Чтение онлайн

Так прошло несколько недель. Рурхан ради родных заставил себя ко всему привыкнуть. Но как бы он не старался полностью скрыть свои переживания, его внутренняя мрачность все равно проступала в их с Селиной маленьком мире. Казалось, все было как прежде, они друг другу улыбались, им было хорошо вместе, однако временами в воздухе ощущалась какая-то мрачность. Во всяком случае, Рурхан уж точно не мог полностью в их счастье раствориться. Она чувствуя что-то неладное с ним, не получая правдивого ответа, вместо этого в ответ слыша что все как обычно хорошо, старалась заласкать его, отвлечь от всех проблем. В этот период искреннего счастья между ними не получилось. Они друг другу улыбались, старались любить друг друга каждую свободную секунду, но в воздухе ощущалось что-то темное, нависшее над всем вокруг. Какая-то всепоглощающая мрачность.

Одним солнечным днем Селина как обычно увела его за собой погулять по лесу. Подобные мгновения сейчас были на вес золота. В его присутствии полностью, будучи самой собой, она много дурачилась, много смеялась, напевала всякие песенки и сколько угодно любовалась разными птичками и зверюшками. Он, утопая в ее ласке служащей наградой за 'хорошее поведение' с теплой улыбкой молча наслаждаясь, наблюдал ее глупости, шел туда, куда она его манила. Совершив подвиг, он достал ей диковинный цветок, волшебно выросший на высокой сосновой ветке. Она, набегавшись наконец-то без сил, упала на пушистую траву, Рурхан облокотившись о дерево, не сводил с нее глаз. Впервые за этот день наступил момент, когда он остался один на один со своими мыслями. Давно он не отвлекался от своих страхов и переживаний, снова вернуться к ним было невыносимо тяжело.

Глядя на то, как эта безумно любящая его беззаботная глупышка играет с собакой, он наполнялся страхом. В какой кошмар превратилась его жизнь? Он сам себя не контролирует, сам себе не принадлежит. В его теле поселилось нечто чужое, холодное и грубое и теперь оно здесь главное. Тот, кто назвал себя Нахирон - незваный гость, вторая личность, теперь он контролирует его тело. Теперь Рурхан даже сам себе не принадлежит, не может полностью отвечать за свои действия ведь незваное нечто, поселившееся в нем, может в любой момент взять его тело под свой контроль. Теперь он сам всего лишь гость в своем собственном теле. Не думая о себе, он боялся только за родных, и главное боялся за свою любовь. Вдруг он его руками причинит боль этой красавице, разом уничтожит всю его жизнь? Та самая 'вся его жизнь' сейчас висит на волоске и зависит от воли существа непонятно поселившегося в нем. 'Ведь я же больной психопат, у меня раздвоение личности, я сам себя не контролирую. От меня нужно держаться подальше. Все должны держаться от меня подальше! Я должен ей все рассказать. Нельзя допустить, чтобы ей было больно' - разрывался внутри Рурхан. Облик Нахирона мелькнул перед глазами. 'Ах да, ты уверял что не тронешь их. Но можно ли тебе верить?' - глядя в пустоту Рурхан обращался к своей второй незваной половине.

– Что ты там лопочешь?!
– услышала его Селина. Вспомнив о своем любимом Мурханчике, она сразу тянула к нему руки, звала его поласкаться.

– Хотел сказать, ты прекрасна!
– он улыбался через силу.

– Скажи, что больше никогда не бросишь меня, - боясь потерять его она, как ребенок прижималась к его груди.

– Обещаю, - целуя ее волосы, он обещал ей, ощущая себя лжецом и просто мерзавцем, чувствуя, как ком встает в горле, ведь внутри него зияла бездна пустоты. Он не контролировал себя, больше себе не принадлежал но, боясь разбить ей сердце, скрывал весь ужас своего нынешнего положения.

Временами, оставаясь один, он пытался вспомнить. Целый кусок был вырезан из его памяти. Он помнил дорогу в Страну Волка, но никак не мог вспомнить, что случилась по ту сторону гор хранящих Мерзлый лес. Что такого случилось там, от каких ужасов его отгородил Нахирон? Это частичное беспамятство нагоняло еще больше темноты в его мир. Друзья старались отгородить его от остальных, зажали его своим обществом в своеобразный кокон, в котором он не мог узнать правды о случившемся с его домом. Если даже Рурхан и улавливал какие-то обрывки скрытой от него тяжелой правды, то тут уже вмешивался Нахирон, удаляющий из его памяти ненужные фрагменты. Рурхан ходил чистый как лист бумаги. Сейчас было не время для раскаяний и душевных мук, время для этого еще наступит.

Самым странным было поведение правителя Кратона и вообще всей армидейской власти, которая о Рурхане позабыла. Его прошедшего через ужас в Мерзлом лесу, обычного жителя Армидеи, не являвшегося солдатом, ласковое артэонское общество по идее должно было встретить отдельно, особенно. В лице представителей высшей власти попросить у него прощения за все случившееся, пожалеть его, помочь восстановиться после пережитых травм. Но о нем совершенно позабыли. Все из-за того что правитель Кратон видевший души своих подопечных знал о происходящем с Рурханом и велел своим министрам пока о нем забыть. Он ждал момента, когда с Рурханом можно будет объясниться.

Днями Нахирон, в темном подземелье под присмотром исследовал возможности своего тела, разума, овладевал ими, готовил себе внешний облик, в котором хотел предстать перед этим миром. Он созревал и становился все сильнее пока не пришел нужный час. Однажды ночью пока сознание Рурхана спало, а сам он видел сны, Нахирон овладел телом. На часах было начало второго часа ночи. Облачившись в спортивный костюм, он вышел через окно ее комнаты на четвертом этаже. Ночью он тайком проник в пустующую испытательную камеру проекта 'Нахирон'. Встав посреди этого темного пустого помещения, он осмотрел стены, ставшие для него родными. Здесь он стал самим собой, это темное пугающее место стало подобием его колыбели. Но это только начало пути, отправная точка. Закрыв глаза, он полностью сосредоточился, собрал все свои силы, так что воздух вокруг него загудел. Секунды затишья, а после все вокруг него начало рушится.

Обретя силу, он решил уничтожить место, давшее ему начало, решил стереть все улики, все следы своего существования. Стены огромной камеры обрушились, из прорвавшихся труб хлынула вода. Рухнула наблюдательная рубка, откуда за ним следили ученые. В лаборатории, где хранились все данные о нем, начался пожар. Он уже давно осилил способность проникновения в мысли других людей. Гипноз на расстоянии, телепатия. Он уже давно тайно управлял мыслями окружавших его артэонов, заставляя их совершать необдуманные поступки, заставлял их верить всем его словам. Готовиться к решающему в своем становлении шагу он начал задолго. Так, например все данные о его бронекостюме, все материалы о создании сверхмощного магического оружия которые он якобы передал артэонам в обмен на услуги с их стороны, все это хранилось в лаборатории отведенной проекту 'Нахирон'. Вмешавшись в сознания своих наблюдателей, которые думали, что все контролируют, он сделал так чтобы эти данные остались здесь и здесь исследовались, чтобы, когда придет время всех их разом уничтожить. Разрушение, вода и огонь уничтожили все данные, все сведения о секретном проекте в честь его имени. Как некоторые насекомые, пробудившись, разрушают кокон, он также разрушил вырастившую его испытательную камеру.

Он долго размышлял над дальнейшими действиями и с тяжестью принял это решение. Рассчитывая, что они поймут его, отнесутся по-артэонски разумно и не станут судить строго, он уничтожил все упоминания о себе. От грохота взрывов и разрушений в подземелье, где он разбушевался, уже спешили поднятые по тревоге солдаты. Он, тем временем сметая стены, направлялся к хранилищу, где созданный им костюм хранился. Одетый на манекен его золотистый как у солдат Армидеи уникальный бронекостюм ждал его. Не привыкший воздействовать на мир физически, силой мысли он спешно одевал костюм на себя. Пока он стоял на месте элементы его сложной брони сами облегали его тело, скреплялись между собой. Приняв свой облик, он быстро сбежал. Когда солдаты ворвались в разрушенную лабораторию, прорвались сквозь пожар и воду, затапливающую нижние уровни, обследовав все хранилища этого комплекса, они его не нашли. Поняв, что никакие материалы о секретном проекте и всех исследованиях не спасти военные покинули эту лабораторию и после ее помещения полностью затопили. Нахирон тем временем пробравшись по шахтам воздуховод, шахтам лифтов выбрался наружу и по крышам спящего города, отталкиваясь от воздуха и пролетая десятки метров, направился куда-то вглубь городских улиц.

Глубокой ночью, тихонечко дыша, в своей постели под теплым одеялом Фиалка, не ведая проблем как обычно крепко спала. Он проник в ее комнату через окно. Свою броню, довольно громоздкую чтобы не пугать ее, чтобы для нее все казалось сном, он прикрыл небольшим черным плащ-накидкой, свисающим от плеч до пояса, капюшон которого скрыл его лицо. Небольшой плащ нелепо немного прикрыл его грубую стальную броню. Шатуна он отправил в крепкий беспробудный сон, теперь даже не касаясь, просто на расстоянии протянул руку и велел собаке крепко заснуть. Теперь, наконец-то он полноценный и состоявшийся остался с ней один на один. В этой темной комнате больше ничто ее от него не ограждало. Он подошел к кровати и тихонько ее коснулся, она недовольно перевернулась на другой бок, он снова столкнулся со своей холодной пустотой. Снова убедился, что он не живой. Понимая, что не сможет понять ее ценность и красоту, ведя себя крайне неразумно, почти как человек, движимый чем-то не совсем осознанным он просто не мог развернуться и уйти. Поэтому продолжал этот бессмысленный спектакль. Он аккуратно ввел ей в шею дурманящий сознание наркотик. 'Селина' - отойдя от постели, тихо позвал он ее из темноты. Поднявшись в постели, она не понимала что происходит. В ее глазах все плыло, все казалось нечетким как очередной ночной сон. 'Я здесь' - донесся из темноты его голос. Она, немного испугавшись, замерла сидя в постели. В этом суровом низком голосе она не разобрала родные нотки. Протерев глаза, она разглядела темный силуэт, стоящий у открытого окна.

– Не бойся. Здесь нет ничего страшного, - сказал он.

– Кто ты?
– замерев на месте от легкого испуга, тихонько шепотом спросила она.

– Думаю важнее не кто, а где. Где мы сейчас, по-твоему?

– Не знаю, - она огляделась. В ее глазах все плыло и расплывалось, окружающая темнота переливалась, будто потоки чернил.
– В моей комнате. Но... все как-то странно...

– Как странно?
– интересовался он, в ее присутствии стараясь говорить как можно мягче, нежнее, аккуратнее, будто боясь вспугнуть.