Чтение онлайн

– Что ты хочешь там обнаружить?

– Судовые документы - раз. И магнитные записи в экспериментах Калуцы.

– Это точно, что они там?

– Что касается записей, то больше им быть негде. Если, конечно, пришельцы не пошарили. Они - могли, а больше некому.

– Пришельцы - существа гипотетические, а информация Калуцы?

– Я этого утверждать не могу. Но для расследования это значения не имеет.

– А документы? Они ведь могли храниться в центральной рубке.

– По правилам - нет. И потом, у меня есть сведения, что они находятся в шестом кессоне. На "Вавилове" их восемь. Нужен шестой.

– Кто их там забыл?

– Свеаборг. По указанию Асеева.

– Что, предсмертного указания?

– Нет. И в этом все дело. Если документы там, значит это было посмертное указание. Если не предполагать, что Свеаборг по своей инициативе их там спрятал. Но подумай, какие у второго пилота для этого могли быть мотивы. Он же не знал всей подоплеки полета. Это мог сделать сам Асеев до аварии, но, опять же, зачем? И то, и другое - глупость. Асеев не мог знать заранее, что случится авария. А Свеаборг...

– Погоди, погоди, а если мог?
– перебил Шатилов.

– Тогда... тогда, Олег, тем более надо обследовать "Вавилов". Ибо - сам понимаешь... Это называется диверсия, и тут уже шутки кончаются. Но в это я ни секунды не верю, потому что Асеева я знал лично. Это исключено.

– Пожалуй... А Свеаборг?

– Зачем? Он что - сумасшедший? Он - второй пилот, навигатор. Кому, как не ему должно было быть известно, что при аварии сначала спасают людей, потом - судовые документы, а уже после - все, что удастся спасти...

– Но ведь авария-то серьезная. Мало ли.

– Свеаборг действовал в высшей степени рационально. А ведь он не специалист по ЯДУ. Равно как и Сомов - не пилот. Это, кстати, косвенно подтверждает нашу версию.

– Да, если все было так, как описано в вашем послании.

– А если не так, то тем более надо лететь и узнать, как. Есть акт вскрытия Сомова? Где он? Я его не обнаружил, как ни старался. Вопрос, простой: когда наступила смерть? Это установлено?

– Да. Он не мог участвовать в отстыковке реактора. Медицинская экспертиза установила момент смерти, а баллистический анализ и расчеты времени по траектории показали, что Сомов умер за восемь часов до взрыва реактора. Вот этого все и перепугались. И отсюда начался сыр-бор.

– Да уж! Кто-то проделал сложнейшую техническую операцию, а кто - неизвестно, живые не обладали необходимыми навыками, а мертвые были уже мертвы. А они ведь еще и погасили скорость, выбрали траекторию, да так ловко, что "Вавилов" остался в пределах досягаемости.

– Свеаборг - навигатор, он мог сделать необходимые расчеты.

– А отстыковать реактор?

Шатилов развел руками.

– Так что надо лететь, - заключил Спиридонов.
– Попробуй это вдолбить членам Коллегии.

– Попробую, но только в индивидуальном порядке.

– Реноме хочешь соблюсти?

– Хочу. А ты хочешь шум поднять до небес?

– Нет, не хочу. Давай в приватном, если считаешь, что так удобней. Кто сообразит, что к чему - будет наш сторонник. А кто нет - противник. Таким образом, среди противников окажутся одни дураки и успех нам гарантирован. Как считаешь?

Шатилов вздохнул.

– Если бы умные всегда побеждали дураков, тогда ничего и не было бы. Я, между прочим, был против этой аферы с прятаньем концов в воду. Но меня убедили.

– Кто именно?
– быстро спросил Спиридонов.

– Давай не переходить на личности. Все хороши! Один ты у нас, чистенький.

– Это потому, Олежек, что я не лез в большие кресла. Я давно понял, что в больших креслах уже не работают - там кресла охраняют.

– Это потому, что у тебя, Васек, на роже написаны все твоя мысли. А в больших креслах мыслей нет - там одни глубокие раздумья, - в тон ему ответил Шатилов.

– Так когда летим?

– Ишь, какой скорый! Летим... И потом, ты что, сам туда собрался?

– А как же! Я вообще-то думал, что полетят все заинтересованные лица. Всей коллегией и полетите, а я спецпредставитель от Чарли. А что?

– Ты это с-серьезно? И статус уже себе припас!.. Шатилов даже привстал от избытка возмущения.

– Почему нет? Представляешь, какая реклама нашему ведомству? Весь ареопаг в полном составе. Тайная вечеря! Двенадцать апостолов летят к звездам!

– И один Иуда...

– Это кто Иуда? Это я-то Иуда?! Я сейчас не помотрю, что ты начальник, врежу промежь глаз...

– Всех продал, всех... Смотрите, мужики, - вы свидетели, - Шатилов повернулся к нам и подмигнул.
– Э-эх, жизнь... Ведь как высоко взлетишь, почти уже в самые высшие сферы, так нет же тебе - найдется один такой Спиридонов, продаст с потрохами и обратно купит, и опять ты - ноль.

– Ладно, не прибедняйся - я на твои прерогативы не покушаюсь. Я ласковым словом действую. А за Иуду - ответишь. На страшном суде Господь тебе все припомнит и низринет в геенну огненную, в купель неопалимую... Или как там?..

– Никуда ты не полетишь, разве что с крыши на чердак, мстительно сказал Шатилов, - Нечего там тебе, старому хрену, делать. Скажи лучше, кого из своих предлагаешь в комиссию.

– А у меня все хороши - бери любого.

– Гиря вел дело?

– Я вел дело. А Гиря так, палка в колесе.

– Вот вы как, Василий Васильевич?
– сказал я.
– Ладно... Я, между прочим, все пишу в протокол.

– Гиря и полетит, - констатировал Шатилов.
– А ты будешь сидеть здесь, ждать радиограммы и пить сердечные капли.

– Утвердили, - согласился Спиридонов.
– Но я буду всем команды давать: что, куда и как. Я это люблю, чтобы командовать. Я, если хочешь знать, еще с детства командирский голос вырабатывал. Мне дед насоветовал. "Вырабатывай, - говорит, - Васька, командирский голос начальником будешь". Ну я, бывало, выйду на обрыв и ору на всю округу. Однажды весь день орал и осип. А мать еще и выдрала за то, что, будто бы, я в погреб лазил и банку сметаны слопал. А сметану не я слопал - ее неизвестно кто слопал... Тоже была загадочная история... Слушайте, мужики, что это вы закрути...