Чтение онлайн

— Потому что ты единственный, кто разберется в этом быстрее меня, — поправил он. — И если Карана играет грязно, мне выгоднее, чтобы ты был в курсе.

Я рассмеялся.

— Какая трогательная вера в мои способности.

— Не верь, — он ухмыльнулся в ответ. — Просто я знаю, что после моих слов ты будешь копать в любом случае. Лучше уж скоординироваться.

Мы замолчали. За окном гудел ветер, шурша листьями в темноте.

— Еще я подумываю рассказать о нашем разговоре кому-нибудь из доверенных наставников, — наконец выдал Ирбан.

Я поднял руку.

— Не торопись. Если мы начнем давить на судей, можем ее спугнуть. Лучше пока наблюдать.

Он замер, потом медленно кивнул.

— Договорились. Но если она сделает ход — мы действуем.

— Естественно, — я ухмыльнулся. — Только давай без благородства. Если она играет грязно, мы бьем ниже пояса.

Ирбан рассмеялся.

— Я и не сомневался, что ты так скажешь.

Мы потратили еще час, обсуждая тактики для каждого этапа игр. Ирбан предлагал классические схемы — удержание высот, фланговые удары.

Я настаивал на использовании нитей Ананси для дистанционного контроля зон, но не раскрывал всех возможностей. Он, в свою очередь, упомянул, что его отряд тренировался против «паутинных» ловушек, но не сказал, насколько успешно.

К полуночи мы закончили. Ирбан встал, поправил перчатки.

— До завтра, Лейр.

— Ага. Спокойной ночи.

Он ушел, оставив за собой легкий запах кожи и металла. Я остался сидеть, глядя на карту.

Карана что-то затевала. Ирбан что-то не договаривал.

А мне предстояло выиграть игры, настоящих правил которых как будто бы даже не знал.

Как всегда, впрочем.

###

Четыре десятка кадетов моего отряда стояли плотным строем, вместе с остальными отрядами расставленные по периметру высокого холма. Солнце палило в спину, нагревая тренировочные, не пропускающие Поток и не рассчитанные на реальный бой доспехи, а под ногами хрустела сухая трава, смешанная с мелким щебнем.

Мои бойцы — смесь из шести первогодок, дрожащих от волнения, двадцати более опытных второгодок, уже прошедших через одни учения против тварей Топей, и полутора десятков третьегодок, в глазах которых были лишь решимость и воля к победе.

Напряжение висело в воздухе густым маревом. Кадеты переминались с ноги на ногу, сжимали затупленные мечи, бросали взгляды на соседние отряды, оценивая угрозу.

Я чувствовал, как по спине пробегает холодок — не от страха, а от предвкушения. Всё, что мы репетировали последние недели, сейчас должно было сработать… или развалиться к черту.

Правила были просты: чем выше заберешься и чем меньше людей потеряешь, тем больше очков получишь. Бои разрешались, но убийства и калечащие удары карались мгновенной дисквалификацией.

Если кадет терял возможность использовать Поток — будь то от боли, травмы или истощения — он считался «мертвым» и выбывал. Никаких подлых трюков, только чистая тактика и сила.

Громкий голос наставника разнесся по склону:

«Пять минут до старта!»

Я повернулся к своему отряду, встречая десятки пар глаз — испуганных, решительных, сомневающихся.

— Слушайте внимательно, — мой голос прозвучал резко, но без истерики. — Мы не будем лезть в пекло, не станем бросаться на всех подряд. Но если нас атакуют — ответим так, что у них кости будут ныть до самых учений!

Несколько кадетов хмыкнули, другие переглянулись.

— Мой проводник уже развернул нити. Сигналы мы с вами отрабатывали сотни раз, так что повторяться не буду. Спрошу только одно: Вы готовы к бою?!

— Да, командир! — рявкнул немного неровный строй голосов.

— Если все «умрут», а я останусь — в лагере вас будет ждать уже настоящая смерть! — добавил я, и на этот раз смех прокатился по рядам.

Тут вдруг громовой рог прорезал воздух и как только прозвучал сигнал к началу, два соседних отряда ринулись на нас.

— Они с двух сторон! — кто-то крикнул слева. В рядах кадетов мелькнуло замешательство — слишком резкий старт, слишком очевидная координация между врагами.

Я видел, как сжались кулаки у Залики, как Анван инстинктивно шагнул назад, оценивая расстояние до ближайшего укрытия. Даже Архан, после травмы ставший в разы серьезнее и собраннее, нервно заозирался по сторонам.

Но у меня не было времени на их страхи.

Что делать?

Отступить? Перегруппироваться внизу, пока враги рвутся к вершине? Нет.

Они не дураки — если мы отойдём, нас просто зажмут и не позволят подниматься.

Значит, оставалось одно — прорываться вперёд.

Нити.

Я резко развёл пальцы, и Ан ответил мгновенно. Нити-грибницы, невидимые для врагов, рванулись вперёд, обвивая запястья моих кадетов и скручиваясь на тыльных сторнах ладоней в сложный узор. Многие дрогнули от неожиданности — хоть мы и тренировались, живое сражение всегда иное.

Но дисциплина взяла верх.

«Первая схема!» — просигналили нити.

Кадеты сомкнули строй, как мы отрабатывали: первые ряд — щиты и короткие клинки, следующий — дальний бой, задние — резерв. Нити дрожали в воздухе, передавая мои команды.

Я вспомнил, как на протяжение многих дней подряд вколачивал в них эти сигналы.

«Нет, чёрт возьми, не назад, а вбок!» — орал я, когда кто-нибудь из кадетов снова путался.

«Если нить вспыхивает дважды по кругу — это не значит „беги как заяц“, это значит „перестроение в клин“!» — шипел я сквозь зубы, наблюдая, как другой тугодум упорно игнорирует команды.

Но сейчас… сейчас они слушались.

Прорыв. Весь отряд рванул вперёд, как единый механизм. Враги явно не ожидали такой скорости: у них еще даже не все бойцы перешли на бег, когда мы уже карабкались вверх по склону.

Вторая команда — разворот. Третья — оборона.

«Стена!» — нити дёрнулись, передавая приказ.

Щиты встали вплотную, копья легли на них, как иглы дикобраза.

А потом начался ад.

Первый отряд врезался в нашу оборону с рёвом.

— Пауки — слабаки! — орал их командир, высокий детина с перекошенным от злости лицом.