Только моя (Колорадо - 2)
Шрифт:
Вулф таращил глаза на Виллоу, не в состоянии поверить тому, что слышал.
– Я хотела отправиться, - продолжала Виллоу - Но Джесси не пустила меня. Она сказала, что если что-нибудь случится ей мной, то умрет Этан. А если что-то случится с ней, то не умрет никто.
– Маленькая дурочка!
– Разве? Она могла родиться аристократкой и получить аристократическое воспитание, но она вовсе не беспомощное маленькое украшение, как полагаешь ты.
Виллоу говорила уже сама с собой. Дверь за Вулфом захлопнулась, и он стремглав понесся на конюшню.
17
Когда стальная уловила запах Вулфа, она негромко заржала, приветствуя его. Он перегнулся через дверь стойла и заглянул внутрь. Его словно ударило то, что он увидел
Привалившись к стене, Джессика спала в дальнем углу. Рядом с ней валялся дробовик. Новорожденный гнедой жеребенок свернулся возле, согревая ее теплом. Вулф с болью отметил разницу между той, которая танцевала с ним в Лондоне, и девушкой, на которую он смотрел сейчас.
В Лондоне кожа Джессики была нежная и прозрачная, как перламутр. Америка была к ней не столь добра: на лице виднелись царапины и шрамы, щеки обветрились. В Лондоне цвет лица у нее был яркий, звучный. Сейчас губы побледнели, и усталость обвела глаза темными кругами.
Но печальные сопоставления этим лишь начались. В Лондоне волосы Джессики горели, словно пламя, и драгоценные камни поблескивали в затейливой прическе. Сейчас в спутанных кудрях торчали лишь соломинки. В Лондоне ей шили платья из самых дорогих тканей, ее юбки волновались, словно облако. Сейчас на ней было фланелевое белье, мальчишеская рубашка из оленьей кожи и бриджи со следами ее акушерской деятельности.
В Лондоне дни Джессики были заполнены чаепитиями и балами, играми и чтением книжных новинок. В Америке она работала за горничную и конюха одновременно. В Лондоне она принимала гостей, услаждая их шутками и серебряным смехом. В Америке смеяться было некогда. Случалось, что и жизнь Джессики была в опасности.
"Джесси, что я сделал с тобой?"
На немой мучительный вопрос Вулфа не было иного ответа, кроме правды: он почти убил девушку, которая доверяла ему, не доверяя более никому на свете.
Вулф тихо вошел в стойло. Он взял дробовик, вынул патрон и вернул ствол в исходное положение. Легкий шум разбудил Джессику. Вздрогнув, она механически потянулась за ружьем, которого уже не было на месте.
– Все в порядке, Джесси. Волки ушли.
Она разглядела Вулфа, прищурилась и сонно улыбнулась:
– За исключением одного, но он мой личный лорд Волк*. С ним я в безопасности.
______________
* Имя Вулф звучит по-английски так же, как и слово "волк".
Боль перевернула всю душу Вулфа. Он не принес Джессике ничего, кроме несчастья.
– Моя глупость чуть не погубила тебя, эльф. Когда я думаю, что тебя могли разорвать волки...
– Ты прекрасный стрелок, - пробормотала она, снова пытаясь уснуть.
– Я дурак!
Хотя голос Вулфа был грубым, он очень нежно взял ее на руки. Когда она поняла, что он хочет вынести ее из стойла, она мгновенно проснулась.
– Постой! Ты еще не рассмотрел жеребенка стальной, - запротестовала она. - Эта кобыла станет великолепной основой для нашего табуна. Я никогда не видела у жеребят такой прелестной головы, такой грудки... Это самка. Правда, большая? Через несколько лет она...
– К черту стальную вместе с жеребенком! - перебил ее Вулф нетерпеливо. - Ты не понимаешь, что могла погибнуть!
Джессика прищурилась.
– Ты тоже мог.
– Это совсем другое дело... Но теперь этому будет положен конец.
– Что?
– Я отправлю тебя в Лондон, как только откроется перевал.
– Собираешься дать той карете еще один шанс?
– О чем ты говоришь?
Джессика улыбнулась и уткнулась носом в жесткий подбородок Вулфа.
– Помнишь, меня чуть не задавила карета в Лондоне?
– Помню, - ответил Вулф.
– Ты должен помнить. Ты избил этого извозчика до полусмерти.
– Нужно было убить эту пьяную скотину.
– Таких, как он, немало, - заметила Джессика.
– И что же?
– А то, что в Лондоне я не буду в большей безопасности, чем здесь.
Кончиком языка Джессика прочертила обжигающую линию на подбородке Вулфа.
– Дело не в этом, - сказал он сурово.
– Тогда в чем же?
– Я едва не убил тебя тем, что окунул в нашу жизнь на западный манер. Ты английская аристократка и достойна красивой жизни, для которой рождена и воспитана.
Говоря это, он вышел из конюшни на лунный свет. Земля была покрыта сверкающим снегом. Воздух казался теплым и упругим.
– Ерунда, - сказала Джессика, зевая. - Ты будешь несчастлив в Англии.
– Такой проблемы не возникнет.
Джессика притихла в руках Вулфа. Сон мгновенно слетел с нее. Она с тревогой спросила:
– О чем ты говоришь?
– Я покину Англию сразу после нашего развода.
– Но я не требовала развода!
– Тебе и не придется этого делать. Я потребую.
– Но почему?! - прошептала Джессика. - Что я такое совершила, чтобы ты меня так возненавидел?
– Я не ненавижу тебя. Я никогда не испытывал ненависть, хотя и готов был задушить, когда ты подстроила мне ловушку.
– Тогда почему...
Джессике не удалось закончить свой вопрос, потому что Вулф припал ртом к ее губам. Когда он наконец оторвался и поднял лицо, оба дышали быстро и жадно.
– Это все, Джесси. И не надо было этого начинать.
– Вулф, послушай, - произнесла она решительно. - Я намерена быть твоей женой во всех смыслах. Я хочу любить тебя, работать рядом с тобой, воспитывать наших детей, ухаживать за тобой, когда ты болен. С тобой я буду смеяться даже тогда, когда в мире не останется ни одного цвета, кроме серого.
Каждое ее слово было для него как острый нож в сердце, оно подвергало его страшному искушению, расшатывало способность владеть собой, возрождало мечту, которой никогда не суждено стать реальностью. И он знал, что это невозможно, с того времени, как ей исполнилось пятнадцать лет.
И с того же времени он узнал, что такое ад: мечтать о том, что недостижимо, от чего его отделяет бездна, которую он не должен стремиться преодолеть, потому что, преодолев эту бездну, он убьет ту, о которой мечтает.