Только об этом не пишите!
Шрифт:
— Папа, где именно?!
— Не знаю, — глухо сказал он. — Зачем ты это сделала? Ты же знала, что я ничего не увижу, просто буду теперь точно знать, что моя жена где-то мучается?!
— Ты хотел каких-то трюков — вот тебе трюк! — Лава поднялась с пола, глядя на кузнеца без всякого сочувствия. — Думаешь, приятно заглядывать в чужую жизнь, искать там эмоции, страхи, боль? Логика, Артём, как-то попроще будет, полегче для психики. А колдовство — это если логика не помогает.
Кузнец хотел сказать ей что-то резкое, но сдержался. Кивнул. Положил подорожник в карман.
— Да, я думал, это как-то иначе будет, — согласился с необычной для него кротостью. — Как с Костяном: свечи, заклинания — и всё понятно. А тут ничего не понятно.
Лава криво усмехнулась.
— Может быть, распространить Верины фотографии везде, где получится? — подал голос Никита, чтобы направить разговор в практическое русло и дать Артёму время успокоиться. — Я помню, три месяца назад полиция в соцсетях её так и искала, можно повторить.
— Фотография нужна одна, — сказала Лава. — А ещё знаете кто нужен? Гектор Черепанов. Он же приехал, да? Хотел поучаствовать в интересных событиях?
— Да, но зачем тебе он? — удивился Герман, который до этого молча смотрел, слушал и не вмешивался. Видимо, за годы жизни рядом с сестрой насмотрелся подобных сцен, и они его уже не очень удивляли.
— Потому что Верина мама живёт здесь, а с её отцом они так давно в разводе, что его в лицо местные не помнят. Так что старик Черепанов сойдет за Вериного отца, который приехал из дальних далей искать дочь. Сейчас ты, Артём, поедешь за ним к отцу Алексию. А я пока по телефону ему кое-что объясню… Герман, продиктуй номер, пожалуйста.
Седобородого старика звали странным романтическим именем Гектор Арнольдович. Выглядел он лет на семьдесят, не меньше, но двигался на удивление легко, активно. Смеялся, показывая крепкие желтоватые зубы — явно свои, не вставные. С мужчинами, ожидавшими его в доме Артема, в том числе с Костей, радостно поздоровался за руку, Лаву хотел обнять, но она как-то предостерегающе улыбнулась и тоже протянула ему ладонь, которую он взял двумя руками и долго не отпускал. К моменту приезда старика Лава уже переоделась в свою серую рубашку и джинсы, прогладив их, чтобы скорее высыхали после стирки, раскаленным утюгом, да и Никитины рабочие штаны, наконец, досохли.
— Времени мало, Гектор Арнольдович, — сказала она. — Хочется поскорее домой вернуться. Я здесь пятый день, устала в чужих людях. Давайте попробуем помочь человеку.
— Значит, я буду отцом этой молодой женщины, — с явным удовольствием приговаривал старик, рассматривая Верино фото. Красивая женщина с длинными светло-русыми волосами, с доброй улыбкой, похожая на актрису из тех времен, когда еще ценилась натуральная красота и выразительность, не полная, не худая, с мягкими формами. — До чего хороша! — восхитился он. — Искать надо обязательно, уж я вам помогу…
— А чему вы так радуетесь? — спросил Артём недоверчиво.
— Ох, парень, — вздохнул Гектор Арнольдович. — Я же второй десяток лет уже не живу, а так, существую… Сначала вторую жену по глупости взял, ошибся, она меня всего лишила, что было… Как на охоту ходить перестал, так и собака любимая померла от скуки. Никого рядом не осталось! Купил себе долгую жизнь, да только скучно в четырех стенах сидеть, людей не видеть, ни с кем словом не перемолвиться… Друзья, какие были, умерли, новых не завел… Мне же скоро восемьдесят стукнет!
«Ничего себе! — подумал Никита. — А выглядит он бодрячком, моложе лет на десять точно».
— Вот и хочется хотя бы напоследок снова настоящей жизни понюхать! — продолжал старик решительно. — Неприятно доживать в одиночестве. А с молодыми интересно. У них страсти кипят! — и снова засмеялся.
— Та вещь с вами? — спросила Лава негромко.
— Со мной. Показать? — Гектор Арнольдович с готовностью полез в карман, но она остановила жестом:
— Не надо никому показывать. Я эту вещь возьму и на обман ее заговорю. И когда будете с тем соседом разговаривать, как только он соврет — она сразу же горячей станет. Положите ее в такой карман, где вы ее будете чувствовать…
— Тебе в журналистской работе такая штука могла бы пригодиться, — оживился Герман Кирьянов.
— А у меня для работы теперь такая есть, — ответила Лава с улыбкой. — Только, боюсь, будет жечь постоянно. Ты не представляешь, как много люди врут… Мы вам, Гектор Арнольдович, положим в карман телефон с включенным вызовом, чтобы слышать ваш разговор. Когда почувствуете горячее — говорите как бы про себя «что-то сердцу горячо», хорошо? Ну, удачи вам!
Телефон Германа лежал на столе, и сначала в нем слышались только шаркающие шаги старика.
— А я знаете что вспомнил? — шепотом спросил Артём. Они все сидели вокруг кухонного стола и смотрели, как отсчитываются секунды и минуты вызова. — Что сосед этот, дядя Женя, у дачников зимой сторожем подрабатывает: проверяет, чтобы в дома чужие люди не залезли, чтобы окна-двери были целы, теплицы и прочее. А когда дачники хотели зимой приехать, дорожки им расчищал…
— То есть если его кто-то видел на той дорожке, он всегда мог сказать, что выполнял работу сторожа, — понимающе шепнул в ответ Герман.
Лава молча кивнула. Никита чувствовал исходящий от нее непонятный тревожащий аромат — то ли цветы, то ли травы, то ли какие-то тонкие духи… Хотя откуда у нее здесь духи? У нее и зубной щетки не было, когда она появилась в деревне.
— Здравствуйте, добрый человек! — раздался голос Гектора Арнольдовича, и все замерли. — Нельзя ли переговорить с вами?
— А вы кто? — спросил другой голос.
«Дядя Женя», — одними губами объяснил Артём.
— А я отец Веры, той женщины, которая пропала в феврале, — ответил старик. — Мне не сразу сообщили. А я как узнал — сразу поехал к экстрасенсу! Найди мне мою красавицу, говорю, никаких денег не пожалею… Вот эту фотокарточку показывал. И экстрасенс мне говорит: есть человек, который знает много…
— Я ничего не знаю, что знал — рассказал полиции. Видел, как она уехала с кем-то — и всё, больше ничего… Не спрашивайте меня, не в курсе я… Это их дела с мужем, при чем тут я? Того мужчину ищите.
— Ох, подождите, не закрывайте дверь, что-то сердцу горячо… Нельзя ли тут у вас присесть хоть на минутку? Ехал издалека, собирался второпях, забыл таблетки свои от сердца…
— Сейчас вам воды принесу, но больше дома нету ничего.
— Ох, как печёт в грудине… Спасибо! — послышался звук глотков. — Уфф, вроде отпускает… Так вы, значит, дочь мою давно не видели?