Чтение онлайн

Я встал, смотря сверху вниз, чувствуя, как Ананси перераспределяет нити, создавая сложный узор давления на болевые точки Себиана.

Спустя полминуты яростных попыток высвободиться с применением всего доступного ему Потока и всех известных Буйств, ео глаза, ранее полные ярости, теперь отражали и другое — холодное осознание. Осознание пропасти между нашими уровнями владения Потоком.

Глянув на меня еще раз, он кратко кивнул.

Щелчок пальцев — и нити растворились в воздухе. Себиан рухнул на пол, отдуваясь.

— Теперь, если не возражаешь, — я повернулся к столу, демонстративно показывая спину, — у меня есть дела поважнее твоих амбиций.

За моей спиной раздался скрежет зубов, тяжелые шаги, и наконец — оглушительный хлопок двери, от которого задрожали стекла в окнах.

Ананси мягко приземлился на стол, его глазки изучали меня с тихим вопросом. Я вздохнул, разглядывая следы когтей льва на паркете.

— Да, — я провел рукой по лицу, — теперь он точно возненавидит нас по-настоящему. Но иногда нужно напоминать волчатам, кто в стае альфа.

Проводник ответил легким движением передней лапки, будто пожимая плечами. В конце концов, мы оба знали — эта мелкая детская стычка была лишь предвестником настоящих битв, что ждали нас впереди.

###

Я выбрал самый длинный маршрут до почтампта — через шумные торговые кварталы Серебряного ряда, где толчея и крики разносчиков создавали идеальное прикрытие. Ананси, которого теперь я почти никогда не скрывал внутрь тела, прятался в капюшоне осеннего плаща.

— У вас должна быть посылка до востребования на имя Серебрянного Странника, — поздоровался я с клерком.

Он молча кивнул и исчез в глубине помещения, вернувшись с небольшим металлическим контейнером. Я сунул ящик во внутренний карман плаща, ощущая его холод даже через ткань.

Обратный путь занял вдвое больше времени — я петлял по переулкам, проверяя, не следит ли кто. Ананси через нашу связь сканировал окружение, его белые нити были готовы выстрелить при малейшей угрозе.

В апартаментах я сначала запер дверь на все три механических замка, затем активировал ловушки из нитей. Только когда сияние изоляционного поля окутало пространство, я осмелился вскрыть контейнер.

Внутри лежала увесистая папка с лабораторными записями. Первый же документ вызвал горькую усмешку:

«Эксперимент № 14. Подопытная: женщина 24 лет, 8 недель беременности. Метод: прямое введение концентрированного Потока в матку. Результат: мгновенная смерть зародыша, через 6 часов — смерть матери от внутренних кровотечений.»

Ананси сполз на стол, остановился рядом с бумагами. Через нашу связь он чувствовал мое негодование, но своим животным разумом не мог до конца понять причину.

«Эксперимент № 38. Подопытная: женщина 20 лет. Метод: поэтапное насыщение с 4-й по 7-ю неделю. На 8-й неделе зафиксированы мутации плода. Прерывание беременности. Мать выжила, но осталась бесплодной.»

«Эксперимент № 72. Подопытная: женщина 32 лет. Метод: комбинированное воздействие, прямое и через кристаллы. Зародыш погиб на 9-й неделе. Мать скончалась от энергетического шока. Вскрытие показало полное разрушение нервной системы.»

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Каждый документ — лишь вариации на тему смерти и провала. Ни одного успешного случая. Ни одного выжившего ребенка. И тем не менее они продолжали.

Только после того как я перевернул страницу с описанием эксперимента № 315 увидел что-то новое. Еще одну записку от Бариона.

«Я понимаю, что все, что ты прочитал до этого — бесполезная информация, Лейран. Но я решил, что ты, как и я, хотел бы знать все и надеюсь, что ты, как и я, искренне вознаневидишь ублюдков, посмевших творить и одобрять такое».

Ананси осторожно подполз к моей дрожащей руке, его лапки обвили запястье ледяным, но успокаивающим прикосновением. Он чувствовал мою ярость, но также понимал — мы прошли слишком далеко, чтобы отступать.

После записки Бариона описания экспериментов стали более… оптимистичными, если такое слово тут вообще могло быть уместно.

«Эксперимент №В-32. Подопытная: женщина, 28 лет, здорова. Введение модифицированного Потока на 12-й неделе…»

Я впился взглядом в текст, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

«…Ребенок мужского пола. На второй день продемонстрировал спонтанную активацию Потока в состоянии покоя…»

Я даже представить такое не мог. У нормальных людей на достижение уровня Штиля уходило несколько лет, у гениев — пара месяцев. Это с учетом того, что они начинали практиковаться уже в сознательном возрасте и после того, как организм достиг определенного порога выносливости и силы.

А этот… этот младенец просто родился с этим.

Дальше новые листы подшивались к делу, видимо по мере роста ребенка и наблюдений за ним.

«…К четырем месяцам — стабильное поддержание Ряби без сознательных усилий. К году — переход к Волне в моменты эмоционального возбуждения…»

«…На третьем году жизни началось стремительное ухудшение. Мышечные ткани теряли связь с Потоком, несмотря на сохраняющееся внутреннее давление энергии…»

И дальше, крупными неровными буквами:

«Вскрытие показало кристаллизацию нервных узлов вдоль позвоночника. НИКОГДА ТАКОГО НЕ ВИДЕЛ».

Последняя строчка была залита чернилами, будто кто-то в яростве швырнул перо прямо в бумагу.

Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как дерево скрипит под моим весом. В горле стоял ком — не от страха, нет. От ярости.

— Три года…

Я сжал кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони. Валгус и его подручные играли в богов, а расплачивались за это другие.

Еще несколько десятков экспериментов серии В. Большинство были «удачными». Женщинам удавалось доходить всю беременность, дети рождались здоровыми и демонстрировали беспрецедентные, на уровне чуда, способности к контролю Потока.

Вот только ни один из ни не прожил дольше пяти лет. И на этом основные лабораторные записи заканчивались. То ли Валгус понял, что, двигаясь в том же направлении, ничего не добьется, то ли его к тому моменту уже повязали.

Последние страницы содержали не столько отчеты об экспериментах, сколько заметки исследователя: его рассуждения, общие идеи и выводы, возможные варианты дальнейшего развития исследований.