Только об этом не пишите!
Шрифт:
«Когда Сергей не захотел побеседовать с мужем своей пленницы, тот заподозрил неладное. Мужчина вызвал полицию и вместе с друзьями смог проникнуть в дом похитителя. Он нашел свою жену без сознания, крайне истощенную. Скорая помощь госпитализировала ее в районную больницу, а оттуда женщину сразу же перевезли в областную. Тем временем полиция смогла задержать подозреваемого, который попытался сбежать, а затем — заявил, что Надежду ему 'подкинули».
Состояние потерпевшей оценивается как тяжелое, но ее жизнь вне опасности. С ней будут работать врачи и психологи.
В отношении Сергея возбуждено уголовное дело по статьям 117 УК РФ «Истязание» и 126 «Похищение человека». Будет назначен ряд экспертиз, которые определят степень его вменяемости в момент совершения инкриминируемых преступлений'.
Да, Лава ничего не написала про то, кто на самом деле задержал подозреваемого. И как Гектор Арнольдович, уже нешуточно держась за сердце, прибежал к дому дяди Жени с карабином в чехле, а Герман насилу потом этот карабин спрятал, чтобы прибывшая полиция не заинтересовалась, что это такое и есть ли документы на оружие. Как рыдал, упав на землю, Костя, решивший сначала, что мама умерла, раз ему не дали на нее посмотреть. Как Артём порывался убить дядю Женю, и его насилу оттащили трое полицейских, а Лава потом долго-долго ему что-то шептала, гладила по голове и держала за руку. Она несколько раз звонила каким-то силовикам, а Герман звонил адвокату… Их всех долго допрашивали на месте, вручили повестки — явиться в Следственный комитет на следующей неделе. Но никого не задержали.
И он её тоже задержать не смог. Лава сказала твердо: Вера поправится. Обняла Артёма на прощание, Герман завел машину — и они с Гектором Арнольдовичем уехали в Кротков. Старик, кажется, был очень доволен, Герман спокоен, а Лава… Бросила на Никиту какой-то странный взгляд и ничего не сказала. О чем думала — кто знает… Артём и Костя собирали вещи, которые понадобятся Вере в больнице. А он, Никита, пошёл пешком в сторону леса. Нужно ещё найти машину, ключи от неё и телефон. И в мастерской его, наверное, хватились.
Солнце уже садилось, когда он вышел к лесу через погореловское поле. Почему-то он точно знал, что теперь с ним ничего плохого случиться не может.
Эпилог
— Когда уже явится наша фея? — Лава нетерпеливо постукивала каблуком о линолеум. — Зачем я только согласилась идти на это сборище?
— Тебя я попросил, — автоматически отозвался редактор Данилов, одетый в строгий серый костюм. Он тоже поглядывал на часы, сидя у стола Андрея Андреевича.
— И я, — улыбнулся Герман Кирьянов. — Если уж приехал в родной город, то хочу концертов, фуршетов и посмотреть на красивых журналисток.
Андрей Андреевич добродушно, понимающе улыбнулся.
После того, как Лава написала об освобождении Веры, редактор перестал ругаться из-за ее долгого непонятного отсутствия и потребовал, чтобы ценнейшая сотрудница непременно была на празднике в честь лучших журналистов региона. Да, награду будут вручать Еве, и это уже все знают, но Данилову хотелось показать, что в «Реальном Кроткове» работают сплошные звезды! Кто еще способен нарыть столько эксклюзива?
И вот близнецы Кирьяновы в одинаково белоснежных рубашках и черных брюках лениво, синхронно крутились на офисных креслах, ожидая, когда из парикмахерской вернется Ева, и можно будет ехать на торжество всем вместе.
Лава сегодня не выглядела растрепанной и сердитой, отметил про себя Андрей Андреевич. Появилась в ней какая-то непривычная нега. И волосы были забраны в высокий сложный узел, из которого будто бы случайно выскользнуло несколько волнистых прядей. И вместо тяжелых ботинок, матерчатых кедов или удобных «мэри джейн» она надела эффектные туфли на хищных шпильках, а вместо объемной сумки взяла маленький замшевый клатч. На пальце блеснуло кольцо с большим алым камнем, обрамленным серебряной растительностью, какого Андрей Андреевич раньше не видел.
Наконец, дверь робко отворилась, и голос Евы тихо сказал:
— Извините, мы немного задержались…
— Это наш новый мужчина платье выбрал, — сказала маленькая Уля, выглядывая из-за маминого подола. — У него магазин красивой одежды! Он маму звал на свидание!
— Уля! — шикнула Ева, и, наконец, дала себя получше рассмотреть. — Что за глупости!
— Ева, вы прекрасно выглядите, — моментально отреагировал Герман и галантно поднялся.
Локоны Евы лежали ровными золотистыми волнами, глянцевые, шелковистые, как в телевизионной рекламе, и падали на нежно-голубое платье, вышитое на груди и по подолу кремовыми лилиями. Она неуверенно переступала на одном месте ногами в бежевых туфельках. Лава одобрительно улыбнулась и кивнула в ответ на ее вопросительный взгляд, а Андрей Андреевич провозгласил:
— Батюшки, наша Золушка стала принцессой! Тебе так не диплом, а «Оскара» получать надо!
— Наши всегда лучшие, — довольно сказал Данилов и поторопил. — Теперь давайте на выход в темпе, в темпе!
Ева счастливо зарделась под одобрительными мужскими взглядами.
А Уля в зеленом костюмчике с нарисованными бабочками подошла к Лаве и внимательно на нее уставилась, шевеля губами, будто повторяла про себя стихотворение или песенку.
— Откуда такая красивая девочка? — задумчиво спросила Лава, наклоняясь к ней. Она же раньше никогда не видела Евину дочь, понял Андрей Андреевич.
— Я мамина и бабушкина, — обстоятельно доложило прелестное создание. — А ты кто?
— А я сама по себе, — ответила Лава с улыбкой. Порылась в ящике стола и достала прозрачный шарик, внутри которого мерцала искусно сделанная стеклянная бабочка-голубянка. Протянула девочке на раскрытой ладони: — Хочешь к своему костюму?
Уля подумала и протянула ладошку.
— Хочу!
— Уля, что нужно сказать? — сразу же встрепенулась Ева.
— Девушки, поторопимся! — призвал Данилов и открыл дверь кабинета.
Девочка молча убрала подарок в кармашек, и Андрей Андреевич заметил, как Лава чуть заметно покачала головой. Значит, ничего не надо говорить, вот оно как…
— Уля, скажи тёте…
— Ева, поехали уже! — перебила Лава, вставая. — Ты с ребенком?
— Мне ее не с кем оставить, — объяснила Ева. — Моя… в общем, Улина бабушка куда-то уехала, сказала — надолго.
— На месяц! — вмешалась Уля. — А может, на год!
— Побудем, пока она не устанет, — добавила Ева, явно сожалея, что такой торжественный день может оказаться коротким.
— А как зовут твою бабушку? — поинтересовалась Лава у девочки.
— У нее два имени! Одно нельзя говорить! — громким шепотом поведала малышка.
— Уля, давай потом, мы и так всех задерживаем, — Ева торопливо выпроваживала ее из кабинета. Время, действительно, поджимало.
Андрей Андреевич пожелал всем приятного вечера и остался в кабинете один. Дел на сегодня еще немало, и кроме него их никто не сделает.
Он достал из потертой черной папки документ и стал внимательно изучать: «Экзаменационный лист оперативного сотрудника…» Что же, так называемый Станислав Юрьевич. Ты ведь даже не знал, кому сдаешь свой экзамен, да?