Чтение онлайн

Разговор в подобном ключе мне показался бесперспективным и я не стал спорить, чем вызвал неудовольствие и недоумение Сюняева. Он привык, что, став в оппозицию, немедленно получает щелчок по носу, отчего у него в кровь выделяется адреналин, и он переходит в активную фазу. Иных способов перевести его в эту фазу я не знал. Но, честно говоря, не считал нужным делать это в преддверии "подбития бабок". Сюняев, однако, получил свою дозу адреналина, завязав баталию с Зурабом, и к обеденному перерыву активизировался до такой степени, что готов был лично и в одиночку лететь прямо к "Вавилову", никуда не сворачивая и не делая перерывов для отправления физиологических потребностей.

Но, увы, его адреналин пропал втуне. Потому что сразу после обеда позвонил Спиридонов, приказал трубить отбой и заняться текущими делами. Сам же он в срочном порядке отбывает в славный город Париж на конференцию по проблемам освоения Внеземелья.

– Василий Васильевич, а как же подведение итогов? поинтересовался я.

Лицо Спиридонова на экране отразило неудовольствие.

– Я вам не нянька, - сказал он сурово.
– Шевелите там спином , перерабатывайте материал, думайте, поелику это возможно. Я буду через пару дней. К этому времени весь материал должен быть систематизирован и подготовлено аргументированное заключение. Теперь вот что. Гиря, выгони там всех, я тебе сделаю секретное поручение. Впрочем, ладно, не выгоняй - все равно растрезвонишь. Но поручение секретное. А именно: ты лично, до моего возвращения, подготовь докладную записку коллегии ГУКа по интересующей нас тематике. Подпись - моя.

– А где я ее возьму?

– Подделай.

– Как это - "подделай"?!
– опешил я, - я не умею.

– Научись. Сюняев, кстати, прибыл? Где он там?

– Да здесь рядом болтается.

– Вот пусть и подделает. Он умеет. И после этого немедленно отправьте записку в главную концелярию Коллегии. А копию - в Исполнительный Комитет ООН. В титульном списке укажите оба адреса, ясно?

– Какие еще будут указания?
– поинтересовался я. Поджечь главный корпус управления не надо?

– Ты, Гиря, дурочку-то не ломай, - посоветовал Спиридонов ласково.
– Делай, что тебе говорят, понял?

– Хорошо, я это сделаю. Но что будет потом, когда вскроется подделка? И как мы будем выглядеть?

– Это не твоего ума дело.

– В случае чего, я сошлюсь на вас.

– В случае чего ты на меня сошлешься?

– Да хоть чего, - сказал я, совершенно отчаявшись понять, что затевает Спиридонов.

– Вот когда он наступит, этот случай, тогда и будешь думать, что делать. Может он и не наступит вовсе - откуда ты знаешь?

– Еще как наступит. Нам всем дадут по шее...

– И правильно сделают. Но я так думаю, он не наступит.

– То есть по шее не дадут? А ведь мы этого вполне заслужили.

– Да, конечно, - Спиридонов скорбно поджал губы.
– Но я потом лично все сделаю, если потребуется. То есть на этот счет можно не беспокоиться.

– Василий Васильевич, а может не стоит ехать на эту конференцию. Там соберутся ученые с мировым именем, будут воду в ступе толочь - зачем вам это? Может лучше поехать на Адриатическое побережье к молодухам? Подлечиться, отдохнуть как следует?

Спиридонов посмотрел на меня испытующе.

– Что-то я раньше от тебя подобных предложений не слышал. Это, небось, Калуца тебе напел? Что он там тебе наговорил относительно моего внутреннего облика?

– Да так, мелочи. Нездоровый цвет лица, нездоровый образ жизни. Нервная система на грани истощения...

– Врешь и не краснеешь. Стыдно! Я ведь тебя насквозь вижу. Ладно, потом доложишь. А конференция действительно очень представительная. Я им доклад сделаю.

– Василий Васильевич, что ты затеваешь? Мутная игра!

– Вот теперь в точку попал. Именно мутная. План у меня, Петя, простой, как огурец. Хочу, чтобы они задергались и начали паниковать. Они ведь привыкли, что игра всегда идет по их правилам. И ожидают от нас каких-то логичных ходов. Понимаешь, они в своей бюрократической простоте даже не могут себе вообразить, что я, например, могу поехать на конференцию и изложить все матариалы нашего дела. А потом уже поздно будет мне рот затыкать.

– Но ведь это несерьезно, Васильевич!
– воскликнул я.

– Именно несерьезно. А почему всегда нужно серьезно? Почему все бумажки всегда должны быть с печатями? Они, печати эти, от Бога нам даны что ли? Мы ведь сами их выдумали, а теперь эти печати владеют нашими душами... Я вот недавно обнаружил, что если написать вранье, а сверху поставить печать, то уже как-то и сам начинаешь верить этому вранью. Ты не замечал за собой?

– Нет, - сказал я не очень уверенно.

– Ну, ты еще молодой - заметишь.

С тем Спиридонов и убыл. А я отправился вправлять адреналин Сюняеву. После того, как я это сделал, мы с ним и с Зурабом сели выполнять поручение шефа. Самое странное, что работа у нас спорилась необычайно, и из под пера Сюняева выходили фразы удивительной плавности и красоты. Начиналась записка так:

"Довожу до Вашего сведения, что в результате служебного расследования по факту аварии рейдера "Вавилов" выявлены следующие факты..."

После короткого обсуждения фраза была признана вершиной административного восторга и оставлена, как есть. Далее в документе были кратко изложены хронология событий и выявленные факты, после чего следовали выводы и резюме. Этот документ мы размножили в пяти экземплярах, на каждом из которых Сюняев виртуозно исполнил подпись Спиридонова. Мы взяли себе по экземпляру, а оставшиеся два запечатали в пластиковые конверты и служебной почтой направили в адреса, указанные Спиридоновым. Следующие два дня мы в том же составе готовили заключение по делу, а утром совершенно неожиданно явился Спиридонов, очень свежий и замечательно бодрый.

– Что это вы тут занимаетесь самодеятельностью?
– спросил он, здороваясь с каждым за руку.
– Письма строчите, подписи подделываете... Это как называется?

При этом рот у него был до ушей.

– Так и вы, Василий Васильевич, тоже хороши, - сказал я.
– Доклады делаете, разглашаете тайну следствия. Как конференция?

– Какая конференция?
– изумился Спиридонов.

– Как какая?
– изумился я.
– А где вы были?

– Я? На пляже, разумеется. Отдыхал, загорал. И с молодухами - тоже... Шатилов, кстати, не звонил?

– Н-нет, - произнес я, чувствуя, что у меня как-то противно засосало под ложечкой.

– Ничего, позвонит еще, - рассеянно сказал Спиридонов. Заключение написали?

– Естественно, - сказал Сюняев.

– А где блокнот Свеаборга?

Сюняев достал из внутреннего кармана невзрачный с виду блокнот и протянул Спиридонову.

– Так, - сказал Спиридонов, проходя в свой кабинет и устремляясь к сейфу.
– Значит так. Папку Калуцы я уже положил, теперь кладу блокнот и один экземпляр заключения.