Чтение онлайн

— Я так и знала, что она дышит.

— Выдыхает, — поправил он. Она поймала легкую усмешку на его губах, прежде чем он повернулся, чтобы снова повести ее по коридору.

— Семантика.

— Которая имеет значение, когда речь идет о волшебной горе. — Он остановился в конце коридора. Здесь тоже был вырезан огромный медведь. Он стоял на задних лапах, свирепо глядя на любого, кто шел к нему. Но рядом с Рагнаром на стене была вырезана маленькая лисичка с бабочками, танцующими вокруг ее усов. Она без страха смотрела на медведя снизу вверх. — Это твоя комната, — сказал он.

Он подтолкнул дверь, и Майя почувствовала, как весь воздух покинул ее легкие.

В тот момент, когда дверь открылась, вспыхнули желтые блуждающие огоньки. Не голубые, как те, что она видела до сих пор, а желтые, как самый яркий луч солнца. Это была скромная комната с очень небольшим количеством вещей. Только одна мягкая кровать с желто-зеленым стеганым одеялом. Шкаф в углу был сделан из прочного дуба, и в нем было бы более чем достаточно места для ее вещей. Если бы они у нее были.

Зато здесь было вырезано четыре окна. Каждое из них оканчивалось изящным острием с резными квадратами вниз, чтобы казалось, будто это окна, открывающие вид на другой мир. Огоньки, собравшиеся там, были настолько яркими, что казалось, будто она находится снаружи.

Майя прижала руки к груди, удивление заполнило каждую клеточку ее тела.

— Ох, Рагнар. Это прекрасно.

Пол был покрыт не ткаными коврами, а более толстыми овечьими шкурами, так что, когда она ступила босиком на мягкий мех, ее пальцы сразу согрелись. Он указал на очаг в углу.

— Хочешь, я разведу огонь? Полагаю, ты замерзла.

— Я привыкла к холоду. С тех пор как умер отец, я поняла, что чертовски плохо умею разводить огонь. — Она прижала руки ко рту. — Прошу прощения. Ругаться — это не по-женски.

Он изогнул бровь.

— Ты замужем за троллем, Майя. Ругайся, блядь, сколько хочешь.

Неподобающий леди смешок сорвался с ее губ, прежде чем она успела его сдержать. Что ж, она не знала, что с этим делать. Всю свою жизнь она была леди, потому что именно этого все от нее ожидали. И теперь узнать, что у него нет таких же правил?

Она опустилась на край кровати и наблюдала, как ее муж сидит на корточках перед камином. Внезапно она очень остро осознала свой внешний вид в этом великолепном доме. Было гораздо легче мириться со своей дикой внешностью, когда они были посреди леса. Майя могла оправдать прорехи на своей одежде и засохшую кровь как нечто само собой разумеющееся после такого дикого путешествия. Но здесь, с прекрасным ковром под ногами и стеганым одеялом, она чувствовала себя совершенно не к месту.

В сравнении с ней Рагнар почему-то всё еще вписывался в обстановку. Хотя он был одет лишь в кожаные штаны, то, как бугрились мышцы на его бедрах, когда он приседал, или резкие черты его лица создавали впечатление, что именно здесь ему и место. Грубый камень и резкие тени — все это подходило ему.

Она не была до конца уверена, какое место во всём этом отведено ей.

Она сцепила пальцы на коленях и ждала, пока огонь не разгорится. Он встал, и она заметила, как он прижал руку к пояснице. У него болела спина? Она знала, что ему не следовало так долго нести ее, упрямец.

Но когда он повернулся, ничто не выдавало того, что в его теле что-то болит. Он выглядел сильным, способным и настолько другим, что было трудно не замечать их различий.

Он сделал шаг к ней, и ее разум раскололся от тревоги. Что он собирается делать дальше? Она сидела на кровати. Это их кровать? Он ожидает, что она разделит ее с ним? Он сказал, что это ее комната, но ведь они все-таки женаты.

— Твои татуировки, — выпалила она. — Что они означают?

— Большинство из них — это не татуировки.

— Ох. — Она нахмурилась, в то время как он обошел кровать с другой стороны. Он потянулся, подняв руки над головой, и она потеряла способность здраво мыслить, наблюдая, как растягиваются эти мышцы перед ее глазами.

— Тролли родились из грязи и меха, помнишь? Моя мать была полосатой, как тигр. Гуннару не передалось много от этой семейной черты, а вот мне — да. — Он опустил руки, ладони скользнули по столь соблазнительному рельефу мышц.

Нет. Не соблазнительному. В них просто не было ничего соблазнительного. Майя не думала о том, каким теплым он кажется и как отчаянно ей хочется провести руками по тому же пути. Она определенно не хотела знать, каково это, когда эти кубики пресса напрягаются под ее ладонями, или сожмется ли он так же, как в последний раз, когда она коснулась его живота, продвигаясь рукой к…

Он внезапно снова пришел в движение. Она замерла, когда он поставил колено на кровать и двинулся к ней, словно хищник. Все мышцы его плеч напряглись и заиграли при этом движении, пока он не оказался на матрасе прямо перед ней. Он смотрел на нее сверху вниз, весь сотканный из первобытной мужской энергии и гордости.

Она не могла сделать ничего другого, кроме как смотреть на него широко распахнутыми глазами, пока он лез в карман, висящий на его набедренной повязке.

— Иди сюда, жена. — И эти слова, произнесенные этим темным, рокочущим тоном, заставили каждую клеточку ее тела напрячься.

Что было такого в его голосе, отчего ей хотелось сделать всё, что он скажет? Она повернулась на кровати, пока тоже не оказалась перед ним на коленях. Было странно стоять на кровати вот так, по крайней мере, до тех пор, пока он не потянулся вперед своими массивными, когтистыми руками и не начал снимать пирсинг с ее ушей.

— Подожди, — сказала она, стараясь держаться как можно ровнее, на случай если он порвет ей ухо. — Разве они не должны оставаться?

— Это знак тролльей жены, так что да, они остаются. Все остальное тебе придется заслужить.

— Заслужить? — Она подождала, пока он закончит снимать четыре новые серьги, прежде чем покачать головой. — Ты намекаешь, что у меня их будет больше?

Он повернул голову так, чтобы она могла рассмотреть его уши. Она смотрела на такое множество других вещей, что так и не смогла как следует рассмотреть весь его пирсинг. Но его было довольно много. От мочек до хряща сверху было много проколов. Даже один был спрятан внутри уха.

По-видимому, его терпение к ее пристальному взгляду иссякло, потому что он схватил ее за подбородок и повернул ее голову в сторону.

— Пирсинг — это честь среди моего народа. Ты заслуживаешь его гораздо больше, чем что-либо другое. Татуировки для многих — это украшение, но пирсинг? Ты должна заслужить его через права, испытания и жизненные уроки.

— Какой жизненный урок может преподать статус тролльей жены? — пробормотала она.

Но затем его рука опустилась между ними, обнажив сверкающие изумруды на ладони. Они были ошеломительными. Абсолютно великолепные серьги с крошечными трещинками в камнях, из-за которых огранка выглядела так, будто она могла бы смотреть в них часами напролет и так и не увидеть конца этим изломам. И если бы она прислушалась очень внимательно, Майя поклялась бы, что от них исходит едва слышное гудение.