Чтение онлайн

Здесь он человек, несмотря на то, что маг. Если не брать в расчет его магическую силу внутри он просто человек. Его поведение подчиненно эмоциям, нервная система нестабильна. Поэтому артэонская идиллия, впустив его к себе, установила некоторые защитные барьеры. Главным, из которых, было наличие психолога контролирующего его душевное состояние. Приставленный к нему специалист, пожилой с длинной белой бородой артэон стал лучшим другом мага, только с ним он мог говорить обо всем. И вот однажды специалист спросил его: 'Как лично для себя вы бы объяснили свою преданность миру артэонов?'. Фросрей ответил честно лишь наполовину, обратившись только к своему детству.

Он пояснил, что сам лично для себя задумываясь над своей привязанностью к артэонам, копаясь в себе в попытках отыскать ответ, почему он, нарушив все запреты, стал частью их мира и отныне защищал только их интересы в ущерб другим. Что преступно для светлого мага, которому положено исходить из идеи всеобщего равновесия и всеобщего блага. Но он все же пошел на это, навсегда предав своих бывших учителей, наставников, он стал частью Армидеи. Теперь его волнует только судьба золотого города, мир в целом отошел на второй план. Почему, для чего все это? Единственный ответ на этот вопрос он видел в своем детстве. Он родился в семье простых крестьян, в маленькой людской стране существующей рядом с артэонским государством. Артэоны хранили его страну. Под их опекой маленькая родина Фросрея жила по строгим законам и четким порядкам, не допускающим беспредела и нарушений человеческих прав. Он помнил артэонских солдат, блистая своей броней, в качестве хранителей и гарантов мира и законности, посещавших его деревню. Крестьяне в стране детства Фросрея обладали землей, обрабатывали ее, получали урожай, отдавая лишь небольшую строго установленную его часть помещику. В отличие от рабов никто не мучил и не издевался над этими крестьянами, ни разлучал семьи, продавая их как вещи, и раскаленным металлом не выжигал на их коже клейма, не нарушал их установленных артэонами прав. Будучи прикованными к земле эти крестьяне жили вполне свободно и редко даже могли позволить себе отдохнуть, порезвиться у костра в поле. Его матери повезло, и прежде чем сойтись с их отцом она несколько лет училась в открытой артэонами сельской школе. Ему и еще десятерым его братьям и сестрам мать рассказывала об артэонах как о прекрасных несущих свободу и просвещение существах. Даже спустя годы она была под впечатлением от контакта с 'прекрасными созданиями, что живут под Светом богоподобных Духов'.

Будучи ребенком Фросрей под влиянием матери также видел в артэонах нечто прекрасное и светлое. Потом у него стали проявляться силы мага. В стране под покровительством артэонов светлые маги быстро обнаружили его. Он навсегда покинул черноземный край в котором родился. Свою семью он естественно больше не видел. Только детством он мог объяснить приставленному к нему психологу свое предательство идеалов светлого мага. Хотя повзрослев пронизанный идеями классических светлых магов, которыми его напичкали учителя, когда впервые он сам лично ознакомился с артэонами, он их возненавидел. Сначала он увидел в них ступор мешающий человечеству встать с колен, но в процессе растянувшегося на сотни лет жизненного пути изменил свое мнение. В действительности же все было куда проще и сложнее одновременно. Конечно, очарование из детства сделало свое дело, но все же мир артэонов он полюбил вовсе не поэтому.

Сейчас по возвращения с юга теплым летним днем Фросрей не спеша прогуливался по улицам Армидеи. Прекрасные артэонки своей безупречной красотой все также греют душу мага, заставляя внутри старого измотанного тела оживать что-то прекрасное, давно подавленное. Резко как будто огонь в его душе вспыхивает боль. Все внутри будто парализует, он вспоминает о ней. Ведь где-то здесь, сейчас по этим улицам гуляет та, что лишает его сердце покоя. Ему становится страшно. Внутри его трясет. Сердце, безумно бьющееся в груди, на выдохе сдавливает тяжесть. Будто при столкновении с чем-то великим, превосходящим и недоступным Фросрей, сильный и своевольный маг в одно мгновение становится перепуганным немощным серым уродцем, трясущимся от страха. Красота артэонского мира снова давит на него. Опуская голову, боясь смотреть по сторонам, он старается сбежать. Быстрым шагом, накинув на голову капюшон, он спешит к своему армидейскому убежищу.

В одном из центральных кварталов золотой Армидеи возвышалась Башня Фросрея. Это была его лепта в уникальность достопримечательностей золотого города, его главный подарок хранимым артэонам. При помощи магии он создал небывалый по задумке и размахам аттракцион для развлечения детей, счастье которых ценил больше всего на свете (сам в далеком затянутом туманом детстве не видел ничего кроме чертового поля, к которому рожденный в семье крестьян он был прикован). На круглой площади свыше сотни квадратных метров маг при помощи своей силы буквально отключил гравитацию. Созданное Фросреем лишенное гравитации пространство диаметром за сотню квадратных метров в столбообразной форме возвышалось на километр над землей. На высоте лишенный гравитации столб Фросрея венчался огромной стальной плитой, наподобие крышки, ограничивающей пределы волшебного пространства. Внутри лишенного гравитации столба все было максимально приближено к космической бездне. Там приглушался звук, в невесомости по кругу парили разноцветные миниатюрные копии астероидов, внешне максимально похожие на реальных странников космических глубин. Как в космической бездне здесь среди скоплений миниатюрных астероидов плыли разноцветные туманности, от вдоха волшебной пыльцы которых, сладкая вата образовывалась сразу во рту. Подобно тому, как из скопления газов в космической пучине из пыли образовывались звезды, в лишенном гравитации поле Башни Фросрея из едва видимых неуловимых газов образовывались сладкие леденцы. Те леденцы что 'зарождались' среди туманностей сладкой ваты всегда были самыми вкусными и по-настоящему сияли как звезды, поэтому пользовались особым спросом у детей. Вовсе не из-за необычного вкуса, как правило, детям было безумно интересно засунуть за щеку сияющую конфету, все равно, что попробовать звезду на вкус. Лишенное гравитации пространство башни Фросрея не касались ветра, из него нельзя было вывалиться, как и проникнуть в него со стороны, капли шумящих вокруг дождей также не могли пробиться через поле невидимой стеной окружающее волшебное пространство. Особенно прекрасна была Башня Фросрея ночью, когда все вокруг заволакивала темнота и в небе сияли настоящие звезды, внутри пространство башни благодаря специальной подсветке было неотличимо схоже с настоящей космической бездной, представая ее леденцово-увеселительной копией для детей.

Заходя в пределы невесомости этой магической конструкции воплощенной лишь силой разума мага, чтобы воспарить в небо, было достаточно прыгнуть, оттолкнуться от земли и поплыть в невидимом океане уносящим вверх. Перемещаться в этой невесомости было все равно, что плыть в воде, нужно было грести руками и ногами. Взрослые стеснялись этого делать, поэтому все пространство Башни Фросрея обычно было заполнено только детским смехом. Дети всецело облюбовали этот огромный магический аттракцион. Веселясь, они барахтались паря в невесомости, лазили в пещерах внутри огромных астероидов, 'пробовали на вкус звезды' и 'космические туманности' пока мамы и папы ожидали внизу, порой просто боясь зайти внутрь лишенного гравитации поля. Только некоторые подобия 'Фиалки' и притащенные ими за руки 'Хьюго' несмотря на возраст не боящиеся дать волю живущим внутри детям радуясь и веселясь, резвились в невесомости Башни Фросрея.

На земле в центре башни невесомости невысоким золотым шпилем стояла настоящая маленькая башенка, где и жил маг. Здесь в центре необычного гигантского аттракциона заполненного детским смехом находилось его официальное жилище. Все отдыхающие всегда были увлечены необычным аттракционом, днем здесь всегда было шумно, и маленькую башню в центре никто не замечал. В свои апартаменты он добирался по специальному подземному ходу. Только когда у мага было настроение, он открывал наружную дверь башни или окно на верхнем этаже и дети приходили или заплывали к нему в гости. Он угощал их сладостями, рассказывал сказки, и выдуманные небылицы которые сказанные магом в глазах детей казались бесспорной правдой. Порой и взрослые приходили к нему за советом. Здесь в этой холодной пустой башенке, в единственной комнате наверху, где он официально жил, по сути, находился его рабочий кабинет. Днями снаружи доносился смех радующихся его дару детей, приятно заполняющий пустоту его апартаментов, слушая который маг, сидящий в своей темной башне, приятно 'прикасался' к окружающему миру артэонов. Мог даже улыбнуться. Ночью, когда аттракцион пустел, через небольшие окошки башни, видя, как одиноко в невесомости плывут каменные глыбы имитирующие астероиды, ярким светом загораются летящие с ними в потоке леденцы, имитирующие звезды, слушая голоса молодых артэонов гуляющих по улицам звездными ночами, потягивая крепкий чай, он погружался в свои обычные раздумья.

Вновь обожженный красотой Фросрей ворвался в свою армидейскую башню. Здесь все окна задвинуты ставнями, внутри царит полумрак. Только здесь, закрывшись, оставшись один, он спасается от мучающей красоты. Уже через час он сидел в своей комнате наверху и потягивал крепкий чай, эти приступы проходят также быстро, как и наступают. Ведь боль душевная это нечто другое в отличие от боли физической, она как бы есть, и как бы нет. После небольшого приступа он снова спокойно дышал. Но полностью забыть ее, освободиться он не может. Он знает, что сегодня увидит ее, это будет глупо, но что-то внутри подталкивает его к этой глупости.

Вечером прекрасная светловолосая артэонка с темно-желтыми, практически золотыми глазами в белом армидейском плаще по улицам города возвращается домой. Маг как обычно сначала возникает на крыше дома, с высоты видя ее идущей по улице внизу. Первый взгляд на нее обжигает сердце. Затем как обычно он возникает за шторкой в одном из кафе. Эта самая любимая его часть, здесь через большое окно кафе ее можно разглядеть во всей красе пока она проходит мимо. Это длится всего лишь несколько секунд. Удивительно но во время этих наблюдений он не чувствует ничего, в его душе наоборот появляется какая-то пустота. Однако он делает это постоянно, что-то толкает его к этой глупости раз за разом. И без эмоций видя ее с близкого расстояния, он поражается тому, как же она прекрасна, понимает, что влюблен в нее до ужаса и никогда не сможет освободиться от этого. Ему почему-то важно ее просто увидеть, убедиться, что с ней все хорошо, в то же время будто прикоснуться к чему-то прекрасному, успокоиться хоть ненадолго. Он знает, что боль от ее созерцания придет все равно, не сейчас, а скорее всего грядущей бессонной ночью. Как обычно завершая свое созерцание прекрасного, маг смотрит на нее из переулка напротив ее дома. Он видит, как она входит в подъезд, как обычно ощущая на себе его взгляд, она оборачивается, и видит пустой переулок. Маг исчезает, растворяется в своих сумерках и одиноко бредет среди серой гаммы.

Ночью начинается приступ. Мысли о ней вьются в голове, бесконечно обжигая душу, сердце замирает. Она кажется богиней и от ощущения того что самое прекрасное создание на свете мирно спит сейчас где-то здесь в одном из домов Армидеи, недалеко от него, голова идет кругом. Беспомощно он сжимается на полу в комнате своей башни. Ближе к утру все проходит. Он снова сидит в кресле, потягивая крепкий кофе. Следом за болью приходит облегчение. В силу каких-то необъяснимых причин он как обычно погружается в эйфорию. Настроение бессмысленно приподнимается, тело наливается приятным теплом. Как он говорит: 'мир артэонов принимает меня', теперь он может спокойно дышать воздухом Армидеи. Следующий приступ начнется где-то через пару недель, а может и больше, а пока можно дышать спокойно, главное случайно не встретиться с ней.

– Вольер для твари готов, как вы и заказывали, - наутро явившись к нему в башню, доложил специально отправленный из штаба солдат. Следом за этим солдатом маг отправился на территорию военных. Фросрей решил поставить последний из своих экспериментов. Где-то в подземелье под территорией военных для монстра была оборудована специальная укрепленная темница. Стены были обшиты непробиваемым железом, вход закрывался сразу несколькими такими же непробиваемыми люками. Маг запустил чудовище в эту темницу, из которой просто невозможно вырваться, а сам в специальной лаборатории под присмотром врачей и военных, снял с шеи проклятые бусы. На шее от бус осталась черная, будто обожженная борозда. Фросрей вздохнул с облегчением. Чудовище в темнице заметалось, издавая бешеный рев, стало биться о стены, расшибая себе голову в кровь, ломая все кости. Спустя десять минут стараний не сумев пробить стены своей темницы, переломав все кости тяжело дыша, монстр, свалился на пол. Чудовище не сумело вырваться, все окружающие мага врачи, военные и ученые зааплодировали, начало эксперимента было признано удачным. Чудовище взаперти и маг теперь может не носить на шее проклятые бусы.