Чтение онлайн

Из чисто-религиозных пороков указываются сначала общие — неуважение к свящ. местам и временам. Под святынями большею частью разумеется у Иезекииля вместе с храмом все совершаемое в нем. "Не уважаешь" — неточным соблюдением обрядов, напр., принесением незаконных жертв или подмесью суеверий и идольских культов. Субботы — древнейшее обрезания установление и, следовательно, не менее его важное, а между тем вероятно менее соблюдаемое (замечательно, что ни один пророк не обличает за несоблюдение обрезания), на что не раз жалуется Иезекииль (XX:13 и др.)

"Клеветники" — на суде, лжесвидетели, которые, следовательно, в погибающей Иудее особенно размножились. Какое-нибудь обвинение, хотя бы и ложное, всегда нужно на суде. — "Чтобы проливать кровь". Следовательно, смертные приговоры были нередки, указание на что было уже у пророка не раз. Опять сопоставление пролития крови, как главным образом религиозного преступления, с идолослужением, кровосмешением и др. половыми гнусностями (XVIII:10-11). — "На горах едят…" — XVIII:6. — "Гнусность", именно далее исчисляемые половые гнусности.

Исчисление половых гнусностей идет сверху вниз и опять вверх. — "Наготу отца открывают". Как показывают Лев. XXII, Втор. XXVII:20, разумеется сожительство с женою или наложницей отца, встречавшееся у многих арабов древности: Smith D. Alt, Test. 350. Kinship and Marriage 89 и д: у LXX стыдливый перифраз: "стыд отчий открыша". — "Жену во время очищения…" — XVIII:6. — "Иной". В слав. слишком сильно: "кийждо": евр. "иш" здесь = . — "Оскверняет сноху свою". Блаж. Феодорит: "хуже, чем невестку" (как в слав.) Тацит (V, 5) об евреях: "ужасно похотливый народ: от сожительства с чужими отстраняются, а между собою ничто не запрещается". — "Сестру свою, дочь отца своего" — не сводную, или: приложение для усиления мысли. Конец исчисления мало уступает началу.

После осквернения крови речь возвращается опять к пролитию крови (д. б. не в собственном смысле, а в смысле лишения куска хлеба), через продажу правосудия, через проценты большие ("рост" слав. "лхву") и малые ("лихва" слав. "избыток"; см. XVIII:8, 13) и всякого рода насилие (едва ли под этим последним разумеются такие частности, как тяжкие налоги для покупки союза с Египтом и аммонитянами или обиды переселившимся в Вавилон VII:12; у LXX: "и скончал еси скончание злобы твоея яже в насилии", т. е. вообще насилия твои дошли до крайних пределов). — "А меня забыл" — звучит здесь трогательно — нежно.

"Всплеснул руками" в негодовании: VI:11; ХXI:19, 22. — "О корыстолюбии твоем" LXX не читают.

Вопросительная форма для усиления утверждена. Ответ на этот вопрос дан в VII:17; XXI:12. Вопроса о сопротивлении Навуходоносору не могло и быть, потому что в лице его и через него будет действовать сам Бог; он это обещает а уж можно быть уверенным, что он свою угрозу исполнит (сильное: "сказал и сделаю").

"Положу конец мерзостям твоим среди тебя". Это и есть единственная цель столь сурового суда.

"Сделаешь сам себя презренным" — предположительный перевод еврейского выражения, которое буквально следовало бы перевести: "ты осквернишь себя". LXX, читая "нахал" вместо "халал": , "и владети буду тобою", т. е. ты опять станешь, как некогда, владением и наследием моим.

Предстоящую осаду Иерусалима, в который сбегутся жители окрестных городов, пророк сравнивает с плавкою в печи неочищенного серебра ("изгарь серебра" — слав. "сребро смешено"), в куске которого гораздо более, чем серебра (в знак чего оно в ст. 18 поставлено на последнем месте и только в 20-м на первом) неблагородных примесей: меди, железа, свинца и олова (слав. для отличия от свинца: "олово чистое"; у LXX: и ). Сравнение это, при котором Иезекиилю несомненно предносилось Ис. I:22, а м. б. и Иер. VI:27 (ср. Зах. XIII:9; Мал. III:3), имеет в основании мысль не столько об очищении Израиля, сколько о каре его (хотя несомненно серебро — благочестивые, но ничего не сказано об отделении серебра через плавку, а только о самом плавлении, "так я во гневе Моем в ярости Моей соберу и положу (Вульг.: requiescam) и расплавлю вас"). Замечательно, что для Иезекииля Израиль как бы сводится к Иерусалиму: ст. 19. Когда наступит то, что предсказывает пророк, тогда иудеи узнают, что имели против себя Бога, Которого они считали другом; ст. 22, ср. V:13.

В третьей из пророческих речей главы пророк прямо рисует испорченность отдельных классов Иудейского царства, на которые в предшествующей речи указал образно под видом разных примесей к серебру.

Своей полной испорченностью всех общественных отношений Иерусалим подобен земле, которая не может давать никакого плода, потому что гнев Божий отказал ей в дожде. Чтобы понять силу этого сравнения, нужно припомнить, что составляет дождь для Палестины: приостановление его превращает страну прямо в пустыню. М. б. в это время Бог действительно начал приводить в исполнение над Иудеей свою неоднократную угрозу, что за нечестие не будет давать ей дождя (Втор. XI:17 и др.). — "Неочищенная" — предположительный перевод темного евр. слова, которое согласнее с контекстом LXX переводят: "неодождимая".

Исчисление разных классов общества с целью обличения их ведется с точки зрения значения их в религиозно-нравственной жизни. Посему сначала разбираются пророки и священники, а затем князья. LXX, а вслед за ними и большинство новейших толкователей, предполагают в этом стихе речь не о пророках, а о князьях (более знатных, чем в ст. 27): невийега LXX очевидно читали несийега. Основания для такого чтения: 1) естественнее было поставить князей на первом месте (мы видели, почему пророков можно было поставить на первом месте); 2) о пророках речь в ст. 28 и 30 (но там речь о них по особым обстоятельствам — см. 28 ст.); 3) рыкающий, жадный к добыче царь зверей, как и в XIX:8, превосходный образ для жадных князей из царствовавшего дома (но тогда 27 ст. повторял бы 25). — "Заговор пророков". Ложные пророки вступили между собою в соглашение на счет того, чтобы всегда возвещать народу счастливое будущее, и этим восстановляли его против тех, которые предсказывали противоположное. Отсюда можно заключить, что ложные пророки действовали не в одиночку, а составляли корпорацию, ставшую могущественною через свое единство, и весьма заботились о том, чтобы не противоречить между собою в ложных предсказаниях. Но LXX читают евр. "кешер" — "заговор", как "ашер", "который": "его же (т. е. Иерусалима) старейшины". "Как лев…" Сравнение указывает на обирание пророками адептов. — "Съедают души". Обирают, или губят невинных, которые им противятся. — "Умножают число вдов". Становятся благодаря своим речам причиною смерти для многих, напр. возбуждая к войне с халдеями.

Обвинения против священников характерны тем, что выражают строгий взгляд пророка на обязанности этого знания. — "Нарушают закон", который должны сохранять и которому должны обучать; ср. Соф III:4; Ос VIII:1. — "Оскверняют святыни Мои" — ст. 8. — "Не отделяют святаго от несвятаго", м. б. напр., сожигая в жертву недозволенные части животного, или же допуская к свящ. трапезам после мирной жертвы всех без различия. — "Не указывают различия между чистым и нечистым". Не предостерегают народ от употребления в пищу нечистых животных; в XLIV:23 это и предыдущее выражения почти синонимичны. — "И от суббот Моих они закрыли глаза свои". Не заботятся о хранении их в народе, равнодушны к частому нарушению их; ст. 8. — "И Я уничижен у них", букв. "осквернен"; слав.: "и оскверняху мя посреде себе". Чрезвычайно сильное выражение вместо обычного: "бесславили имя Божие". Священники отняли у Бога, в глазах народа, ту святость (имени Его), которая есть главное основание и цель всех действий Божиих в мире.

"Как волки". Ср. Соф III:3. Менее благородное сравнение, чем для пророков в ст. 25: "как лев". — "Проливают кровь". О пророках, обвинения против которых так похожи на настоящие, нет такого тяжкого пункта. Разумеются несправедливые смертные приговоры, должны быть участившиеся к тому времени (ср. XI:8), и может быть, вообще лишение средств к жизни (конфискация имуществ, тюрьмы).