Чтение онлайн

Как только вышли первые главы романа, он сразу вызвал огромное количество отзывов. В одних прослеживалось восхищение работой писателя, отмечалось глубокое проникновение в психологию героев, жизненность ситуаций и персонажей, в других выражалось недовольство романом, высказывались негативные оценки.

Н. Н. Страхов в письме Л. Н. Толстому от 8 апреля 1876 года: «“Анна Каренина” возбуждает такое восхищение и такое ожесточение, какого я не помню в литературе. Толкам нет конца». А в следующем году в письме, отправленном Толстому после публикации всего произведения, критик напишет: «Роман Ваш занимает всех и читается невообразимо. Успех действительно невероятный, сумасшедший. Так читали только Пушкина и Гоголя, набрасываясь на каждую их страницу и пренебрегая всем, что писано другими».

«О выходе каждой части Карениной, – писал Толстому Страхов 7 мая 1877 года, – в газетах извещают так же поспешно и толкуют так же усердно, как о новой битве или новом изречении Бисмарка».

Критик В. В. Чуйко в либеральной газете «Голос» напечатал одну из лучших для того времени критических статей об «Анне Карениной». Приводя сцену катания Левина и Кити на катке в Зоологическом саду, критик замечает:

«В этом отрывке видится весь автор “Детства” и “Отрочества”, умный наблюдатель мельчайших душевных волнений, чувствуется его нежная и глубокая поэзия психического мира, если так можно выразиться… Оттого-то так трудно передавать содержание его романов; в них много движения, чрезвычайная сложность жизни; в них и внешние события играют не последнюю роль; но вы невольно останавливаетесь на его удивительном психическом анализе, невольно забываете внешнюю канву и принимаетесь вместе с автором следить за здоровыми проявлениями души и характера, как с г. Достоевским мучительно изучаете болезненные движения, почти сумасшедшие выходки больных умом и нервами характеров».

В. В. Чуйко: «Пора, наконец, понять, что граф Л. Н. Толстой – художник, не идущий по рутинной дорожке, а ищущий в искусстве новых путей и новых точек зрения. Он не рутинный копиист, пользующийся готовыми приемами и принимающий на веру известные готовые выводы. Он по преимуществу живой наблюдатель, вводящий в свои почти научные исследования особенности своей натуры и склада своего ума. Реалист по натуре и фаталист по общему миросозерцанию, он под этим двойным углом зрения смотрит на психический механизм человека».

Автор, скрывавшийся под псевдонимом «Странник», писал: «Роман графа Толстого отличается чрезвычайным богатством внутреннего содержания; при не слишком большой сложности интриги – удивительным кипением, так сказать, жизни, пульс которой бьется на каждой странице… Роман графа Толстого изобилует образами, нарисованными так мастерски и притом с таким умением воплотить их во всей их человечности, со всеми оттенками и кажущимися противоречиями их характера, что читатель никогда их не забудет… В романе графа Толстого целый ряд сцен глубокого нравственного смысла и потрясающего психологического интереса.

Без негативизма тоже не обошлось – Чайковский назвал книгу «пошлой дребеденью», Салтыков-Щедрин – «коровьим романом», критик Петр Ткачев считал, что роман отличает «скандальная пустота содержания». А Николай Некрасов вообще написал едкую эпиграмму:

По сути, общество разделилось на два лагеря: демократы осуждали роман, либералы, напротив, давали ему высокую оценку. Однако и те и другие под влиянием политических настроений часто искажали суть романа.

А что сам автор? Лев Николаевич Толстой оказался на пороге духовного кризиса. Кроме темы семьи, его волнуют раздумья о смерти, о ее неизбежности, об отношении к ней, что совершенно ясно проглядывает в портрете Левина, счастливого семьянина. Не осознав отношений жизни и смерти, невозможно понять, зачем живешь на свете, понять подлинную цену дарованного тебе счастья.

И закономерно, что закончив книгу, поднимающую в первую очередь важные для самого Льва Николаевича вопросы, он посещает места, где надеется найти ответы. Так, в 1877–1879 годы Толстой побывает в Оптиной пустыни, в Киево-Печерской и Троице-Сергиевой лавре.

25 июля 1877 года Лев Толстой приезжает в известный монастырь Оптину пустынь Калужской губернии, где бывали Гоголь и Достоевский. Это древний монастырь, он был не особо известен до той поры, пока там не появились старцы. Как раз со старцем Амвросием и хотел пообщаться Толстой. В монастырь Лев Николаевич поехал вместе с Н. Н. Страховым. Прибыв туда, он побеседовал с монахом, отстоял в монастыре всенощную, длившуюся четыре часа, переночевал в монастырской гостинице и отправился в обратный путь.

Вернувшись в Ясную Поляну, Толстой поделился с женой впечатлением о пребывании в Оптиной пустыни. По словам С. А. Толстой, Лев Николаевич «остался очень доволен мудростью, образованием и жизнью тамошних монахов-старцев». Софья Андреевна писала впоследствии: «Подробности разговора (со старцем Амвросием) нигде не записаны, и никто их не слыхал, но помню, что Лев Николаевич остался ими на этот раз очень доволен, признав мудрость старцев и духовную силу отца Амвросия». А П. А. Матвеев слышал от Н. Н. Страхова, что Толстой назвал старца Амвросия «удивительным человеком».

Монахи тоже составили свое мнение о посетившем их графе, о чем Толстому сообщил Страхов. Он об этом узнал от своего знакомого, который посетил монастырь чуть позже: «Отцы хвалят Вас необыкновенно, находят в Вас прекрасную душу. Они приравнивают Вас к Гоголю и вспоминают, что тот был ужасно горд своим умом, а у Вас вовсе нет этой гордости. Боятся, как бы литература не набросилась на Вас за 8-ю часть (“Анны Карениной”) и не причинила Вам горестей. Меня о. Амвросий назвал “молчуном”, и вообще считают, что я закоснел в неверии, а Вы гораздо ближе меня к вере. И о. Пимен хвалит нас (он-то говорил о Вашей прекрасной душе), – очень было и мне приятно услышать это. Отцы ждут от Вас и от меня обещанных книг и надеются, что мы еще приедем». На что Толстой ответил: «Сведения, которые вы сообщили мне о воспоминаниях о нас оптинских старцев, и вообще воспоминания о них мне очень радостны».

25 августа 1877 года С. А. Толстая писала о Льве Николаевиче: «Все более и более укрепляется в нем религиозный дух. Как в детстве, всякий день становится он на молитву, ездит по праздникам к обедне, где мужики всякий раз обступают его, расспрашивая о войне; по пятницам и средам ест постное и все говорит о духе смирения, не позволяя и останавливая полушутя тех, кто осуждает других». Но Толстого начинают раздирать противоречия. С одной стороны, он более чем когда-либо увлечен православной религией, но у него возникает много вопросов, и он все больше не соглашается с ней.

В «Исповеди» Толстой объясняет причины, заставлявшие его исполнять церковные обряды: «Исполняя обряды церкви, я смирял свой разум и подчинял себя тому преданию, которое имело всё человечество. Я соединялся с предками моими, с любимыми мною – отцом, матерью, дедами, бабками. Они и все прежние верили и жили, и меня произвели. Я соединялся и со всеми миллионами уважаемых мною людей из народа. Кроме того, самые действия эти не имели в себе ничего дурного (дурным я считал потворство похотям). То есть, что касается обрядовой стороны учения православной церкви, Толстой в то время еще не отрицал ее. Но не пройдет и трех месяцев, и все изменится.