Чтение онлайн

Целый час пролетел незаметно, как одно мгновение. Юлианна так же внезапно замолчала, как и начала, ее плавный монолог, как и в предыдущие разы, оборвался на самой интересной и многообещающей мысли, оставив ее висеть в воздухе недосказанной.

— На сегодня достаточно, — произнесла она, и в ее глазах снова появилась привычная, живая насмешка.

Я плавно поднялся с места, с которого не двигался все это время, и склонил голову в формальном, но глубоком поклоне.

— Благодарю вас, Ваше Высочество, за уделенное время и щедрость знаний.

Затем я повернулся к выходу, бросив на прощание через плечо:

— На ближайшую неделю меня не беспокоить.

Я не стал ждать ее ответа или разрешения. Мне было критически необходимо абсолютное уединение, чтобы разложить по полочкам в голове все услышанное, связать в единую стройную систему и вплести эти новые, прочные нити в текущую ткань моего понимания вселенной.

Война, политика, смерти принцев — все это было лишь шумным, несущественным фоном. Настоящее, единственно важное сражение за понимание и силу происходило сейчас у меня в сознании, и на него мне были нужны все без остатка ресурсы.

Я покинул дворец так же бесшумно и незримо, как и появился в нем, скользя мимо замерших в почтительных позах стражей и суетливых придворных, не удостоив их ни взглядом, ни малейшим всплеском энергии.

Дорога до загородного поместья, заняла не больше пары минут.

После того как я несколько лет назад в спешке отправил отца и остальных в тот аварийный бункер, клан Регул, недолго думая и не встречая сопротивления, конфисковал поместье за «предательство интересов клана» и передал его одному из своих лояльных вассалов в награду за службу.

Но когда я вернулся в большую игру, уже под официальным крылом Юлианны, Кронпринцесса без лишних слов и вопросов организовала дорогой, но стремительный выкуп поместья обратно у клана, заплатив из своих личных средств сумму, втрое превышающую его рыночную стоимость.

Теперь это место юридически принадлежало не Регулам, а мне, Лейрану иль Аранеа. Официально здесь проживал я, мой отец Раган, Найла, братья-близнецы Дзинта и Гинта, выполнявшие роль слуг и охраны, а также Дарган с его матерью, нашедшие здесь убежище после всех перенесенных потрясений. Небольшая, но моя личная, тщательно охраняемая крепость.

Я прошел через ухоженный сад и вошел в дом через массивную дубовую дверь. В прихожей пахло воском для полов и слабым, но устойчивым ароматом травяного чая, доносившимся из гостиной.

Я заглянул в полуоткрытую дверь кабинета отца. Раган сидел в своем старом, потертом кожаном кресле у камина, в котором, несмотря на теплое летнее время года, тлели несколько поленьев, отбрасывая тревожные блики на стены.

По сравнению со временем Ассамблеи он выглядел постаревшим на целое десятилетие. Глубокие морщины на его когда-то суровом и властном лице стали еще глубже, а могучие плечи ссутулились под невидимой тяжестью.

К огромному сожалению, от Рагана иф Регула в нем осталось очень немногое.

Убийство жены; подковерные интриги клана, направленные на меня; борьба с Теневым Сообществом, сейчас казавшаяся какими-то детскими играми; молчаливое давление главной ветви, которая, хотя и пользовалась моими услугами, никогда не одобряла ни меня, ни моих методов; смерть почти всех детей и их семей в ужасном терракте; окончательное падение статуса и, фактически, предательство клана, которому он отдал всю жизнь и, наконец, три с лишним года в тесном, сыром подземном бункере, в постоянном беспокойстве, в ожидании ареста или казни.

Возможно, если бы он не отдал мне свой Ледник, личная сила не позволила бы ему так расклеиться. Но лишившись того, что делало его главой ветви Иф, Раган уже не смог выстоять перед тем, что произошло потом. Тем более что ему уже было за восемьдесят и Поток больше не омолаживал его тело.

Рядом, в таком же кресле, сидела Найла, мягко держа отца за руку. Она тоже заметно постарела, хотя, в отличие от отца, до сих пор выглядела живой и бодрой. Вот только, хотя я и был ей очень благодарен за помощь когда-то в прошлом, пришел я все-таки не к ней.

Когда я его окликнул, Раган поднял на меня тяжелый взгляд, едва заметно кивнул.

— Сын. Доложили, что ты вернулся. Все в порядке на фронте?

— Все стабильно, — ответил я, останавливаясь в дверном проеме, не решаясь войти дальше и нарушить хрупкое уединение этой пары. — Кампания завершена успешно. Варкания за нами. Границы укреплены, противник перешел к глухой обороне.

— Хорошо, — он снова коротко кивнул, словно получил доклад о состоянии полей, а не о судьбе тысяч людей, и медленно перевел взгляд обратно на тлеющие угли в камине.

Я постоял еще мгновение, понимая, что никаких других слов — ни радости от моего возвращения, ни вопросов о подробностях, ни упреков за прошлое или настоящее, между нами больше не будет и не может быть. Только это гнетущее, всепоглощающее молчание и тяжесть безвозвратно прожитых и отнятых у него лет.

— Мне нужно отдохнуть, — сказал я наконец, разворачиваясь, чтобы уйти. — Меня не беспокоить. Ни по каким вопросам.

Я прошел по темному коридору к своей комнате. Дверь была заперта. Я провел указательным пальцем по старому механическому замку, послав в него тончайший импульс энергии, и глухой щелчок прозвучал оглушительно громко в давящей тишине спящего дома.

Войдя внутрь, я закрыл дверь за собой и накинул на нее простое, но эффективное Буйство, отсекающее любые внешние звуки, запахи и энергетические колебания.

Усилием воли снял с себя костюм, который на самом деле состоял из нитей энергии, подошел к кровати и лег на спину, раскинув руки. Я сосредоточился и легким применением Буйства отнял у шерстяного одеяла и льняной наволочки часть их тепловой энергии, охладив их до приятной, свежей прохлады, напоминающей утренний ветерок. Закутался, закрыл глаза.

Это не было необходимостью. Это был ритуал, сознательный акцент на ощущениях, которые когда-то были такими естественными и важными.

За последние годы, с каждым новым опасным столкновением, сложной стратегической задачей или просто дискомфортной ситуацией, я начал все больше ценить эти редкие моменты полного, абсолютного бездействия.

Возможность просто лежать, не думая ни о тактике, ни о врагах, ни о следующем шаге в многомерной игре. Отключать свою гиперактивную аналитическую часть разума и просто существовать, пассивно фиксируя нейтральные физические ощущения и наблюдая за бессвязным потоком мыслей, не пытаясь их упорядочить.