Только не ты!
Шрифт:
– Что ты так смотришь… – шепчет она напуганно, и я тут же отворачиваю взгляд. Ещё чего не хватало. Чтобы подумала, что я втрескался. Потом вообще на шею сядет… Как пить дать. Они все одинаковые. Только дай слабину. Только покажи уязвимость…
– Походу ты реально пьяная…
– Я же сказала… Да… – мямлит и покачивается. Так бы и дал по башке.
– Давай я воды тебе принесу, отойдёшь немного…
– Угу, – бормочет она, и мне приходится уйти не только за водой, а чтобы выдохнуть. Потому что это нереально просто. Издевательства какие-то…
Минут десять хожу туда-сюда по дому, как заведенный… Всего штормит из стороны в сторону… Тянет туда, как силками. Смотреть на неё. Целовать её. Раздевать её. А-а-а-а!
Я не могу чувствовать это. Не могу… Ну не может это быть правдой! Почему именно к ней?! Почему?!
Когда возвращаюсь, она лежит свёрнутая калачиком внизу кровати и спит. Среди своей одежды и кружевных трусов… А ещё полупрозрачных лифчиков… Ёб вашу мать…
Пиздец…
Подхожу ближе и касаюсь щеки, снимая с той золотистые локоны…
Выдыхаю и хочу переложить её повыше, иначе грохнется, сто процентов, или запутается в своём шмотье ночью и задохнётся… У неё всё через жопу всегда. Она и на физре-то бегает, спотыкаясь… И ей грех не пропнуть по заднице, если честно…
Едва пытаюсь взять её, как она обхватывает меня за шею. Сама. Руки не размыкает, а во сне просто держит, парализуя… Стопорюсь на пару секунд и невольно думаю взять её прямо сейчас, засосать и трахнуть… Но это будет последний мой раз на этом свете… Так что хреновая идея явно… От неё ещё так пахнет, что у меня все шарниры внутри разбалтываются. Скоро развалюсь весь к чертям такими темпами… Не запах. Яд. Самый настоящий.
– Тихо ты, тихо, – хватаю за запястья, аккуратно перекладывая на подушку. – Всё… Спи. – накрываю её пледом, хватаю бутылку и ложусь рядом, глядя на её лицо… Ну, пиздец же, всему… Я поплыл… И это полный безоговорочный фейл… – Вот куда ты мне такая, а… Твою мать, Милена… Сахаровская…
– М-м-м, – что-то ворчит и утыкается носом в моё плечо, а потом и вовсе начинает храпеть, как взрослый мужик у меня под боком… Просто красота…
Лежу, делаю ещё один глоток вискаря, сморщившись, и закрываю глаза, думая о том, что завтра проснусь, протрезвею и всё закончится… Завтра у меня встанет на какую-то другую тёлку… Завтра всё будет хорошо, а эта пигалица вылезет из моей головы раз и навсегда…
Завтра будет завтра…
***
Утром открываю глаза, ощущая на себе этого ленивца. Который обвивает меня и рукой, и ногой. Пускает слюни на мою футболку и просто невероятно бесит меня, даже ничего при этом не делая… Но, сука, с ней тепло… С ней пиздец охуенно… Я бы её всю потрогал… Смотрю на её соски, торчащие под тканью футболки и раздуваю ноздри. Нет, это болезнь, точно…
И всю ночь, пока я спал, я представлял, как… Делаю её своей. Как драл её на всех поверхностях подряд, а она орала, словно душевно больная. Почти как вчера, только на этот раз причиной была не закинутая в кастрюлю мандаринка, а мой член между её худых ног…
Дую ей на лицо, и волосы чуть освобождают её розовые щеки. Она открывает глаза и улыбается. До безобразия сладким невинным взглядом, но при этом глаза как пеленой накрыты. Будто под наркотой какой-то. Пока не одупляет в чём дело…
– Ой… Господи Марков!!! Фу! – тут же дёргается и хватается за голову, а потом вытирает слюну на щеке. – Ой, ой, ой… Как я могла так уснуть, ой…
– Тебе понравилось, судя по всему… – отряхиваюсь я, шоркая пятно у себя на рукаве.
– Да мне Шаламе снился, блин!
Вздыхаю и провожу ладонью по похмельной роже… Такая милая была, когда спала… А сейчас опять плюётся. Сползаю на край кровати.
– Завтрак будешь? – спрашиваю, надевая на себя носки.
– М… А что…
– Приготовлю, что…
– Буду, – растерянно бормочет. – Так ты, правда, всё сам готовил?
– А ты что думала?
– Что ты купил в ресторане…
– Нет. Не купил, – ворчу и ухожу умыть рожу. Бесит так, что я теперь не знаю, как смогу справиться с этими чувствами…
Мне же реально понравилось с ней спать. Ещё как, блин, понравилось. А ещё я её вчера пожалел… И даже про игру забыл… Потому что она набухалась.
Вообще пить не умеет, клуша.
Смотрю на себя в зеркало и выдыхаю. Шаламе ей снился, нахрен…
– Ты с этим не справишься, парень…
Оборачиваюсь и вздрагиваю, потому что она стоит за моей спиной, как в фильме ужасов. Чуть на тот свет меня не отправила. Дура.
– Твою мать!
– Сам с собой разговариваешь? Так и знала, что ты ку-ку… – крутит пальцем у виска.
– Ага, спасибо, – прохожу мимо и иду на кухню. Достаю продукты, с усердием хлопая дверцами и шкафа, и холодильника, и она присоединяется ко мне минут через пять, глядя на меня подозрительным взглядом.
– Слушай… Мне показалось, ты какой-то напряженный… Я вчера ничего не говорила такого?
– Какого это такого? – разбиваю яйца в миску и жарю бекон. Странные у неё, конечно, вопросики. Может сказать, что мы вчера переспали и она лизала мне яйца?
– Давай я продолжу, – перенимает у меня лопатку. – Ну не знаю… Просто такого-нибудь такого…
– Да ничего такого. Только то, что хочешь мне отдаться…
Получаю подзатыльник и ржу.
– Стоило попытаться… Но учти, что игру мы не доиграли… Ты помнишь?
– Помню, – вздыхает она. – Я всё равно проиграю.
– Уж не значит ли это, что ты хочешь объявить себя проигравшей без продолжения?
– Нет, конечно… я сдамся только в самом крайнем случае, так что…
– А вообще… Мне понравилось с тобой бухать. Если честно…
– Ну… Я не могу сказать того же… Потому что мне в целом бухать не понравилось. Я больше никогда не стану, – отвечает она, перекладывая зажаренные кусочки на тарелку с салфетками.
– Да чем тут ещё заняться…
– Можно было смотреть фильмы, разговаривать… Да и играть трезвыми тоже можно… Это ведь совсем необязательно…
Хочется сказать, что без этого у меня окончательно сорвёт по ней крышу и я придушу её случайно, поэтому… Её это «совсем необязательно» звучит ни фига не убедительно… Потому что только с алкоголем мы более-менее начали взаимодействовать. А до этого… Тут сплошная вакханалия творилась.
Встаю рядом и жарю яйца на отдельной сковороде. Так и встречаемся с ней взглядами, периодически поглядывая на завтрак.
– Ладно… Если фильм, то какой? – спрашиваю её, и она тут же поднимает на меня свои медовые глаза, вознаграждая лучезарной улыбкой.