Чтение онлайн

– Завтра?

– Ну, до двенадцати мы вряд ли разойдемся, - смеется она над моим удивлением.

И не только она.

Вот так, во взаимных подколах и шутках, в обмене успехами и достижениями, проходит весь вечер и полночи.

Мне так легко и свободно в компании старых друзей и новых знакомых, что я не замечаю, как пролетает время. Если меня потом спросить, над чем мы так безудержно хохотали, и куда подевалась моя обычная скованность, неизменная спутница на шумных сборищах, я ни за что не смогу ответить. Но так хорошо и весело мне давно не было. Этот день рождения, без сомнения, станет лучшим в моей жизни. Из уже прошедших, конечно.

И, конечно, одним из главных хедлайнеров волшебности этого дня был Никита. Он сдержал обещание и безупречно вписался в нашу теплую компанию, был исключительно любезен и открыт. Даже рассказал пару баек из своей жизни в Лондоне и о нюансах обучения в английской школе. Я смотрела на него и не узнавала. Но была благодарна ему за то, что пересилил себя, для меня это было важно.

А когда он зовет меня танцевать, я не сразу понимаю, что он не шутит. Но, конечно же, охотно с ним иду.

Обнявшись, мы качаемся в такт музыке в полумраке танцпола и не сводим друг с друга сверкающих от переливающихся разноцветных огней глаз.

– У меня для тебя еще один подарок, - наклоняясь ближе ко мне, почти шепотом произносит Никита.

– Какой?
– одними губами спрашиваю я.

– Привет от моей мамы. Я тебе не рассказывал, но когда после нового года вернулся домой от вас, она сказала мне: "Кира - очень хорошая девочка. Держись ее, и я буду спокойна за тебя".

Я, хоть и с трудом ему верю, не могу сдержать счастливой улыбки.

– Твоя мама действительно так сказала?

– Слово в слово. Цитата приведена полностью, авторская интонация передана максимально приближенно к оригиналу.

Я блаженно закрываю глаза и кладу голову ему на плечо. Теперь, кажется, я абсолютно счастлива.

Мне снится, что я сплю в постели Никиты в квартире его брата, где мы ночевали уже пару раз, но на этот раз я просыпаюсь не от мелодии будильника, а от настойчивых поцелуев. Ощущаю жаркие губы Никиты на своих и, не открывая глаз, охотно ему отвечаю. Во сне я чувствую себя намного раскованнее и целую его так же страстно, желая показать, что доверяю ему. Даю ему понять, как сильно он мне нужен, как сильны мои чувства к нему. Я размыкаю губы, и наши языки сплетаются, двигаясь в неистовом танце. Вскинув руки, я хватаю его за плечи, стремясь прижаться к нему еще ближе, и, ощутив жар его тела, не могу сдержать тихий стон. На нем нет футболки, и я беспрепятственно скольжу руками вниз по его спине, желая коснуться его кожи, такой теплой и гладкой под моими ладонями. Мои движения резки и лихорадочны, руки Никиты так же хаотично движутся по моему телу, сминая и слегка сжимая, словно пощипывая. Эти его действия мне неожиданно приятны, и мне не хочется, чтобы он прекращал. Я обхватываю его грудь кольцом своих рук и вжимаюсь в него, не оставляя между нашими телами ни миллиметра свободного пространства. Мы становимся одним целым, как сиамские близнецы, но Никита вдруг отстраняется от меня.

– Ты готова?
– спрашивает, тяжело дыша и облизнув губы.
– Честно, Кир, я больше не выдержу.

Его горящий в полумраке взгляд впивается в меня и умоляет, убеждает, настаивает.

"Это же сон", думаю я, "во сне ничего не страшно. Во сне я могу даже ничего не говорить. Это просто случится, и он не узнает, что был у меня первым".

– Давай. Я готова и хочу, - шепчу я уверенно и сама первой тянусь к нему.

Но в попытке снова поцеловать его утыкаюсь не в губы, а в лоб - Никита наклоняет голову и скользит губами по моему подбородку, оставляя влажную дорожку, которую тут же холодит прохладный воздух. Движение его рта по моей шее посылает вспышки молний по всему моему телу. Дыхание учащается, срывается, я глажу его по спине, взлетаю кончиками пальцев вверх по позвоночнику и запускаю их в его густые волосы. Он отрывает губы от моей шеи и неожиданно дует на оставленный на ней мокрый след, вызывая дрожь во мне и заставляя выгнуться ему навстречу. Он тихо смеется, довольный моей реакцией, и покрывает быстрыми горячими поцелуями мое лицо. Спускается к уху и проделывает тот же трюк - увлажняет и дует, заставляя меня повторно содрогнуться от удовольствия. Это было так невероятно приятно, так удивительно сладостно, что я тону в этих ощущениях, и даже не испытываю страха перед тем, что будет дальше.

Пока вдруг не чувствую боль и не понимаю, что это не сон. Резко открываю глаза и замираю. Никита реагирует сразу.

– Что-то не так?

Чувствую, как в уголках глаз выступают слезы, и осознаю, что мой план оставить факт моей невинности за скобками провалился - отмолчаться не удастся. Поэтому честно признаюсь:

– Больно.

Боль отражается на его лице. Он ничего не понимает, но я вижу, понимаю, что он и мысли не допускает, в чем истинная причина.

– А как не больно?
– спрашивает, наконец.

– Я не знаю, - шепчу, сгорая от стыда и бессилия, от того, что разочаровываю его и не могу этого изменить.

– В смысле не знаешь? Ты… - он запинается.
– Ты..?
– теперь в его голосе слышится вопрос.

Я судорожно киваю и прячу глаза, не в силах видеть даже не удивление, а шок в его глазах.

– Вот я дурак, - внезапно смеется он, очень тихо.

Я вскидываю на него полный обиды и слез взгляд, но в его взгляде вижу лишь любовь и нежность.

– Прости, Кирча, что даже не подумал об этом. Я… Все это время я думал, что ты меня динамишь, следуя каким-то дурацким девчачьим правилам, типа никакого секса на первом, втором, дцатом свидании, а ты…

– Прости… - с трудом разжимаю я слипшиеся губы.

– Тебя-то за что?

– За… это.

– Дурочка, - теперь он не смеется, - почему ты сразу не сказала - боялась?

Я способна только коротко кивнуть, но не свожу взгляда с его лица и впитываю каждое изменение в нем, каждое произнесенное им слово.

Он с такой нежностью и даже робостью целует меня в уголок губ, что я снова готова расплакаться, уже по другой причине.

– Ты потрясающая, ты знаешь это?

Я заторможенно моргаю, слегка контуженная мыслью, что Никита не считает мой нулевой опыт проблемой, что мой главный страх оказался напрасным и что все самое страшное уже позади. И даже готова попробовать еще раз, разом забыв о боли. "Не такая уж она и сильная, на самом деле", думаю храбро.

Но Никита отстраняется.

– Эта новость требует перекура…

– Ты не куришь, - напоминаю я на автомате, будто ничего, кроме этого, меня сейчас не волнует.

– Это устойчивое выражение, - отмахивается он от критики, - я схожу в душ, освежу голову, и мы продолжим. Никуда не уходи, - улыбается он.

И мы продолжили. И я была счастлива.

Безусловно. Бескомпромиссно. Безгранично. Абсолютно счастлива.

Сегодня после школы я иду в Торговый центр, встречаться с Юлькой. Это ее последний день в городе, завтра она улетает в Париж на предстоящий показ Недели высокой моды. А оттуда сразу отправится в Нью-Йорк, где будет доказывать именитым дизайнерам, участвующим уже в традиционной неделе моды, что соответствует их концепции на этот сезон и достойно представит коллекцию на подиуме.

Я, конечно, мечтаю когда-нибудь поехать вместе с ней, не в качестве модели, разумеется, а как группа поддержки. В принципе, она бы и сейчас меня взяла, но мой загранпаспорт все еще не готов - хотя на фотографирование я уже сходила, но готовность только через месяц - плюс мне не следует пропускать учебу. Последнее полугодие как никак. Тем более моя так резко забурлившая личная жизнь все же не проходит бесследно для моей успеваемости. Я еще не "скатилась", как пугает нас классная, но уже являлась пару раз в школу с несделанной домашкой.

И вовсе не по вине Никиты, разве что косвенно. Когда мы строим совместные планы, он постоянно спрашивает у меня, не помешают ли они моим занятиям, все ли у меня сделано и выучено, и я бессовестно обманываю его, уверяя, что все готово и я совершенно свободна. Я не хочу из-за уроков пропускать свое законное время с ним, хоть наши встречи и отнюдь не редки.

Честно говоря, встречаемся мы каждый день. Когда у Никиты занятия заканчиваются позже, чем мои, я после школы приезжаю к нему в универ, и оттуда мы едем или куда-нибудь развлекаться - кино, кафе, просто погулять, - или сразу направляемся к нему. И там тоже кино, еда, но уже не просто. Эта мысль заставляет меня невольно покраснеть.