Чтение онлайн

— Что, обоих сразу? — уточнил я.

— Обоих сразу! — отозвался городовой, а потом с запозданием добавил: — Ваше благородие!.. И не шалите, пожалуйста, ваши благородия! Очень вас прошу!..

— Ты тоже это самое… Не шали! — посоветовал Бубен и встал, глянув на меня. — Пойдём, Федь, раз уж вежливо просят… Спросим у околоточного надзирателя, почему не присутствуют сотрудники Тёмного Приказа…

— Так это, нет их ещё, ваше благородие… — смутился Курицын. — Не приехали…

— Слушай, как там тебя?.. Севастьян Саввович! — Бубен так и не сделал шаг вперёд, из вагончика. — А как вы тогда двух двусердых допрашивать-то собрались? Я уж молчу о том, по какому праву вы нас задержали. Ладно, хрен бы с этим, положение не располагало… Но допрос двух двусердых, и без Тёмного Приказа?! Это ни в какие ворота не проходит!

— Виноват, ваше благородие! — понуро отозвался Курицын.

— Ну а ты здесь при чём? Ты приказ выполнил? Выполнил! А кто приказ отдал? Вот он пусть и отдувается! — добродушно хмыкнул Бубен. — Или, может, ты к этому Мамкину сходишь, прояснишь ему положение? Он, может, и не знает, кто тут в вагончике сидит?

— Схожу, ваше благородие, — решил Курицын, выглядевший настолько несчастным, что мне почти стало его жалко, но только почти. — Спасибо, ваше благородие. Я вас запру?

— Ну запирай, чего уж там! — щедро разрешил Бубен, усаживаясь обратно на лавку. — Двух смертей не бывать, а одной с вами, гляжу, не миновать…

Ответ Курицына не устроил, и он ещё минуту мялся у двери, так и не закрыв её на замок. Видно, решил, что про смерть Бубен не шутил.

— Ты где подковался так с городовыми разговаривать? — удивился я, когда парнишка ушёл.

— Да чего там сложного-то? — отмахнулся Бубен. — Хотя вам молодым, да… Вам тяжелее. Это мы, старичьё, привыкли своё право отстаивать. Так-то за двадцать-тридцать лет, Федь, все эти законы и особенности несложно выучить.

— Двадцать-тридцать лет? — усмехнулся я. — С такими делами, что вокруг творятся, можно столько и не протянуть.

— Это да, возможно… — вздохнул Бубен. — Ладно, ты буди, если к нам снова придут!..

Он улёгся на лавку и всего через минуту заливисто захрапел, сотрясая вагончик. А вот мне спать и вправду больше не хотелось. Тем более, что опьянение давно прошло: молодому организму хватило трёх часов сна, чтобы и протрезветь, и отдохнуть. Поэтому я сидел, изучал выкрашенную в серый стену и пытался понять: как же я так влип-то?

Эх, не стоило мне светиться в ближайшее время: ни перед Полицейским Приказом, ни перед Тёмным. Но вышло так, что о моём существовании сейчас и те, и другие вспомнят. А если ещё поднимут документы из Покровска… А ведь они их обязательно поднимут.

Может, не надо было «идти в народ» во время выступления? Но одиноко сидеть в углу, как Саша Емелин, тоже не хотелось… Оставалось лишь разобраться, почему же мне так не везёт-то? Но ответа на подобные вопросы, обращённые к небу, пока ещё никто не получил. Ни в этом мире, ни в мире Андрея. Во всяком случае, обе моих памяти твердили именно об этом.

Разве что память Андрея подкидывала хоть какое-то притянутое за уши объяснение. Ну то бишь грустную фразу, что «это просто карма не отработана». Но, конечно, такое слабенькое объяснение меня удовлетворить не могло.

И радовало во всей этой дерьмовой, в буквальном смысле слова, ситуации одно. Я совершенно ни в чём не виноват. И даже прицепиться ко мне не за что: «пушок» остался в училище, пить по возрасту уже можно, да и вообще, я сам указал охране на место преступления.

Короче, по всем фронтам молодец, но сижу в вагончике.

Сидеть, между тем, пришлось ещё полчаса. Видно, околоточный надзиратель внял словам своего подчинённого и допрашивать нас не решился. Я бы покопался в сети, чтобы узнать, что ещё можно сделать в такой ситуации… Вот только трубки и у меня, и у Бубна отобрали, когда вели в вагончик.

Наконец, снаружи наметилось какое-то движение. Загремел ключ, которым пытались открыть дверь… И, само собой, у того, кто стоял снаружи, ничего не вышло. Дверь-то не заперта была, о чём я и поспешил сообщить:

— Открыто! Войдите! — получилось как-то неоднозначно, будто я разрешение даю, но уже не переиграешь.

— А чего открыто-то? — удивлённо спросил знакомый голос. — Вы же задержаны!

— А мы как бы немного напугали приходившего городового, Виктор Леонидыч… Вот он и побоялся нас обратно запирать.

Включился фонарик, и я прищурил глаза, закрыв их ладонью. Ещё секунду мне изучающе светили в лицо, а потом урядник выключил прибор и с отеческой печалью в голосе произнёс:

— Однако! Фёдор, а ты что тут делаешь?

— Да вот, пришёл «Степняков» послушать, а тут вон оно чё… — отозвался я.

Бубен, разбуженный голосами, пошевелился и сел на лавочке, зевая так, что хруст челюсти можно было услышать.

— А зачем ты этих двоих убил? — не понял урядник. — Совсем плохие люди, что ль?

— Я убил?! — опешил я.

— Эй! Мы просто поссать зашли! — поддержал меня Бубен.

— А нам городовые сказали, что тут подозреваемые сидят… — нахмурил седые брови урядник.

— Да им лишь бы сказать! Сначала задержали двусердых, потом допрашивать хотели! — Бубен стукнул по лавке. — Точно в суд подам на этого околоточного… Как его там?

— Мамкин, — мстительно напомнил я.

— Да хоть Бабкин! — буркнул Бубен.

— Это фамилия была! — хохотнул я.

— Сучка он… Сгною урода… — насупился Бубен.

— Не переживайте: мы сами на него жалобу подадим! — участливо покачал головой Виктор Леонидыч. — Так, получается, трупы вы обнаружили…Тогда пошли, показания дадите.

— Показания — ладно, дадим! — отозвался Бубен, поднимаясь. — Показания — это обязанность честного царского подданного.

Не думал я, что ещё раз окажусь в злополучном феатроне, но вот ведь, снова довелось… Одну из служебных комнатушек, имевшихся в конструкции, успели приспособить для расследования. Туда-то нас Виктор Леонидыч и привёл, первым сунув нос внутрь и с порога заявив:

— Константин Петрович, да отпускайте вы этих! Вы лучше посмотрите, кого я вам привёл!

— Кого? — Костя поднял голову, глянул на Бубна, потом на меня…

Затем на мужчину, который с растерянным видом сидел перед ним…

Снова на меня…

И, наконец, выдал:

— Федя, блин!

— Я такой! — отозвался я.

— А ты тут что? — возмутился Костя.

— Музыку слушал! — ответил я.

— А-а-а… — Костя потряс головой.

— Их эти местные придурки тоже задержали, — пояснил Виктор Леонидыч. — И если я не ошибаюсь, то именно Федя с этим сударем трупы и обнаружили.