Чтение онлайн

– А почему ты мне раньше не говорил про этот заряд? Что за заряд еще?!
– возбудился Калуца.

– Я говорил, - тихо сказал Сомов, - но ты ведь никого кроме себя не слушаешь. Ты все хочешь успеть сам. Ты никого толком не посвящаешь в свои планы, даже Шеффилда. Учеников своих держишь на побегушках, темниловку устроил и многозначительность...

– Я? Устроил?
– Калуда растерялся.

– Понимаешь, Ричард, ты с ними играешь в их игры. Зачем?

– Как будто у меня есть выбор!

– Есть. Не знаю... Но, кажется, он есть. Знание, прежде чем стать истинным знанием должно пройти стадию веры. И это хорошо. Но чем быстрее эта стадия будет пройдена, тем лучше. Тем быстрее оно будет пущено в оборот. А ты пытаешься двигаться путем Христовым - ничего, кроме фанатизма, из этого не получится.

– Ну, знаешь ли.., - прохрипел Калуца багровея.
– От кого другого - но от тебя я этого не ожидал...

– Я сказал, что думаю, - Сомов посмотрел в глаза Калуце.
– Потому я тебе и друг, что поступаю именно так. И я имею на это право.

– Однако же своими правами не следует злоупотреблять, сказал Калуца примирительно.
– Поговорим об этом после.

– Хорошо, поговорим.

– Что за черт!
– воскликнул Спиридонов.
– Я думал, у вас тут мир и общий лад, а вы еще и сами не разобрались, кто прав, кто виноват. Какого же, спрашивается, дьявола вы меня в это дело впутали?! Не-ет, я не желаю участвовать в дрязгах... Еще чего! Что, мне делать больше нечего? Я вон... И, это... Нет уж, дудки! Гиря, собирайся... Славу еще обещают... Босяки!

– А вопросы?
– остановил его я.

– Какие еще вопросы? Нет вопросов!

– Почему не забрали информацию с "Вавилова"?

– Потому.., - начал Калуца, но Спиридонов на дал ему закончить.

– Мы что, не идем?

– Нет, конечно, - сказал я.

– А вроде уже собрались, - Спиридонов озадаченно пожал плечами.
– То идем, то не идем. Ничего не понимаю... Так что, сидеть?

– Сидеть, - подтвердил я.
– И еще долго.

Спиридонов, судя по всему, вскочил на любимого конька и решил повалять Ваньку. Чего он добивался, было понятно стабилизации обстановки. Это и произошло. Сомов одобрительно заулыбался, Калуца же страдальчески сморщился. Но вопрос, который я задал, повис в воздухе. И создавалось впечатление, что отвечать на него никто не собирается. Это меня беспокоило. Потому что, вероятно, информация, собранная Калуцей в процессе экспериментов, представляла немалый научный интерес, но о ней словно бы забыли.

– Так что же случилось с информацией, - повторил я, вмешиваясь в процесс умиротворения.

– Да, - поддержал Спиридонов, - что с ней случилось? А кстати, что за информация?

– Я имею ввиду информацию, накопленную Калуцей в памяти его системы.

– С ней, полагаю, ничего не случилось, - ответил Калуца.
– Она сохраняется на магнитных носителях, защищена от разрушающего действия излучений, температуры и прочих факторов. За нее можно не беспокоиться.

– Это понятно. Но где именно находятся эти носители?

– На борту "Вавилова", разумеется.

– То есть, ею никто не интересовался?

– Собственно, никто и понятия не имел о ее существовании.

– Почему же вы не приняли меры к ее изъятию?

– Я не имел такой возможности, - сказал Калуца и посмотрел на Сомова.

– Дело в том, что когда нас снимали с борта "Вавилова", Калуца отсутствовал, - пояснил Сомов.

– Еще новости, - пробормотал Спиридонов.
– Где же он в это время обретался?

– Он был не в себе. То есть, вместо него присутствовал Асеев. И мы с ним решили оставить все как есть. Законсервировали оборудование, загерметизировали отсек...

– Вы решили?
– удивился я.
– Странное решение.

– Вот что, - вмешался Спиридонов.
– Давайте кончать. Гиря затронул ключевой вопрос. Я понимаю, вы могли забыть информацию в суматохе спасательной операции. Но я ни секунда не верю, что в тот момент, когда готовилась комиссия по "Вавилову", вы не предприняли никаких мер к тому чтобы заполучить эту информацию. Слышите, уважаемый Ричард Яковлевич, я в это ни секунда не верю. И не пытайтесь меня надуть - этот номер не пройдет.

Кадуца изумленно вскинул брови.

– Василий Васильевич, мы у вас на подозрении? После всего, что было?

– А что было? Выпили бутылку - это еще не союз сердец. Так что уж будьте любезны...

– Хорошо, я открою вам главный секрет, - Калуца сделался серьезен.
– Я не хотел пока затрагивать данный вопрос, поскольку он меня не касается. Вернее... Мне наплевать и на эту комиссию и на все другие. Но мне нужна моя информация. Она мне нужна принципиально, и я плюю на все условности!

– Ну так вот то-то же!
– сказал Спиридонов, усаживаясь в кресле поудобней и вытягивая ноги.

– Да, действительно, тогда на "Вавилове" мы, а вернее оказать, Асеев, решили ничего не трогать. Посудите сами, в каком мы были состоянии. Свеаборга надо было срочно эвакуировать на Землю, с Сомовым тоже происходили странные вещи... И в этой ситуации мы должны были объяснять капитану "Генуи", что необходимо взять на борт какое-то оборудование с "Вавилова", предназначенное неизвестно для чего? Асеев уже знал, что "Вавилов" никуда не денется. И он справедливо полагал, что на "Вавилове" наша информация лучше сохранится. А когда появится компетентная комиссия, она обнаружит эти магнитные носители и спросит у оставшихся в живых членов экспедиции, что на них записано. И компетентно во всем разберется. Но он ошибся, и вот в каком пункте. Никакой комиссии ГУКа на "Вавилове" не было.

Спиридонов даже рот открыл от изумления!

– Погода, погоди...
– сказал он.
– Как это не было? А отчет, а рекомендации? А подписи - аж целых пять штук?.. Как это не было?!

– Подписи подлинные. А все остальное - липа.

– Липа?

– Липа, липа, Василий Васильевич, или, говоря образно, клюква развесистая.

– Липа!
– Спиридонов вдруг вскочил и забегал по кабинету.
– Ах, я, старый осел!

– Ну, это вы, Василий Васильевич, перегнули палку, заметил я как бы вскользь.
– Осел - это вьючное животное, а вы...

– Что?!
– Спиридонов остановился и выпучил глаза.
– То-то я смотрю, эти говнюки ко мне один за другим являются. А, Гиря? Ты все понял?

– Нет, Васильевич, не все. Совершенно непонятно, на кой черт им это было нужно?

– Кому?

– Ну, этим вашим приятелям?

– Зачем?.. А черт же их знает, зачем. Вот ты сядь и подумай, зачем.

– В принципе, это вполне объяснимо, - сказал Сомов. Корпоративный интерес. Административный инстинкт самосохранения. Боязнь потерять лидирующие позиции и сферы влияния. Боязнь того, что вскроется несостоятельность концепции освоения Внеземелья и ГУК утратит привилегированное положение среди других ведомств в плане обеспечения ресурсами и кадрами. Это, разумеется, схема, и мотивы поведения разных лиц могут отличаться, но в целом...