Чтение онлайн

Естественно прекрати строительство флота и сократи регулярную армию хотя бы на миллион. Забудь про северные провинции, теперь это независимая страна Болдрия. Если ты сам сумеешь провести необходимые реформы и сам достаточно ослабишь свою Империю, быть может, мы и сядем за стол переговоров. Быть может, и оставим эту Империю тебе, - пока Фросрей говорил, темный маг с недовольством внимал его словам. Лежа на земле без сил Литарн отвел недовольный взгляд в сторону.
– Ведь ты же сам говоришь что готов подчиняться, так докажи это на деле.

– Я говорил о равном диалоге.

– Его никогда не будет.

Едва Фросрей успел прочитать последние нотации, где-то в стороне, метрах в ста у лесной окраины зазвенел колокольчик. Обернувшись, Фросрей увидел группу людей примерно из десяти человек. Женщины, дети и пара плетущихся мужчин хромая на костылях устало плелись куда-то на юг, проходя мимо. С ними шла пятнистая корова на шее, которой висел колокольчик. Это были беженцы из разрозненных войной северных провинций. Оглянувшись назад, маг увидел еще сотни людей бегущих из северных охваченных войной Предфригнетских лесов. Пытаясь спасти свои жизни, они шли на юг, туда, где еще есть способная их защитить имперская власть. Сотнями, целыми караванами, погрузив на повозки все самое ценное, что успели они, бежали от власти боевиков, безумных артэонских наемников грабящих убивающих и насилующих устанавливая свой кровавый террор. Теперь на севере, в родных землях этих людей больше нет власти. И даже те, кто поддерживал восстание, свергнув имперскую власть, оказавшись в итоге без власти, в условиях хаоса и анархии оставшись один на один с толпами диких боевиков - сепаратистов которых они когда-то поддерживали, получили кровавый урок. Придя к власти, жестокие командиры отрядов наемников разграбили, что можно и кровью, террором и ужасом поставили на колени разграбленный разоренный народ. Всех кто поднимал голову, пытался возмущаться, тут же казнили. Прокатилась волна массовых расправ и казней мирного населения. Города были завалены останками тел и на площадях тлели костры, каждый день сжигающие в своем пламени всех кто недоволен властью хаоса и анархии. Естественно большинство людей, все кто могли, бежали от этого кошмара. В основном это были женщины, дети старики. Мужчины в основной массе были силой загнаны в ряды армии новой страны Болдрии якобы рождающейся из хаоса, или уничтожены. А те из мужчин, что сумели сбежать, спастись сейчас брели в толпе беженцев.

Все беженцы несли на себе следы насилия и ужаса охватившей северные провинции кровавой власти. Отрезанные уши, отсеченные конечности, на живо снятые скальпы и прочие увечья по всему телу. Спины женщин под разорванными одеждами были иссечены плетьми. У многих мальчиков как будущих потенциальных воинов были отсечены правые руки. Девочки, подвергшиеся изнасилованию замкнувшись в себе, брели как неживые. Немногочисленные мужчины или сумев дать отпор боевикам, шли с оружием или, побывав в плену, пройдя через пытки, были садистски изуродованы. Вдруг неожиданно после падения былых законов, резко получившие свободу рабы в основном мужчины, были единственными кто в этой толпе обреченных шагали навстречу новой жизни. Все грязные, вымазанные в копоти огня уничтожившего их города, растрепанные, убегая собираясь второпях, лишившиеся дома, не питая надежд на лучшую долю беженцы огромной массой брели чтобы элементарно спасти свои жизни.

Фросрей с ужасом смотрел на результат своих действий. Литарн злорадно улыбаясь, смотрел на ошеломленного светлого мага. Светлого? Или может просто носившего светлый плащ? 'Погляди на результаты деяний своих. Ведь это ты принес им такую кровавую свободу, своими обрушенными ливнями поддержав борцов 'за свободу народа и демократию'! Под личиной которых, были скрыты наемники убийцы и просто психопаты. Ты разрушил имеющийся порядок и утопил в крови былую власть и воцарился хаос. Все эти изуродованные лишившиеся всего люди это жертвы твоего стремления к понятным только тебе благим целям' - победоносно улыбаясь, подливал масла в огонь Литарн.

– Заткнись!
– крикнул Фросрей и, потеряв над собой контроль, двинулся на ненавистного темного мага с клинком в руке. Задыхаясь и омерзительно пыхтя Литарн закричав, попытался уползти.

– Остановись! Посмотри по сторонам, - закричал Литарн, когда Фросрей прижав его ногой к земле, уже замахнувшись, поднял над ним лезвие клинка. Фросрей, вовремя остановившись, посмотрел вокруг. Женщины и дети измученные террором, охватившим их родные края, беспомощно смотрели на него как на палача, которому было бессмысленно сопротивляться. Фросрею стало стыдно и мерзко находится перед этими людьми. Позабыв о пыхтящей под ногой жирной туше темного мага, отшатнувшись, Фросрей просто замер, не зная как быть. Беженцы, ничего не говоря, обойдя его стороной, подняли темного мага хранящего остатки их Империи, для них олицетворяющего собой надежду на хоть какой-то порядок. Жирную тушу Литарна, недовольно кряхтящего и пыхтящего, положили на носилки и толпа беженцев, обходя замершую фигуру в светлом плаще, побрела дальше на юг в поисках спасения.

Фросрей впервые своими глазами видел жертв людского конфликта организованного им. Такое было выдержать непросто. Из его груди рвалось: 'Простите!'. Во все горло хотелось попросить у них прощения и покаяться. Глядя на проходящих вокруг беженцев, на которых пестрили следы насилия, причиной которого стал он, в душе Фросрей стоял перед ними на коленях и рыдал моля о прощении, но в действительности он, несмотря ни на что, сдержавшись, так и остался стоять на ногах, не выдав и следа своих истинных эмоций. 'Следование к своей благой цели до конца без компромиссов рассуждений и сожалений. Невзирая на принесенные жертвы'. Стиснув зубы, он так и остался, молча стоять на ногах, оставшись верным своим взглядам, пока поток беженцев тихо обтекал его. Люди, понимая кто он, не смели к нему приближаться, но одна маленькая девочка, толком еще не понимая ничего, подошла, попытавшись заглянуть в глаза несчастному по ее мнению 'дедушке в белом плаще'. Ее кожа была обожжена огнем от пожара, в котором сгорел дом и большая часть многодетной семьи. От детских локонов волос на изуродованной голове осталась только половина. Маг что-то увидел в этом изуродованном ребенке, что-то, что его сильно напугало. Он уже смотрел в эти глаза раньше. В его сознании мелькнули развалины сожженной деревни, горы сажи и пепла и среди них бледное измученное лицо ребенка. Его тогда до ужаса потрясла та картина, но тогда глядя на ту жертву безумия он был лишь наблюдателем, к страданиям того несчастного существа он был не причастен. Как раз наоборот он сам в тот момент был жертвой, и весь мир возненавидел за это, дал себе проникнуться гневом и отомстил злодеям по принципу 'кровь за кровь'. И вот он снова смотрит в эти измученные детские глаза, только сейчас эти страдания это его вина, косвенная плата за изменение ситуации на юге. Он сам стал чудовищем - эта правда больно ошпарила его. До ужаса испугавшись смотреть этому ребенку в глаза, не выдержав, маг, растворившись, перешел в сумерки, и одиноко побрел в их сером полумраке подальше от этого места. Спустя пару суток воздушный дозорный Людей Ворона, верхом на Ворокане в разведывательных целях облетая вражеские южные земли, заметил обессиленное тело Фросрея лежавшее в луже у подхода к Пограничью.

На время своей командировки на юг маг оставил монстра в сохранности, в Армидее под Светом Духа. Пока он помогал армидейским вооруженным силам вершить восстание в северных провинциях Империи, висящие на шее проклятые Бусы Таргнера, обычно тяжелые, сейчас наоборот полегчали. Чудовищная жажда крови, перетекающая в него из запертого в подземелье чудовища, наконец, получила удовлетворение. Он перерезал пару сотен темных слуг Литарна собственноручно и своими действиями обрек тысячи людей на севере Империи на уничтожение и ужасную участь. Проклятие, обычно мучающее его из-за отсутствия удовлетворения, сегодня осталось им довольно. В благодарность за удовлетворение жажды крови что-то темное, что поселилось в его душе, поощрило его тело, вместо боли и недомогания наполнив приятным и ласкающим теплом. Из леса вокруг до него доносился призрачный шепот. 'Молодец. Давно бы так', 'Это вовсе не страшно' - шептали жуткие голоса из окружающих лесов. Между деревьями боковое зрение улавливало темные силуэты с волчьими масками на лицах, которые тут же исчезали, стоило взглянуть на них. Все семь призраков сопровождали его, затмевая собой солнце, шли за ним по дневному лесу.

Удовлетворив поселившееся в душе зло, он надолго погрузился в эйфорию. Он чувствовал, как какая-то его часть всем этим наслаждается, требует продолжения. И нечто темное из-за связи с монстром осевшее в душе после небольшого успокоения потребовало еще, вновь начав наполнять тело болью, постепенно иссушать его, таким образом, запугивая, показывая, что идти наперекор будет больно. Разумеется, поддаться безумию он себе не дал. Остановившись, постучав себя по щекам, буквально силой он заставил себя протрезветь. Его снова подкосило недомогание, черные тени призраков, испустив злобное шипение, разлетелись по сторонам, солнце, омраченное ими, засияло как обычно. Осушив фляжку мерзкой на вкус витаминной смеси временно помогающей побороть жажду крови, он брел домой на север. Он брел через Лортонские леса, когда наступила ночь, в темноте во власти Тьмы, вне Света Духа жажда крови быстро его истощила. Не дав себе обезумить, пытаясь противостоять клокочущему в душе злу, бледный и обезвоженный дойдя до окраины Пограничья, он свалился без сил, где его и обнаружил дозорный из Страны Ворона.

Фросрея доставили в военный госпиталь в Армидее, где он, не дающий себе отдыхать, быстро встал на ноги. Первым делом маг отправился проведать свое проклятие. В темном помещении в глубине подземных бункеров он сидел в метре от монстра, тяжело вздыхая при взгляде на оставленное сумасшедшим Духом наследие. Он думал, размышлял над своей жизнью, пытался как-то все себе объяснить. Огромный человек-волк не сводил с обладателя Бус Таргнера своих свирепых желтых глаз. Монстр будто пытался сказать о своей ненависти к управляющему им уставшему магу. Но Фросрею сейчас было не до чудовища. В эту темницу он спустился, чтобы побыть одному, немного поразмыслить и заодно убедиться, что чудовище на месте. Он вспоминал глаза того изуродованного ребенка. Сначала он метался в своих мыслях, не желал соглашаться с очевидным. 'Все это жертва во благо. Я светлый маг в извечной борьбе выбравший себе сторону, поставивший себе конкретные цели' - говорил он сам себе, пытался себя успокоить. Но тщетно. В душе он понимал, что делает нечто неправильное, выходит за рамки и уже не достоин, носить светлый плащ, но также понимал, что у него нет выхода, к Армидеи он прикован душой. Затем он нашел силы заглянуть за страх, взглянуть на себя трезво, реально увидеть то чем стал сегодня из-за того что когда-то давно сошел с праведного пути. Он почувствовал облегчение, единственное, что оставалось так это смириться с изменениями, которые уже произошли. 'Я чудовище на службе артэонов' - сказал он сам себе. Он просто признал то, что и так давно было очевидным. 'Все ради безопасности артэонов Армидеи, даже горы трупов. Я выбрал сторону и теперь должен идти до конца, принимая всю тяжесть своего решения'. Он болезненно цеплялся за образ белого мага как за некий идеал, которому он должен соответствовать. Пытался как-то уложить свою жизнь в условные рамки этого идеала. 'Я не причиняю зла просто так. Дела мои ужасны, но они направлены на благо. Мною не движут собственные желания и потребности. Я живу лишь движением к цели. Я чудовище, но на службе светлой стороны. Делаю грязную работу, которую кто-то должен делать' - после длительных душевных терзаний пришел он к выводу.

По возвращении мага был созван военный совет. Все военные командиры выразили глубокую благодарность Фросрею за проделанную работу. Вновь облаченный в привычный армидейский плащ, расчесавший бороду, снова пахнущий одеколоном, приняв благодарность, заточенный в старом теле маг сообщил военной верхушке, что устал и решил временно выйти из игры отказавшись принимать дальнейшее участие в совете. Никто из командиров и не возражал против решения мага. Касмий объяснил всеобщие опасения по поводу Чудовища Таргнера. Фросрей носитель Бус Таргнера, это чудо что силы Тьмы не попытались отнять этот бесценный в силу обстоятельств артефакт у старого Фросрея. Касмий поведал, что серьезно переживал за жизнь мага, пока тот находился на юге, вне Света Духов. Ведь если с ним что-то случилось бы то чудовище, получив свободу, вырвавшись из своей темницы, оказалось бы внутри армидейских стен. Простое мирное население, простые артэоны оказались бы в опасности. Поэтому Касмий, высказав точку зрения всего высшего военного командования, попросил мага пока не участвовать в военных делах и посидеть в безопасности под Светом Духа в Армидее, вернуться к делам в Эвалте, но не покидать пределы безопасного пространства. Маг не возражал. Полевых генералов безумно интересовал вопрос возможности дальнейшего использования чудовища Таргнера в военных целях. Ответив согласием, успокоив генералов тем, что монстр станет своеобразной компенсацией за его отсутствие: 'Чудовище Таргнера в вашем полном распоряжении', после Фросрей удалился. После пережитого маг согласно с Касмием решил отойти от военных дел и просто отдохнуть. Но не исчезать, временно убегая ото всех, а заняться другими делами. Покинув темный зловещий военный бункер, где находился главный штаб, игнорируя метро, пешком выйдя из военных гарнизонов, маг побрел по любимому золотому городу, выросшему на его глазах, под его всецелой опекой.

Он снова брел среди архитектурного великолепия золотого города искусственно ограниченного рамками определенного стиля, в золотой ауре солнечных лучей Армидеи. Мир артэонов, все такой же прекрасный безмятежный размеренный и неизменный беспечно жил в своей легкой тишине. Красивые люди, красиво одетые не спеша гуляли по улицам, вели беседы, друг другу мило улыбаясь. Попадающиеся навстречу артэоны при виде своего любимого мага с улыбкой говорят: 'Здрасти!'. Слышится смех, в этом идеальном мире под покровом Духов все были счастливы, на глазах прекрасных прохожих не было и тени каких-либо переживаний или невзгод. После созерцания разрухи и хаоса раскинувшегося на юге мира людей все это окружение казалось красивым сном наяву. Прогулка по ставшей родной артэонской обители заставляла мага улыбнуться, снова начать дышать полной грудью. 'Ведь они и не ведают, что твориться там. Даже и не задумываются над тем, какой кровью и ужасом обеспечивается их благополучие. На какие жертвы и злодеяния я иду ради них'. По мнению мага, они и не должны знать и даже задумываться над тем, что твориться вовне. Внешний мир не должен коснуться своим холодом этой идиллии, никогда. В этом Фросрей и видел свою цель, окружающим благополучием он оправдывал свои злодеяния, по его мнению, совершенные во благо.