Чтение онлайн

Поэтому я лишь благосклонно кивнул, двинувшись за учёным.

— Макар Петрович, я просто обязан вас предупредить! — проговорил я, дождавшись, когда восторги этого странного типа чуть-чуть поутихнут.

— Да? О чём? — живо поинтересовался тот.

— Тёма — кот. Все коты, как вы знаете — животные независимые. Так вот, под влиянием изменения его независимость только усилилась. Соответственно, ему не нравится, что его будут изучать, но он согласился потерпеть. Однако прошу вас: не применяйте к нему каких-то действий, которые Тёма может принять за нападение. Он всё-таки хищник… И выведен был Тьмой, чтобы убивать. Он умеет это. Не подвергайте риску себя и ваших сотрудников.

— Это… Это очень своевременное и важное предупреждение! — через несколько секунд, видимо, взвесив за и против, отозвался Полосков. — И, тем не менее, мы сможем взять у него на изучение кровь, шерсть и, возможно, кусочек когтя?

— Я договорюсь с Тёмой. Просто скажите мне об этом заранее, — улыбнулся я, стараясь не думать, что ещё они взяли бы у кота на изучение, если бы не мои слова.

— Это несколько сужает круг наших возможностей… Но мы справимся! Составим чёткий путь!.. — Полосков схватился за бородку, подёргал её, а затем продолжил: — Найдём, что нравится Тёме! Договоримся с ним! Мы же договоримся с тобой, чёрный зверь?

— Мэ-э… — с сомнением заметил Тёма, идущий рядом со мной.

— Мы попробуем! Мы обязательно попробуем! Ты не сомневайся! — не стал сдаваться Полосков, но ответа уже не удостоился.

Поднявшись на второй этаж здания, мы прошествовали по длинному полутёмному коридору до двери с табличкой «Отдел изменённых зверей». Как оказалось, помимо Полоскова, в отделе трудилось ещё трое его помощников.

Первым был мужчина лет тридцати, которого мне представили как заместителя Полоскова. Звали его Увальнев Святослав. И понравился он мне чуть больше своего шефа. Но только чуть-чуть. Такой же фанатик от науки, готовый на всё ради результатов.

Были и ещё два помощника: Полякова Лада, миловидная улыбчивая шатенка, которая занималась административной частью работы, и Борис Трясогуз, уже вставший на путь фанатизма, но пока сохраняющий человеческие черты.

Да, я не любил учёных! И отчасти этому способствовала память Андрея, которая подсказывала: при сильном увлечении предметом исследований и слабом моральном стержне у этих ребят кастрюлю иногда срывает так, что легче пристрелить, чем объяснить им, в чём они неправы.

К сожалению, наука и мораль нередко выступают по разные стороны баррикад. Потому что мораль — это продукт не только культурной стороны общества, но и религиозной. А вера и наука в том же мире Андрея уживались с большим трудом: в основном, из-за атеизма, процветавшего в научных кругах. Впрочем, в этом мире ситуация была ненамного лучше…

Можно сколько угодно рассуждать, что такое «хорошо», а что такое «плохо», но только религия даёт однозначный ответ на вопрос, почему «хорошо» — это «хорошо», а «плохо» — это «плохо». И именно этот ответ позволяет укрепить внутренний моральный стержень.

И, конечно, есть люди, которые без всякой веры могут взрастить в себе твёрдые ориентиры. Вот только одно дело — взращивать в себе моральный стержень, а совсем другое — получить его просто по факту веры и погружения в неё. Среди религиозных людей тех, кто обладал твёрдыми принципами, было, конечно же, больше.

Правда, что получено легко — легко и уйдёт. Память Андрея хранила в себе примеры тех, кто отказался от христианства, обратившись к другим верованиям — и очень быстро потерял и моральные ориентиры, и твёрдые принципы, взамен став творить лютую дичь.

Так или иначе, я и в этом мире к учёным относился настороженно. Слишком легко перейти от принципа «всё на благо науки» к «цель оправдывает любые средства». А последний принцип мне никогда не нравился. И не потому, что я чистоплюй, а потому что он буквально провоцировал ни в чём себе не отказывать.

И ни капельки себя не сдерживать.

Как только фраза про цель и средства прозвучала — считай, всё! Значит, ты сам не знаешь, а уже катишься по дороге из благих намерений прямиком в ад. Причём имея шансы нырнуть в него с головой ещё при жизни.

— Займёмся возможностями Тёмы! — провозгласил Полосков после взаимного представления меня и коллег. — Любезное животное, вы не могли бы нам продемонстрировать, что вы умеете? Э?

Впрочем, тут же побледнел и добавил, замахав руками:

— Нет-нет, я, конечно же, не об убийствах!..

— Муа? — разочарованно мявкнул Тёма, запрыгивая на один из столов.

— Ну… Э-э-э… Давайте посмотрим на ваше перемещение! — придумал Полосков, пока я с любопытством наблюдал за его попытками наладить контакт. — Покажите нам ваше перемещение, пожалуйста… Просто… Э-э-э… Переместитесь!

Тёма пару секунд, не моргая, смотрел на замерших учёных, а затем грациозно спрыгнул со стола и метнулся в тёмный угол между двумя большими аппаратами.

Где и растворился в темноте, чтобы через секунду появиться у нас за спинами: на высоком шкафу, достающем почти до потолка, отчего туда не попадал свет.

— Мауа? — поинтересовался Тёма, с полным превосходства видом вылизывая лапу.

— О-о-о-о-о! — восхищённо выдал профессор, непроизвольно дёргая себя за воротник белого халата.

— Ого-о-о-о! — протянул его заместитель, глядя на Тёму взглядом, полным обожания.

— А как это он? — заинтересовалась Лада, обернувшись ко мне.

— Да если бы я знал… Но я не знаю. Просто перемещается, и всё, — я развёл руками.

— И прямо вот мгновенно, да? А какая дальность? — уточнил Борис.

— И есть ли задержки? — с горящими глазами подхватил Увальнев.

— Когда я попросил его прийти к вам, он задержался на несколько секунд. Значит, перемещение в пределах города занимает какое-то время. К тому же, насколько я понял, есть ограничение в расстоянии, особенно на новых для него территориях… — добавил я, вспомнив слова Ивана Ивановича.

— Мя! — поддакнул Тёма со шкафа.

— Но цифры он, как вы сами понимаете, не озвучивает! — закончил я.

— Мы всё узнаем! — тряся бородкой, пообещал Полосков. — Мы придумаем способ и узнаем! Это прекрасно! Прекрасно! Какой великолепный экземпляр! А можно… Любезнейший Тёма, можно посмотреть на ваши когти?..

На столь расплывчатый вопрос Тёма ответил так же невразумительно: свесил лапу и выставил свои мини-кинжалы.

— О! Нет-нет! Я неправильно попросил… Лада, милейшая моя, займитесь пока с Фёдором документами! Надо, чтобы этот прекрасный зверь был на учёте! Нам совсем не надо, чтобы на него охотились… Нам надо, чтобы мы его изучали!.. А вы, Тёма, спрыгивайте вот… Вот на тот стол! Мы проверим ваши прекрасные когти… Дадим вам что-нибудь ненужное подрать…