Чтение онлайн

Батя

Так называл Лев Толстой Владимира Григорьевича Черткова, близкого друга, последователя, редактора и издателя его произведений

«Посылаю тебе, милая голубушка Саша, письмо чудесного “бати”. Читал его и раскис».

Письмо своей дочери Александре Толстой, 1910 год.

Вздохи Николая

Жареные пирожки с вареньем, приготовленные поваром Толстых Николаем Михайловичем Румянцевым

«Детьми мы часто, бывало, забегали к Николаю на кухню и выпрашивали у него чего-нибудь: морковку, кусочек яблочка или пирожок. Поворчит, а все-таки даст. Особенно вкусны бывали его левашники. Эти левашники делались как пирожки, из раскатанного теста, и внутри них было варенье. Чтобы они не “садились”, Николай надувал их с уголка воздухом. Не через соломинку, а прямо так, губами. Это называлось “Les soupirs de Nicolas” («вздохи Николая»). Илья Толстой, «Мои воспоминания», 1913 год.

Дерево бедных

Вяз, на котором находился колокол, что созывал семью и гостей к обеду. Под деревом находилась скамья, где крестьяне, нищие, погорельцы и т. д. ждали Льва Николаевича

«Перед крыльцом до 1970 года росло знаменитое “дерево бедных” – старый вяз, под которым была скамейка, где обычно по утрам поджидали выхода Толстого самые разные посетители, чаще других – нищие, бродяги, богомольцы; отсюда и название дерева. Когда-то на суку этого вяза висел колокол, в который звонили, чтобы созвать всех к обеду и к чаю. Я застал уже то время, когда колокол почти целиком врос в дерево и никто в него уже не звонил.

Погибшее дерево законсервировали и перенесли в Красный сад, а вместо него посадили другой вяз, похожий по очертаниям на прежний». Илья Толстой, правнук писателя, в книге «Свет Ясной Поляны», 1986 год.

Для Прохора

Делать что-либо, чтобы произвести впечатление

В детстве меня учили играть на фортепьяно. Я был страшно ленив и всегда играл кое-как, лишь бы отбарабанить свой час и убежать. Вдруг как-то папа слышит, что раздаются из залы какие-то бравурные рулады, и не верит своим ушам, что это играет Илюша. Входит в комнату и видит, что это действительно играю я, а в окне плотник Прохор вставляет зимние рамы. Тогда только он понял, почему я так расстарался. Я играл “для Прохора”. И сколько раз потом этот “Прохор” играл большую роль в моей жизни, и отец упрекал меня им». Илья Толстой, «Мои воспоминания», 1913 год.

Жозя

Иосиф Константинович Дитерихс – брат Ольги Константиновны Толстой, жены Андрея Львовича Толстого. Корреспондент и последователь Л. Н. Толстого, офицер русской армии

«Спасибо вам, милый Жозя, за ваше дружеское письмо. Дай вам бог того лучшего счастия, которое бывает в женитьбе». Письмо Л. Н. Толстого к И. К. Дитерихсу, 1902 год.

Журжинька

Скорее всего, Евгения – сестра Валерии Владимировны Арсеньевой (Лев Толстой был в нее влюблен).

«Ваш друг Иван Иванович виноват, что книги опоздали 2-мя днями. В повестях Тургенева не читайте Жид и Петушков: барышням нельзя… Nicols Nickleby и La Foir aux vanites из английских. – Шмигаро и Журжиньке каждому по книжке». Письмо Арсеньевой от Льва Николаевича, 1856 год.

Зефироты

Шутливое прозвище жены Толстого Софьи Андреевны, ее сестры, Татьяны Андреевны Кузминской, и племянниц Вари и Лизы

Прозвание “Зефироты” произошло вот откуда: к нам иногда приезжала из монастыря старая монахиня, крестная мать Марии Николаевны, Мария Герасимовна, и любила рассказывать необыкновенные истории. И вот она раз говорит нам: “Прилетели какие-то не то птицы, не то дельфины, в газетах написано, и от них будут разные бедствия. Животные эти называются Зефиротами”. И вот Лев Николаевич раз смотрит на меня и сестру мою и говорит, шутя, конечно: “Жили, жили мы без вас, без тебя и Сони, с тетенькой и Натальей Петровной, а прилетели вы, как Зефироты, и весь дом поставили вверх дном”. А потом, когда приехали Варя с Лизой, он и их назвал Зефиротами и говорил, что прилетела новая пара их. Так и пошло это прозвище всем нам надолго. В письмах даже Лев Николаевич часто пишет: “Что Зефироты?” или “Целую Зефиротов”». Софья Толстая, «Мемуары», 1904–1916 годы.

Иван Михайлович

Прием на турнике

«… Толстой любил демонстрировать свой коронный номер – “Ивана Михайловича”. Так называлось тяжелое упражнение, суть которого состояла в том, чтобы повиснуть на руках на перекладине, просунув между ними ноги, и, приподнявшись кверху, сесть на перекладину. Пятидесятилетний Лев Николаевич делал это упражнение очень ловко, как молодой гимнаст». Н. Никитина, «Повседневная жизнь Льва Толстого в Ясной Поляне», 2007 год.

Комната под сводами («своды»)

Одна из комнат в имении Толстых в Ясной Поляне

Комнату так назвали из-за необычной конструкции потолков. В разные периоды ее использовали и как кладовую, и как детскую. Около 20 лет «своды» были рабочим кабинетом Льва Николаевича. В ней же Илья Репин в 1891 году писал с натуры картину «Толстой в яснополянском кабинете под сводами».

«Лев Николаевич сидел в своей комнате у окна и писал. Меня поразила обстановка, среди которой работал Лев Николаевич. Старинный подвал напоминал средневековую келью схимника. Сводчатый потолок, железные решетки в окнах, старинная мебель, кольца на потолке, коса, пила – все это имело какой-то таинственный вид». Илья Гинцбург, скульптор, творивший в Ясной Поляне в 1891 году.

Муаровый жилет

Семейное торжество; соблюдение внешних приличий и правил поведения в обществе

Если быть точным, то муаровый жилет – мужской жилет, сшитый из плотной шелковой или полушелковой ткани, отличающейся переливами цвета и оттенков. У Толстых эти слова приобрели совсем иное значение.

«Не испортите наш замечательный зачинающийся муаровый жилет – вы самый дорогой гость». Лев Толстой – Афанасию Фету, август 1865 года.

Или, например, как обозначение должного поведения.

«Что за муаровый жилет. Очень любезен, учтив, ровен со всеми и прост во всех смыслах; но видно, честный, добрый, здравомыслящий человек, которому и по характеру, и по положению, и по богатству легко было быть честным». Лев Толстой – Софье Андреевне, 28 июля 1865 года.

Муравейные братья/муравейное царство

Игра, придуманная Николенькой, старшим братом Льва Толстого; фрагмент легенды о зеленой палочке

«Так вот он-то (старший брат Николенька), когда нам с братьями было – мне 5, Митеньке 6, Сереже 7 лет, объявил нам, что у него есть тайна, посредством которой, когда она откроется, все люди сделаются счастливыми, и не будет ни болезней, никаких неприятностей, никто ни на кого не будет сердиться, все будут любить друг друга, все сделаются муравейными братьями. (Вероятно, это были моравские братья, о которых он слышал или читал, но на нашем языке это были муравейные братья.) И я помню, что слово “муравейные” особенно нравилось, напоминая муравьев в кочке. Мы даже устроили игру в муравейные братья, которая состояла в том, что садились под стулья, загораживали их ящиками, завешивали платками и сидели там в темноте, прижимаясь друг к другу. Я, помню, испытывал особенное чувство любви и умиления и очень любил эту игру». Лев Толстой, «Воспоминания», 1905 год.

Надрез

Конфликты между супругами

«Раз он (Лев Толстой) мне высказал мудрую мысль по поводу наших ссор, которую я помнила всю нашу жизнь и другим часто сообщала. Он сравнивал двух супругов с двумя половинками листа белой бумаги. Начни сверху их надрывать или надрезать – еще, еще… И две половинки разъединятся совсем. Так и при ссорах: каждая ссора делает этот надрез в чистых и цельных, хороших отношениях супругов. Надо беречь эти отношения и не давать разрываться». Софья Толстая в «Мемуарах», 1904–1916 годы.

Николай Палкин

Прозвище императора Николая I

«Палки, палки!.. У нас и солдаты Николая Палкиным прозвали. Николай Павлыч, а они говорят Николай Палкин. Так и пошло ему прозвище». Лев Толстой, рассказ «Николай Палкин», 1867 год.

Ноги греть

Спать днем

В 1900-е годы сон в семье Толстых частенько назывался словосочетанием «ноги греть». «Так, ноги грел», – отвечали домашние, если кого-нибудь из них спрашивали, спал ли он днем. Однако для Льва Толстого заснуть означало противоположное – остудить ноги.