Чтение онлайн

На дороге, напротив крыльца, буксовал грузовик. Возле него в расстегнутом ватнике бегал вчерашний солдат Ибрагимбеков и, не обращая внимания на грязь, летящую из-под колес, подсовывал туда обломки досок. Кроме Ибрагимбекова здесь было еще несколько только что демобилизованных после срочной службы в недалеком гарнизоне. Бывшие солдаты решили поработать на стройке — получить трудовую профессию. Поселились они все вместе в старом общежитии барачного типа, без всяких удобств, и на новом месте чувствовали себя пока неуютно и неуверенно. Не унывал, кажется, только один Ибрагимбеков.

Саша скрутил с баллонов манометры и вместе со шлангами спрятал их в унитаз с засохшим цементом на дне, прикрыл сверху досками и только тогда направился к буксующему грузовику.

Просто удивительно, как легко собирается на стройке народ. Что бы ни случилось, всегда найдутся желающие помочь, посоветовать и просто так — поглазеть.

Возле грузовика сейчас толпилось уже человек десять.

— Скорость давай! — размахивая руками, кричал Ибрагимбеков, — скорость давай, дарагой!

— Не торопись, — посоветовал шоферу Алябьев — добродушный сварщик лет сорока. — Ты назад немножко сдай…

— Не надо! Зачем назад? — встревоженно закричал Ибрагимбеков. — Только вперед! Полный вперед!

Чуть в стороне, так, чтобы на него не попадала летящая из-под колес грязь, стоял длинный сварщик Очкарев. Засунув руки в карманы, он чуть покачивался на каблуках, и губы его презрительно кривились: он смотрел на машину так, словно вытащить ее было дело плевое.

Очкарев казался еще выше от того, что жесткая брезентовая куртка сидела на нем, словно пошитая на заказ.

Между тем Ибрагимбеков и Алябьев продолжали суетиться, и колеса машины все глубже и глубже зарывались в грязь. Шофер наконец не выдержал: обматерил и Алябьева, и Ибрагимбекова, а потом выскочил из кабины. Посмотрел на заднее колесо, засвистел что-то и хмуро взглянул на собравшихся. Да так, насвистывая, и направился по тропинке к сосновой рощице, за деревьями которой рокотал трактор.

Ибрагимбеков сокрушенно посмотрел ему вслед.

— Э-э… — махнул он рукой. — Глупый совсем.

— Ты не слышал? — подвигаясь к Алябьеву, спросил Саша. — Газ привезут?

Алябьев посмотрел на него и засмеялся.

— Какой газ? Зачем? Наши «козу» пошли пропивать… Какой газ может быть? Пошли с нами.

«Козой» называли на стройке талоны на бесплатное молоко, которые иногда удавалось обменять на деньги в буфете кафе.

— Не… — вздохнув, покачал головой Саша. — У меня еще дел много.

Не одобрял он этого обычая, но и не протестовал: «козу» пропивали не все и не каждый раз, а только в случае простоя, когда рабочий день невольно укорачивался. С досады, так сказать.

— Пошли, Миша, — позвал Алябьева Очкарев, и Алябьев извиняюще подмигнул Саше и побежал догонять товарищей, которые уже двинулись в сторону кафе.

Карнаухов проследил за ними долгим взглядом, потом усмехнулся, пожал плечами и зашагал в обратную сторону, по тропинке, бегущей к сосновой рощице. Ему сегодня нужно было увидеть дядю.

Дядя жил в Ручьях, поселке, который стоял здесь еще когда ни о каком городе и не мечтали. Жили здесь рыбаки — рядом, сквозь прозрачный сосновый перелесок, виднелась полоса залива.

Чуть в стороне от Ручьев стояли бараки временного поселка. В этих времянках таилась какая-то упорная сила: они отняли у Ручьев даже собственное имя. Сами коренные ручьевцы и те на вопрос, где живут, отвечали: «Во Временном…» — и, ошибившись невзначай, говорили, в сущности, истинную правду — поселок Ручьи доживал свои последние дни.

Временность здесь чувствовалась во всем. Уже никто не заботился о ремонте домов, и даже упавшие заборы не чинили: поднимут прясло, подопрут чем-нибудь, что попадет под руку, и — пускай стоит сколько выстоит.

Среди этого небрежения дом Сашиного дяди заметно выделялся. Во дворе было аккуратно прибрано, а к крыльцу вела широкая, хорошо расчищенная дорожка.

Саша отряхнул на крыльце ботинки от налипшего к ним мокрого снега и вошел в дом.

Дядька сидел на кухне возле обеденного стола и вырезал что-то из деревянного чурбака. Присмотревшись, Саша догадался, что вырезает он ковшик. Последнее время дядя пристрастился к поделкам и все свободное время только резьбой и занимался.

— А! — дружелюбно проговорил он, лукаво взглянув на Сашу. — Строитель… Чего же не заходил давно?

— Так… — Саша пожал плечами. — Времени не было.

Он побарабанил пальцами по столу и, заметив на приступке буфета тарелку с крепкими зелеными огурцами, удивился:

— Огурцы?!.

Дядька что-то хмыкнул и, переставив тарелку на стол, предложил:

— Угощайся!

Саша рассеянно взял огурец и уже было поднес его ко рту, но вовремя почувствовал неладное — огурец был слишком легким.

— Шутишь все… — Он положил деревянный овощ на тарелку.

— Да чего же не пошутить. — Дядька утер навернувшуюся от смеха слезу. — Веселее-то и жить легче, племянничек.

— Ну да… — Саша согласно кивнул. — А я с тобой поговорить пришел… По делу.

— Поговорить? — Дядька отодвинул огурцы в сторону. — Поговорить — это хорошо… А то мои квартиранты все на работе да на работе, так дома и слова не с кем сказать.

— Я про это и хотел как раз… — Саша снова побарабанил по столу пальцами. — Ты квартирантов-то не держи больше.

— А с чего это? — Брови у дядьки удивленно поползли вверх, и следом за ними, словно привязанный, начал подниматься кончик носа, отчего все лицо приобрело такое выражение, будто дядька хотел чихнуть. — Случилось что-нибудь?

— Да нет, ничего не случилось. — Саша пожал плечами. — Я так просто. Женюсь я, вообще-то… вот и говорю…

— Да ну? — изумился дядька. — И скоро?

— Сегодня заявление идем подавать. — Саша, не поднимая глаз, провел пальцем по клеенке. — Ты ее знаешь. Она у вас в училище учится. Катя Очкарева.

Дядька раздумал чихать, и брови и кончик носа вернулись у него в нормальное положение.

— Ну дак и хорошо придумал, — одобрил он. — Очеловечиваешься, значит?

Саше все-таки удалось процарапать ногтем дырку в клеенке.

— А потом нам дадут комнатенку, — сказал он. — В дэгэтэ вначале, а там, может, и квартиру…

— Да живите. — Дядька чуть усмехнулся. — Жалко, что ли? Я и пропишу! Скорее жилье получите. Живите…

Саша встал.

— Ну я пойду тогда, — надевая шапку, сказал он. — Еще на работу зайти надо.