Чтение онлайн

Как мне шепнула Покровская, Володя был единственным из наших однокашников, чьё происхождение давало повод задирать нос. Род Патриарховых был старый, крепкий, большой и очень богатый. Но сам Володя, на удивление, оказался весёлым, компанейским и жизнерадостным.

Третьей группой были ребята, чьи рода большей частью относились к элите Ишима. Среди них выделялась Вася, которую можно было причислить к общекняжеской элите, и близнецы Песцовы — брат и сестра — чей род владел торговыми и промышленными предприятиями по всему княжеству. Их, кстати, перевели в Васильки в последний момент, когда стало понятно, что на втором году обучения так и останутся два свободных места.

Все остальные «ишимцы» относились к элите города и окрестностей. Это были уже знакомые мне Пётр Беломорцев и Евдокия Овсова, а ещё Руслан Федосеев и Ярополк Коновалов, чьи рода занимались сельским хозяйством в окрестностях Ишима.

Ну а ещё, естественно, был я, весь такой красивый. И тоже, как и Покровская, стоял особняком. Правда, в отличие от девушки, изгоем не был. Мало того, что общался с Васей, Ямским и Псковичем, так ещё и почти сразу сошёлся с Патриарховым — впрочем, тот дружить умудрялся со всеми — и, как это ни странно, с Песцовыми. Последние сходу пошли со мной на контакт: вероятно, благодаря Василисе, которая провела на мой счёт активную рекламную кампанию.

Так что злобные взгляды, которыми одаривали меня «покровские» и некоторые «ишимцы», я благополучно игнорировал. А они пока не решались на активные действия, не зная, чего от меня ждать.

И тем самым упускали момент, когда «безродыша» можно было как-то приструнить. Как минимум, рискнуть это сделать.

Впрочем, упускали они его ещё и потому, что каждый вечер я был занят: шёл после уроков на дополнительные занятия, подтягивая знания по всем предметам.

А преподаватели, между тем, уверенно заявляли, что пара недель такой активной учёбы без роздыха — и я догоню «однокашников».

Ну а дальше мне предстояла сущая малость: вырваться вперёд, обогнав весь курс в плане навыков и знаний. Причём оторваться настолько далеко, чтобы дружить со мной было выгоднее, чем враждовать.

В ночь на четвёртое сентября был обнаружен новый труп. И снова в Княжеском училище Ишима. По распоряжению сиятельного князя Дмитрия Дашкова, вокруг всех городских училищ для двусердых выставили усиленную охрану. Под программу не попало разве что наше отделение, так как официально относилось к Покровску. Впрочем, судя по недовольному виду, Мария Михайловна собиралась вскорости исправить эту несправедливость.

А ещё в тот же день мне позвонили с неизвестного номера. Как оказалось, это были те самые знакомые Попросного, которые хотели поизучать Тёму взамен на помощь с постановкой на учёт.

— Фёдор Андреевич? Здравствуйте! Вас Макар Петрович Полосков беспокоит. Я звоню по поводу вашего кота… Номер мне дал господин Попросный, знаете его?

— Да-да, здравствуйте. Знаю. И ждал вашего звонка, — отозвался я.

— Фёдор Андреевич, подскажите, а когда мы можем с вами встретиться? — уточнил Полосков, явно горя нетерпением по ту сторону трубки. — Нам бы хотелось посмотреть на вашего удивительного зверя! Обсудить предстоящие исследования!..

— У меня сейчас очень плотное расписание занятий, Макар Петрович… — терпеливо признался я. — В будние дни я свободен с восьми вечера, ну или рано с утра. А в выходные, конечно же, можем договориться на любое время.

— Не надо ждать выходных! Приезжайте сегодня после восьми! — чуть ли не дрожащим голосом отозвался Полосков. — Приедете?

— Хорошо… Только скажите, куда, — не стал я отказываться, памятуя о том, что легализация Тёмы мне очень нужна.

А спустя пару часов написал Пьер: сообщил, что подготовил документы по моему вопросу. С ним я договорился о встрече на следующее утро перед учёбой. И, вызывая вечером бричку, снова задумался о покупке машины. Всё же кататься на такси — это слишком расточительно. Хоть и удобно, не стану спорить — особенно во время вечерних пробок.

Учёный городок, куда я приехал, был построен на юго-западной окраине Ишима. Стоящие особняком домики и здание научного учреждения прятались от посторонних глаз на огороженной территории. И на входе туда действовал строгий пропускной режим.

Пропуск мне выписали заранее, так что проблем не возникло. А вот внутри ещё пришлось погулять, чтобы найти нужное строение. Я шёл по аккуратным дорожкам, вымощенным плиткой. Смотрел на яркие фонари, на подстриженный газон, на гуляющих повсюду двусердых учёных, на яркие вывески заведений, открытых лишь для жителей городка… И раздумывал, а не пойти ли мне в науку?..

Буду жить в таком вот городке, по вечерам ходить без страха в какой-нибудь трактир, а днём — заниматься научными изысканиями. И жильё мне выделят, и доход будет хороший — красота же? И сам себе отвечал: скукота! Не настолько я увлечён научной сферой, чтобы всю жизнь провести в оторванном от мира месте. Хотя, конечно, несколько дней так бы пожить не отказался.

На пороге научно-исследовательского корпуса меня уже встречал притопываюший от нетерпения Полосков. Выглядел он как классический доктор или учёный из века эдак девятнадцатого в мире Андрея. Козлиная бородка, какое-то артефактное пенсне, брюки со стрелками и даже пиджак — но не кафтанного типа, как принято здесь на Руси, а франкского кроя.

— Фёдор Андреевич! Здравствуйте! А где ваш… Эм… Питомец? — забеспокоился учёный, нервно разглядывая меня через пенсне. — Я надеялся, он будет с вами…

— Тёма, покажись, будь добр! — позвал я кота.

Прошло несколько секунд, и моё чудовище вылезло из тени под свет фонарей.

— Он прямо вот сам ходит? — удивился учёный, всплеснув руками.

— Он перемещается, — пояснил я. — Когда я подошёл, его здесь не было.

— О, какая удивительная способность! Как думаете, получится её как-нибудь изучить? — ещё больше обрадовался Полосков.

— Вам виднее, вы же учёный! — я улыбнулся.

А сам успокаивающе подмигнул Тёме: мол, давай не будем этого, в пиджаке, сразу на лоскутки рвать. Может, он в глубине души человек хороший — просто учёный на всю голову?

— В самом деле… — тем временем умилённо лепетал Полосков, не отрывая взгляда от кота. — Ну пойдёмте! Пойдёмте же ко мне в лабораториум! Мне не терпится осмотреть этот выдающийся образец! Подумать только! За столько веков первый изменённый кот! Его определённо нужно изучить!.. Как можно подробнее!..

На последних словах Тёма недовольно мявкнул. И я был с ним согласен.

Полосков мне не нравился. От бородки до ботинок. Такому дурню от науки хватит фанатичной глупости, чтобы попытаться отжать Тёму под тем или иным предлогом. А то и вовсе выкрасть. Хотя Тёма — это, конечно, не то животное, которое стоит красть…

Тем не менее, нужно было поставить кота на учёт. Значит, придётся ещё какое-то время оказывать Полоскову содействие в исследованиях. Во всяком случае, пока Попросный не закроет с ним сделку.