, как и он.

— А что думают ваши родители?

— Отец переехал в Балтимор. Матушка большую часть времени не в себе из-за лауданума.

— О, мне жаль.

Она кивает.

Женщина средних лет в платье с высоким воротником с оборками, подпирающими ее челюсть, устраивается прямо на шезлонге мистера Стюарта. Она споро откидывается на спинку и закрывает глаза.

Шарлотта беспомощно глядит на меня, пожимая плечами. И что теперь? Если мистер Стюарт увидит, что его место занято, он уйдет. Тогда придется ждать завтрашнего дня, чтобы попробовать снова, а с учетом того, что до Нью-Йорка уже рукой подать, мы и так потеряли слишком много времени.

Я прочищаю горло и говорю хриплым, преувеличенно громким голосом:

— И когда я увидела табличку с надписью «Исцеление от язв, бородавок и прочих обременительных недостатков», я просто обязана была войти. Знаете, я годами носила на щеках пластыри от псориаза. — Это не украсит образ Веселой Вдовы, но и правда о ней не особо приятна, а уж слухов и без того вокруг предостаточно. — Она дала мне мазь из масла печени трески, масла свиной печени, масла печени пятнистой жабы, масла печени каракатицы…

Лицо Шарлотты краснеет, и она трясет головой, возможно, пытаясь мне сообщить, что у каракатицы нет печени.

У лежащей за ее спиной женщины распахиваются глаза, а рот изумленно округляется. У мерзкой миссис Слоан рот становился точно таким же, идеально подходящим, чтобы впихнуть туда яйцо всмятку, хотя и таким крошечным ртом она умела закатывать огромные скандалы.

Губы Шарлотты неразборчиво шевелятся, а глаза косят вбок.

— Что? — артикулирую я в ответ, а затем продолжаю свой монолог. — Она сказала наносить ее на пластыри каждый час.

Женщина отодвигается на самый край своего шезлонга. Будь она тюленем, могла бы просто скатиться вниз и уплыть.

— Фио-лет ко-тел, — шепчет Шарлотта, неучтиво тыкая пальцем.

Я оглядываюсь. К моему ужасу, мужчина в фиолетовом котелке направляется к нам со стороны носа, уткнувшись в газету в руках. Жокейского роста мужчина в черной униформе слуги следует за ним с чаем на подносе.

Я удваиваю усилия.

— Вы знали, что у пустул корочка прямо как на смородиновой запеканке. Постойте, сейчас покажу. — Я наклоняюсь к Шарлотте, приподнимая вуаль. — Вообще-то, это, скорее всего, не заразно.

С испуганным вздохом женщина срывается с места, стуча каблуками со скоростью завзятой машинистки, набирающей эксклюзивный заголовок.

Шарлотта глубоко вздыхает, и мы обмениваемся облегченными взглядами, что кажется мне на удивление приятным, словно незнакомый котенок улегся у твоих ног.

Мистер Стюарт останавливается перед своим шезлонгом и приподнимает шляпу, при этом едва взглянув на нас. Он определенно из тех мужчин, что не заметят женского наряда, даже если будут танцевать с его владелицей. Его слуга ставит поднос на столик и помогает хозяину снять короткое пальто.

Мистер Стюарт отмахивается от него.

— Чаю, Крогги.

Слуга подает мистеру Стюарту его чай, а затем, словно деревце в горшке, замирает за его спиной, прикрыв глаза и вытянув прямую, как полотенечник, руку с пальто перед собой.

Не считая фиолетового котелка, все остальное в мистере Стюарте кажется довольно обычным. Простой песочного цвета костюм с жилетом в тонкую полоску скрывает его худощавый торс; коричневые туфли на резиновом ходу надежны, как пара натасканных гончих. Ясно, что этот человек ценит комфорт не меньше элегантности. Глаза у него непримечательно коричневого цвета, как у груш «бозе». Я бы дала ему лет пятьдесят, поскольку на его круглом лице уже намечаются брыли. Китайцы считают, что брыли — это «денежные мешки», и чем они заметнее, тем больше денег привлекут.

Я перехожу на бескомпромиссный тон миссис Слоан.

— Никогда не видела, чтобы жонглировали такой кучей всего, да еще и с ананасом на голове. Но самое впечатляющее, что она при этом еще и болтала не переставая. Да я едва могу ходить и говорить одновременно.

Мистер Стюарт поднимает глаза, до этого прикованные к газетной странице.

Шарлотта мнет свою шляпку, терзая зубками нижнюю губу. Возможно, она тоже не умеет ходить и говорить одновременно.

— Она? — беззвучно шепчет мне Шарлотта.