Чтение онлайн

– Тогда на сегодня все, - заключил Спиридонов.
– Смех смехом, а шутки в сторону... Когда там стратоплан?

– Как, вы уже нас покидаете?
– удивился Сомов.
– Мы-то надеялись...

– Да, - подтвердил Калуца, - мы хотели вас пригласить в лабораторию, показать оборудование. Ребята просили на Спиридонова посмотреть.

– Что я слон что-ли, на меня смотреть, - обиделся Спиридонов.
– Делом надо заниматься, а не Спиридоновых рассматривать.

– Ну так и я о том же. У нас тут одни разговоры, а там можно попробовать подключиться, посмотреть, какие у кого мысли в голове...

– Как это - мысли?
– Спиридонов с опаской глянул на Калуцу.
– Мозги что ли просвечивать?

– Да нет, вообще...

– Я вам дам "вообще"! Ишь чего захотели!.. Ладно, пошли, только чтобы никаких этих ваших штучек. Нет у меня мыслей и все тут. Ну, может одна-две завалялись, - Спиридонов хитро ухмыльнулся.
– Гирю вон просвечивайте - у него вся голова мыслями забита и все мысли на роже... То есть, я хотел сказать, на лице написаны. А точнее - налицо. Это, прошу заметить, каламбур...

Сомов в лабораторию не пошел, сославшись на дела.

Мы долго шли по каким-то коридорам, спустились в лифте, опять шли, и в конце концов оказались перед той самой дверью, где я когда-то беседовал с двумя близнецами.

В комнате никого не было. Калуца церемонно усадил Спиридонова в кресло, после чего исчез. Появился он довольно скоро с целой ордой молодых людей, которые немедленно начали щелкать всякими тумблерами, тыкать на кнопки и давать друг другу советы, исподтишка рассматривая Спиридонова. Тот сидел как на иголках, озираясь и вертя головой из стороны в сторону.

– Придется потерпеть, Василий Васильевич, Аппаратура прогревается.
– сказал Калуца.
– Вон, кстати, тот знаменитый "колпак" - хотите примерить?

– Еще чего... А размер подойдет?

– Не налезет - другой подберем...

Я наблюдал за шефом и потихоньку умирал со смеху. Спиридонов, судя по всему, был заинтригован до полусмерти, ему было лестно всеобщее внимание, но в то же время боязно, как бы с ним, не дай Бог, чего не сотворили. Потому что эти умники - от них всего можно ожидать... Ситуацию я обозначил в протоколе так: клиент дозревает. Это для Сюняева. А для себя: Полкан в столярной мастерской, где ему делают будку.

Масса людей. Будки не видно. Куча стружек. Какие-то железки и деревяшки. Все кругом урчит и вертится. Стоять нельзя - придавят, а двигаться тоже нельзя - спотыкаются. Воняет, какой-то дрянью, но где-то определенно есть колбаса...

А где будка-то?!

Наконец, Калуца решил, что аппаратура прогрелась, а клиент дозрел. Он подступился к Спиридонову с "колпаком" и поинтересовался:

– Так что, Василий Васильевич, будем надевать или как?

Спиридонову, судя по всему, надевать "колпак" не хотелось, но не хотелось и ударить в грязь лицом. Молодежь по сторонам перебрасывалась замечаниями, и я даже явственно услышал: "Что, тот самый Спиридонов?" - "Тот, тот успокойся." - "А что его Калуца пасет?" - "Он же от ГУКа, а они грозятся открыть зеленую улицу. Вот Калуца и извивается."

Если это не была обещанная слава, то что же тогда? И Спиридонов, должно быть, понимал, что большего ожидать опрометчиво - надо брать то, что есть.

– Давай, - сказал он вальяжно, но тут же добавил с опаской: - А оно того... Током не шваркнет?

– Нет, нет. Безопасность гарантирую, - заверил Калуца. только и вы уж того... Думайте о чем-нибудь приличном. А то молодежь - языки, что твое помело.

– Не учи ученого, - буркнул Спиридонов и, надев колпак, повертел головой.

– Не жмет?
– обеспокоенно поинтересовался Калуца. Многие жалуются...

– Головастые не в меру, вот и жалуются...

– Если на уши сползет - предупредите.

– А что?

– Так, ничего. Предупредите и все.

– Ладно, давай включай.

– Уже включил.

– Как уже? Предупреждать надо!

– Что-нибудь чувствуете?

– Ни хрена не чувствую. Где мысли-то?

– А вон, смотрите на экран... Джордж, отойди, мешаешь.

– Где?

– Да вон же, на экране.

– Вот эти кривульки? А чего они такие кривые?

– Как думаете, такие и кривульки.

– Как умею, так и думаю... И о чем я сейчас думаю?

– Так, с виду ни о чем. Но вот эта компонента... Не нравится мне она...

Калуца принял озабоченный вид и, подойдя к стойке с аппаратурой, затеял какие-то сложные манипуляции с ручками и переключателями.

– Так, - сказал он самому себе, но достаточно громко, чтобы услышал Спиридонов, - Пока все нормально. Будем увеличивать усиление... Отфильтруем детство и юность, административные порывы оставим, а всякие там самомнения и вожделения - долой... Вот так! Очень хорошо!

– Что ты там бормочешь?
– возбудился Спиридонов.
– Ты мне говори, что надо, а я уж как-нибудь...

– Да вы не волнуйтесь, Василий Васильевич, все будет хорошо.

– Я и не волнуюсь. Сижу, как сидел.

– Волнуетесь. Вон и амплитуда выбросов возросла.

– Где возросла?

– Да вон же, на экране.

– Ничего не вижу. Было что попало и теперь что попало.

– Это для вас что попало. А для нас ваши мысли - открытая книга. Вот видите - это частота старческого маразма. А вон на том экране - в углу - спектр. И спектр этот просто убивает...

– Слушай, Калуца, что ты меня дурачишь?
– наконец сообразил Спиридонов.
– Старческий маразм... Ты давай работай! Устроил тут цирк...

– Так не мешайте. Сидите себе спокойно, думайте о своих делах.

Спиридонову, видимо, надоело это препирательство и он уставился на меня.

– Что, Васильевич, попался на кукан, - спросил я ехидно.

– Прорвемся!
– ответил он независимо.

Молодцы Калуцы, между тем, разбрелись по лаборатории и занялись какими-то своими делами, не обращая на нас никакого внимания. Именно так я себе и представлял атмосферу научного поиска.

Спиридонов затосковал, еще некоторое время осовело таращился по сторонам, а потом словно бы задремал, прикрыв глаза. Я терпеливо ждал, чем закончится представление. Закончилось оно банально. Калуца установил, что Спиридонов спит.

– М-мда, - произнес он.
– Редкий экземпляр. Спит как сурок, несмотря на то, что сигналы играют зорю... Ну, пусть спит... Владислав, попробуйте обработать и выдайте ИПП-карту.

Один из молодцев кивнул, а Калуца подошел ко мне.

– Как впечатления?
– поинтересовался он.