Чтение онлайн

— Нет, меня ждут в котельной номер 6. Старшему кочегару Брэндишу, похоже, опять требуется помощь Барабанщика, чтобы заставить корабль «пахать на пределе». Но сначала я напишу письмо моей жене, Чин-Чин. Я хочу закончить письмо чем-то, — он прочищает горло, — поэтическим.

Я сдерживаю улыбку, пока Барабанщик мнет свой лист с застенчивым выражением лица.

— Что ты на это скажешь?

Я забираю письмо из его внезапно таких неловких рук, разглаживаю бумагу и читаю последние строки:

Мысли о тебе плывут в моей голове, как лепестки лотоса по воде.

Простое стихотворение заставляет мое сердце сжаться от нежности.

— Я скажу, что это идеально.

Я запираю дверь за Барабанщиком, чтобы переодеться. «Бархатцевая фантазия» прилипла ко мне мокрой водорослью. Стащив ее, я обнаруживаю пришитый на поясе ярлык, который гласит: «Модный дом “Люсиль”». Зачем Эйприл прислала мне платье своей конкурентки? Или, может быть, это Люси прислала платье. Но если так, то как ей удалось подложить его в саквояж Эйприл? Я встряхиваю его и вешаю на настенный крючок. Полагаю, такие, как она, не должны ничего объяснять таким, как я.

Я натягиваю запасную рубашку Джейми и сую ногу в запасные брюки. Дверной замок щелкает. Я отшатываюсь назад, запутавшись ногами в брюках.

— Кто?..

Входит Скелет, тут же запирая за собой дверь.

— К-как вы сме…

Двигаясь до отвращения резво, Скелет подскакивает ко мне, швыряет на пол и затыкает рот ладонью. Я ударяюсь головой о линолеум.

— Не вздумай орать, если не хочешь неприятностей.

Я все равно пытаюсь закричать. Но Скелет весит больше, чем можно сказать по его изможденному виду, к тому же ладонь его закрывает не только мой рот, но и нос, не давая возможность сделать нормальный вдох. Его воспаленные глаза прожигают меня насквозь. От него чудовищно несет алкоголем.

— Я знаю, что ты девка. У меня нюх, как у акулы. — Он сильно шмыгает носом, будто в подтверждение своих слов. — От тебя пахнет одинаково, и когда рядишься в свои роскошные тряпки, — он кидает взгляд на платье от «Люсиль», висящее на крюке, — и когда напяливаешь матросское рванье, в котором щеголяют твои кореша. Первоклассным мылом с бергамотом.

Мои конечности слабеют, но я все равно хватаюсь за его руку, пытаясь сбросить ее. Однако меня словно стальной столб придавил, и лишь в безумных глазах горит жестокость.

— Но я забуду о всех твоих грешках, как только ты выложишь все денежки, что вы натрясли, кувыркаясь по палубе. Давай их сюда, и мой рот на замке. Моргни, если согласна.

Мои легкие горят огнем, моля о кислороде, и я моргаю, прежде чем он задушит меня.

Он отпускает руку, и я втягиваю живительный воздух.

И тут что-то порочное проступает на его лице. Его сальная усмешка полна яда, а взгляд непристойно скользит по моему телу.

Не для того я проделала такой путь, чтобы он меня тут оприходовал. Что-то ворочается в глубинах моей души. Я оглядываюсь в поисках спасения и нахожу его под кроватью у Бо.

Когда Скелет сдвигается, нащупывая ширинку штанов, я обхватываю рукоятку одного из инструментов Бо. Это долото. Я наношу удар, раня Скелета в бок.

Взвыв, он скатывается с меня. Я вскакиваю на ноги. Поднявшись вслед за мной, он перехватывает долото, но я с силой пинаю его в коленную чашечку.

Собака может поймать кошку, только застав врасплох. Во всех остальных случаях побеждает более гибкая кошка.

Ругаясь и отплевываясь, Скелет заваливается на спину. А затем, как змея, выползает за дверь.

Я падаю на колени, и меня скручивают рвотные спазмы, не дающие вздохнуть. Что же теперь? Он расскажет своему начальству, и весь мой обман, похожий на клубок запутанных ниток, раскроется. Каюта плывет то в одну сторону, то в другую, как ручка пилы, а я борюсь с паническим желанием сдаться.

Вставай, девочка. Надевай свои брюки. Обувай свои ботинки.

Я успеваю надеть лишь один ботинок, когда мои внутренности подпрыгивают к горлу, как бутылки молока на ухабистой дороге. Держась за живот, я бросаюсь к иллюминатору, где и опустошаю свой желудок в море.

Крики и топот ног сотрясают коридор. Заметив «Бархатцевую фантазию», я хватаю ее и выпихиваю, вместе с непомерно большой шляпой и туфлями, в иллюминатор.

— Она здесь, — вопит Скелет своим хриплым голосом. — Девка торчит в мужской каюте, как последняя шлюха. У меня были подозрения, и теперь они подтвердились. Как по мне, так она может быть даже безбилетницей.

Покрытое пятнами лицо мерзавца снова появляется в дверном проеме.

Позади него стоит, скрестив на груди могучие руки, Старший-на-корабле, и с насмешкой смотрит на меня.

— Снова ты. Ну, и что, ты тут без билета?

Я пытаюсь заговорить, но из моего опухшего горла вырывается лишь хриплый, возмущенный шепот. Тогда я яростно трясу головой.

Старший-на-корабле смотрит на яркое пятно крови, пачкающее белую куртку Скелета.

— Ступай в лазарет, а после подготовь свой отчет.

Скелет выползает прочь, и дверь за ним захлопывается.

— Будь ты девчонка или парень, пойдешь со мной, пока мы во всем не разберемся. — Старший-на-корабле вцепляется в мою руку, и хватка у него крепче челюстей мастифа. Он тянет меня к двери, не дав даже обуть второй ботинок. — Так и знал, что ты мошенник. Может, такие, как ты, просто ничего не могут с собой поделать. Вот подожди, капитан узнает, как ты его надул. Надейся, что тебя тогда не отправят за борт. Вода холоднее льда. Замерзнешь, не успеет дьявол позвать тебя в ад.

— Это неправильно, — каркаю я. — Стюард напал на меня. Это его вы должны забрать. Он сумасшедший! И мухлюет со ставками.

— Разве я им не говорил, что нам нужна нормальная камера? — бормочет он. — Но меня никто не слушает. Вот теперь они пожалеют.

Я пытаюсь упереться каблуком, пока он тащит меня по Плавникам. Люди провожают нас потрясенными взглядами. К моему удивлению, мы проходим мимо его каюты, а затем он распахивает дверь в первый класс. Пройдя по короткому коридорчику, он пихает меня на узкую лестницу, ведущую вниз.