Чтение онлайн

Фросрей создав вокруг себя защитную сферу, укрылся от разливающихся волн раскаленного металла. Литарн когда держащий его стальной монстр растаял, вместе со своим черным троном рухнул вниз. Реализация антизаклинаний, как и других сложных заклинаний, требовала секундной полной концентрации, была невероятно трудной затеей. Направление магической силы в нужное русло на ходу, если судить по ощущениям то, будто тело увеличилось в разы, стало огромным просто великанским, а мозг так и остался маленьким без изменений. Чтобы двинуть руку размером с гору, маленькому мозгу нужно было не просто напрячься, нужно было буквально выжать из себя все ресурсы. Также и при использовании магии, при направлении потоков этой силы в нужное русло при помощи заклинания на ходу. Реализуя сложные заклинания, произнося заветные слова, за секунды сливаясь с магией, направляя ее потоки в нужное русло, маги перенапрягали свой мозг, выжимая из хрупкого человеческого сознания все возможные ресурсы, что порой даже приводило к смерти. Сидя на маленьком пятачке среди моря раскаленного метала испускающего едкие клубы дыма от капель дождя, сыплющихся с небес, Фросрей медленно приходил в себя. Дождь и молнии утихли, по всей видимости, Литарн принес отвратительную погоду с собой. Слишком уж нереалистично бушевала природа.

В глазах Фросрея все плыло, уши ничего не слышали. После реализации сложного заклинания даже руками двигать было тяжело. Но заклинание, уничтожившее големов по личной шкале Фросрея, было еще не самым сложным. Нужно было собраться с силами. Литарн не погиб. Волнения сумерек тоже дорого ему обошлись, он также где-то там за клубами дыма испускаемого остывающей сталью набирает силы для финального столкновения. Мало-мало придя в себя, шатаясь как пьяный, Фросрей побрел по прожилкам остывшего металла в поисках жирной туши Литарна.

Клубы оставшегося дыма резко рассеялись, на Фросрея огромным прессом обрушилась невидимая мощная сила. Всего в паре метров от него, оставшись в одном своем кресле, распластался Литарн, тоже выглядящий болезненно, бледно и измотанно. Маги вступили в прямое столкновение. Все также как и при реализации заклинаний: слияние с магией, глубокий транс, в котором маги уже не представляли врага при помощи своей фантазии, а напрямую видели его в темноте перед собой. Находясь в трансе, в глубине своего сознания и потоке магии они уже не представляли себе того как что-то плохое происходит с врагом. Фантазия здесь уже была не нужна. Все потоки магии они направляли только в одну цель - физически раздавить врага. Два потока магии из двух магов пытающихся друг друга раздавить сталкивались друг с другом, как воля двух богоподобных сил. Примитивные огненные шары, обычно используемые магами для уничтожения массовых простых смертных целей. Как и создание, вокруг себя разрушительных и убийственных силовых полей было бессмысленно в этой ситуации. Прямой поединок магов по своей сути был подобен столкновению стихий. Разных, уникальных, всемогущих разумных стихий пытающихся раздавить друг друга. Маги обрушивали друг на друга всю свою невидимую мощь. Побеждал тот, чей разум был стабильней и надежней, тот, кто выдерживал все перегрузки. Земля дрожала под ногами и разрывалась трещинами, облака растворялись в небесной выси, и ночь стала похожа на день. Два мага закрыв глаза, замерли друг напротив друга. Холм, возвышающийся за спиной Фросрея, с чудовищным грохотом треснул пополам. В их разрушающем все вокруг тяжелом противостоянии едва не лишившись сознания все же победил Фросрей. Под напором его незримой силы Литарн сломался и обессиленно распластался в кресле. Не сумев во время остановиться, Фросрей откинул его вместе с креслом на сотни метров назад. Когда Литарн как игрушка на своем огромном кремле под напором его силы повержено был отброшен назад и рухнул где-то там вдалеке, Фросрей, держащийся из последних сил, упал на землю как мертвый.

Спустя пару часов очнувшись среди дыма, лежа в центре воронки, будто оставшейся от чудовищного взрыва, Фросрей медленно восстанавливал контроль над телом. Сначала шевеление пальцами, затем кистями, руками. Все вроде в норме. Мозг не поврежден, он еще жив. Схватка с Литарном оказалась тяжелее, чем он изначально ожидал. В теле находиться было больно и невыносимо. Шли рвотные реакции, впустую тормошащие атрофированный желудок мага. Едва стоило встать на ноги, как перед глазами все опять поплыло. Постояв немного на месте, свыкшись с тяжестью, Фросрей, с трудом переставляя ноги, двинулся через дымную завесу. Он брел по земле превращенной их поединком в руины, среди трещин, ям и огромных вырванных из земли валунов. В руке сжимая Сумеречный клинок, он брел среди дыма по распаханной земле в поисках Литарна.

Вдалеке забрезжил рассвет. За пределами перепаханной их схваткой территории, у лесной окраины беспомощно валялась жирная туша Литарна. Обломки его разрушенного тронного кресла лежали вокруг. На ветру тихо колыхался парашют, прикрепленный к обломкам нижней части кресла. Этот заложенный в кресло Литарна парашют, раскрывшись во время полета, смягчил падение. Поверженный темный маг, жирной не способной самостоятельно передвигаться потной тушей беспомощно валяясь на земле орал как резанный брызгая слюнями.

– Чего разорался то?
– напугав своей неожиданностью, раздался голос Фросрея.

– Ты! Ты-ы-ы! Ну что доволен тем, что натворил?!
– ворочаясь на земле в попытках перевернуться лицом к подошедшему магу, прокричал Литарн.

– Вполне, - спокойно усаживаясь рядом, ответил Фросрей. Сумеречный Клинок он все также держал в руках.

– Ну и как ты оправдываешь это в своем больном воображении?!
– наконец усевшись, шевеля отвисшим жирным подбородком, спросил Литарн. Он тяжело дышал и, ожидая смерти, с опаской смотрел на Фросрея.

– Я защищаю, что мне дорого... Нет. Вернее я защищаю, то единственное что может отвечать критериям ценности в нашем убогом мире, - отвечал Фросрей, по ходу рассуждая вслух. Уставший, измотанный их поединком он сел рядом с поверженным врагом. Он был настроен на разговор. Кто кроме главного врага с удовольствием выслушает его мысли, захочет погрузиться в его взгляды? Тяжело дыша, срываясь кашлем, он начал свой рассказ.
– Я прочувствовал мир артэонов и узрел в нем великую ценность. Это просто прекрасно... Эта красота пленит, - перед его глазами возникла прекрасная молодая артэонка среди цветочного поля.
– Нет, я не могу любить, - будто сам себя он убеждает в этом, - я просто вижу ценность. Великую ценность во всем их обществе в целом. Да. Эти существа живут в гармонии и счастье, что могут воспроизвести немногие иные обитатели нашего пронизанного насилием мира. Мир артэонов прекрасен, хрупок и раним. Я увидел это и с тех пор делаю все, чтобы обеспечить их безопасность. Не вы поганые твари заслуживайте права жить в этом мире, а они прекрасные и идеальные. Вы грязь, которая должна отчистить путь! Извиняюсь, может, это и было лишним, но по-другому в данном случае не скажешь.

Привязавшись к артэонам, найдя нечто безупречно светлое и прекрасное, что достойно защиты или гибели во имя, я четко, ясно определил для себя цель своей персональной борьбы. Меня больше не интересует вся эта абстрактная чушь об общем равновесии и гармонии всех без ущерба кому-либо, та самая бредятина, которой забивают себе головы светлые маги. Они на полном серьезе говорят о возможности всеобщей гармонии! Единственное что я понял за те сотни лет, что живу здесь: всем быть хорошо не может. Всеобщее благо - утопия, утонувшая в крови. В мире, построенном на принципах выживания, все кто пытаются выжить, кто борются за счастье, просто по факту являются врагами друг другу. Если не ты то тебя. Моя задача сделать так чтобы в этой борьбе победили артэоны. Так устроен наш мир. Одни погибают, чтобы другие жили. Старые цивилизации разрушаются и уступают дорогу новым. Так оно всегда было так оно всегда будет. Безопасность может строиться только на уничтожении одних во благо других. Всеобщая гармония чушь, которой тешутся светлые маги, летая в фантазиях не желая признавать реальности. Даже относительное равновесие полная иллюзия, банально кислорода на всех не хватит. Рано или поздно кто-то захочет большего или решит что ему мало места. Я же нашел в себе силы принять реальность, как есть. 'Мы не должны вмешиваться в естественные процессы, мы не должны принимать, чью либо сторону' - говорят мудрейшие из магов. Чушь!

А я вот взял и принял одну из сторон. Извини я реалист, и летать в облаках не умею. Я понял и осознал ценность артэонской цивилизации. Позволил им согреть меня своим теплом. Любовью... Ради их безопасности я уничтожу кого угодно, - будто пытаясь оправдаться, в поисках понимания он смотрел на жирную тушу темного мага, в руке сжимая серебряный клинок.
– В мире, где гремят войны, половина жителей считаются рабами - вещами, орудием, которое даже не живет, а существует и каждый тиран творит что хочет, говорить о равновесии и общем благе это просто лицемерие. Мир артэонов это как остров среди океанов хаоса и разрухи. И дело здесь не только в моей любви к ним. В артэонах Духи раскрыли все лучшее и прекрасное, что есть в людях. Изначально они идеальны, совершенны и безгрешны. Они есть ступень превозносящая человечество на новый уровень! Чтобы не происходило с этим миром, проблемы не должны коснуться тихой идиллии артэонов. Таков мой выбор. Поэтому я здесь, - с полным серьезности и решительности лицом сурово закончил маг. Своим повысившимся под конец тоном, серьезно перепугав беспомощного Литарна, с ужасом смотрящего на серебряный клинок в его руке.

– Но зачем ты творишь все это? Почему сейчас? Что опять мы вам сделали. Чем народ Ладгарской Империи заслужил все это? Что же ты натворил с северными провинциями? Вы снова спровоцировали злобную толпу, они опять все разрушили! Будет голод, будут умирать слабые. Зачем все это?! Скажи мне, ведь ты тоже видел поля заваленные трупами детей?
– задыхаясь, брызгая слюной, выдавил из себя чудовищно жирный Литарн.

– Эта идея, озвученная артэонскими стратегами давным-давно. 'Лишь слабый не представляет опасности', - спокойно ответил Фросрей, который вел себя так будто разговаривает со старым другом. Хотя свой клинок серебряное лезвие, которого тревожило темного мага, он все еще держал в руке.
– Мир артэонов, как и любое общество неоднороден. Помимо стратегов и военных занимающихся обеспечением безопасности, контактирующих с внешним миром от чего лишенных жалости и сострадания. Там есть еще обычное мирное любвеобильное 'простое' население - существа, оставшиеся разумными готовые сострадать всем и вся. Скованные разумными законами, установленными разумной мирной частью артэонского мира мы солдаты обеспечивающие безопасность не можем уничтожить вас больных ублюдков с юга, как бы нам этого не хотелось. Немудрено, что это к лучшему. Геноцид, уподобление злу - это нам ненужно. Мы хотим отличаться от вас. Так значит, если, несмотря на превосходство, мы не можем вас уничтожить, мы должны сделать вас слабыми беспомощными и не представляющими опасности. Заставить вас самих пожирать себя.

Пока ваши общества лежат в руинах, города горят в пламени войны или вымирают от голода, пока вы слабы и беспомощны, живете пожирая друг друга, артэонская цивилизация, чувствуя себя в безопасности, живет и процветает. Таково неписаное правило жестокого равновесия. И я во всем этом кошмаре, один из тех, кто ввергает ваши общества в хаос и руины, обеспечивая безопасность артэонов. За последнее время вы набрались сил, поэтому пришло время вас ослабить. Наоборот, мне кажется, вы должны быть благодарны за то, что живете, страшно кошмарно, но живете. Мы предоставляем вам это право, - Фросрей продолжал говорить спокойно и легко, будто беседовал со знакомым сидя дома на диване.