Только не ты!
Шрифт:
– Подсвети, – ворчит на меня и ищет свою футболку.
Одевается, пока я прячу глаза, чтобы лишний раз не смотреть на этот стриптиз наоборот… Ещё специально светит своими мышцами. Дикарь.
Тащусь за ним, когда он идёт к выходу. А потом вдруг подходит к какой-то другой двери и начинает спускаться вниз в кромешную темноту. У меня аж на месте начинается паника. Я просто зависаю, сильнее сжав свой телефон.
– Господи… Ты куда?!
– В бомбоубежище, блин. Сама как думаешь? В подвал, автоматы смотреть. Они здесь.
– Откуда ты знаешь?!
– Потому что, когда заехал смотрел как всё работает… Свети, а. Не пизди…
Сглатываю и подсвечиваю ему дорогу.
– Я туда не пойду, – стопорюсь, когда он уже внизу. Смотрю на его подсвеченную телефоном морду и трясусь, склонившись головой вниз.
– Тогда давай сюда телефон.
– Нет… Не дам. Мне страшно в темноте…
– Ты издеваешься?!
– Нет, возьми свой!
– У моего батарея села. Давай говорю сюда, – зовёт он, и я мотаю головой.
– Нет, пожалуйста… Я лучше с тобой пойду…
Он ждёт, я начинаю спускаться. Страшно так, что зубы стучат. Я боюсь и темноты, и высоты… Я боюсь подвалов… Я всего боюсь. А ещё крыс и пауков… Господи… Как же жутко… Колени подкашиваются. И ноги как не мои – чужие…
– Давай быстрее, а!
– Я стараюсь, блин! – выпаливаю и спотыкаюсь на предпоследней лесенке. Говорила мне мама, что я из тех, кто не может делать два дела одновременно, а теперь я заваливаюсь прямо на Маркова. Придавив его к полу.
– А-а-а… – кряхтит он, полностью развалившись на бетонном покрытии.
– Господи… Извини. Ты жив?
– Бляяяя… Лошара, а… – ворчит он и ржёт надо мной, удерживая на себе. – Говорил же, ноги кривые…
– Да пошёл ты! Козёл, а, – отряхиваюсь и нервно встаю с него. – Больше никогда ко мне не подходи! – рычу на него и освещаю помещение, когда он тоже встаёт напротив меня и оглядывается.
В мой фокус тут же попадает мелкая серая… Отвратительная гадина с двумя торчащими зубами, как у вампира, и я начинаю истошно орать, бросившись на Маркова всем своим телом и повиснув на нём, словно отваренная макаронина.
– А-а-а-а-а-а-а-а-а!!!!!! А-а-а-а-а-а-а-а!
– Да, блядь! Заткнись ты! Чё орешь! Дура, блин! Ты же сказала, чтобы не подходил! Слезь с меня!
– Ни за что! – пищу, сомкнув обе руки у него за шеей. Не верю, что это происходит, но я никогда не разомкну пальцы. Держусь так, что могу оторвать ему кусок кожи, точно. А потом чувствую, как его ладони нагло ложатся на мою задницу.
– Трахнуть тебя, что ли…
– Сволочь… Я в уязвимом положении… Как тебе не стыдно. Это всё равно, что домогаться до лежачего больного… Ты…
Он ржёт и продолжает трогать меня за ягодицы. Будто моя трагическая речь хоть о чём-то ему сказала. Он же беспринципная сволочь. На что я надеялась?!
– Я бы тебя лежачую отымел… пошли трахаться, пока света нет.
– Как же я ненавижу тебя… – шиплю ему на ухо, а он только продолжает издеваться надо мной.
– Я сейчас опущу тебя на ноги…
– Нет, пожалуйста! – визжу, ещё сильнее сжав его. И на весь подвал слышится его довольный смех.
– Пиздец, сахарок… Ну нельзя же так провоцировать… Мне посмотреть надо. Подсвети, к щитку пойдём…
Не отпуская его шею, вишу на нём и осматриваюсь, подсвечивая дорогу. Эта серая пизда с ушами так и сидит в том самом месте. А я чувствую себя скалолазом, который висит на огромной скале и вот-вот сорвётся вниз…
– Нашла чего бояться. Это ж полёвка обычная…
– Это крыса!
– Это мышь, блин. Присмотрись!
– Ни за что! Держи меня… Только не отпускай…
Дальше я просто обвиваю его торс ногами, боясь свалиться, потому что руками он открывает счётчик и оттуда тут же доносится запах гари…
– Фууу…
– Ясно всё, кароче… КЗ-шка, автомат не справился…
– И что теперь… Всё?
– Что всё?
– Мы в темноте тут останемся?
– Конечно… Навечно, – ржёт он, и я начинаю шмыгать носом. – Да успокойся ты. Сейчас всё наладим…
– Как это… Наладим?
– Тут всё есть. Полный арсенал. Так и наладим. Только для этого тебе придётся подружиться с крысой.
– Что?! Нет!
– Да я шучу, – ржёт он, а потом резко пододвигает какой-то старенький стул ко мне. – Вставай сюда, кароч. Светильником будешь.
– Ладно… – встаю на стул ногами и подсвечиваю телефоном щиток.
– Это всё ебучие дешманские гирлянды… – ворчит он, ковыряясь внутри и щёлкая автоматами.
– Объясни хоть, что ты делаешь?! И что случилось?!
– Перегрев провода, очевидно. Бля… Я один на электротехническом учусь? Или вы, девчонки, только лампочки в тетради рисовать умеете.
– Бе, бе, бе!
– Говорю же как ребёнок… Видишь контактам пиздец… В доме часть придётся вырубить…
– А вдруг тебя током сейчас ударит вообще?!
– Ну я же не дебил, наверное. Входное отключил. Тут же главный автомат есть.
Если честно, я всегда считала его дебилом. Но вот сейчас как-то немного себя дебилкой стала ощущать… Пока он всё это делает…
Стоит и чистит их каким-то маленьким ножичком, а я смотрю на это, практически восторгаясь.
Мажор чинит нам свет… Это для меня дикость какая-то. Особенно учитывая, кто этот мажор.
– Мне это всё, похоже, снится… Ты меня напоил, наверное?
– Ага, если бы это было так, ты бы сейчас уже на коленях стояла, а не на стуле.
– Ты можешь быть ещё более мерзким?
– Могу… Без «б» вообще!
– Ага, я знаю… – вздыхаю, наблюдая за его работой. Лучше самой, кажется, помолчать. Он наладит всё, и мы можем не общаться дальше… Я всё ещё периодически контролирую место дислокации этой гадины… Она сидит и не шевелится. Будто в гляделки со мной играет. Противная такая…
Проходит минут пять, и он ставит новый автомат, скручивая провода и обматывая изолентой. После чего врубает главный и вуаля…
Наверху появляется свет. Просвечивая частично и сюда от приоткрытой двери…