Том 1. Стихотворения, переводы
Шрифт:
60. «Все все все деревья пиф…»*
Впервые – СП-II. С. 5. Автограф с правкой – РНБ.
Приводим первоначальные (зачеркнутые) варианты существительных: ст. 1 – природа, ст. 2 – деревья, ст. 3 – каменья, ст. 6 – ребята, ст. 7 – театры, ст. 8 – журналы, ст. 9 – искусство.
Текст дает возможность весьма разветвленных трактовок, особенно если иметь в виду, например, что деревья и каменья в интерпретации чинарей, составляют оппозицию, как живое и мертвое, образующее единую природу; другого рода оппозиции можно реконструировать и из отдельных элементов текста, например, учитывая интерес Хармса к еврейской истории и этнографии (см. прозаические тексты в т. 2 наст. собр.), а также неоднократно возникающий образ «красивой еврейки» в стихах Хармса (см. 98, 100, 276, 322). См. также размышления Липавского о «еврейских предках» (Разговоры. С. 9).
61. «Нева течёт вдоль Академии…»*
Впервые – СП-II. С. 6–7. Автограф с многочисленной правкой – РНБ.
Л. Флейшман сопоставляет содержание стихотворения с октябрьским наводнением 1929 г. в Ленинграде (Флейшман. С. 258).
Гельмголанд – маленький скалистый остров в Германии;
наши воды лезут в трубы – см. подобный образ в тексте «Сабля» (т. 2 наст. собр.);
точно саблю воды глотаем – еще один из ряда слов-символов Хармса (см. 98, 125, 287, а также в т. 2 наст. собр.). По-видимому, это ещё один из многих «гоголевских» мотивов Хармса (см.: Сажин I. С. 201; о символике «сабли» у Гоголя: Гольденберг. С. 31).
62. Ванна Архимеда*
Впервые – СП-II. С. 3–4. Автограф с многочисленной правкой – РНБ. Текст имел иное начало (зачёркнуто):
Архимед сажаясь в ванну произнес: вода чиста но когда я влезу в ванну то вода будет грязна. в ней скопились инфузории я их сейчас раздавлю коли сяду тяжело плюхнусь о воду упаду.Против этих стихов также зачёркнутый текст:
Покидав свои одежды ловко в воду влез Ахмет Да, забудь свои надежды молвил старче АрхимедПосле ст. 18 зачёркнуто:
Ну, давай брат экспериментировать сказал Архимед вновь довольный предположим ты мотыга я же камень краеугольный. Нет, сказал Махмет, я буду лучше дом изображать а вы изобразите болото, значит под водой лежать. Гм, – промолвил муж ученый, Я задохнусь под водой лучше ты прикинься драченой, а я тебя съем с головой. Впрочем довольно! Что за шалости! Бить и гнать надо этого негодяя безо всякой жалости. Эй Махмет! неси мочало. мыло дай сюда махмет! крикнул тря свои чресала в ванне сидя Архимед.знаменитейших особ – вместо зачеркнутого: формалистов, белых вшей; формалистами в особь – вместо зачеркнутого: к ним искусство но пришей.
Стихотворение, судя по тексту, инициировано (и получило заглавие) по наименованию проектировавшегося в 1929 году Альманаха, в котором должны были объединиться поэты, прозаики и литературоведы «под знаком литературного изобретательства и экспериментаторства. Его основная задача, объединяющая всех авторов – это борьба с литературной рутиной и противопоставление ей опытов» (Из заявки Б. Эйхенбаума в Издательство писателей в Лениграде от 9 октября 1929 года). В альманахе должны были участвовать Заболоцкий, Введенский, Хармс, Н. Тихонов, Н. Добычин, В. Шкловский, В. Каверин, Ю. Тынянов, Б. Бухштаб, Л. Гинзбург и др. Об обстоятельствах подготовки альманаха и причинах, помешавших его выпуску, см.: Блюмбаум, Морев. С. 263–269.
Архимед (ок. 287–212 до н. э.) – античный математик и физик.
По-видимому, стихотворение можно интерпретировать в рамках скептического отношения Хармса к попыткам науки Сыть точной на основании опытных доказательств; в сущности, облик Архимеда здесь травестирован.
В наше время нет вопросов // каждый сам себе вопрос – ср. ст. 1–3 в «Диалоге двух сапожников» (58).
63. «Тюльпанов среди хореев»*
Впервые – СП-II. С. 8–12. Автограф с многочисленной правкой и отвергнутым первоначальным заглавием: «Тюльпанов» – РНБ.
Стихотворение было включено Хармсом в проектировавшийся альманах «Ванна Архимеда» (см. 62).
Л. Флейшман соотносит содержание стихотворения, как и 61, с октябрьским наводнением 1929 г. в Ленинграде (Флейшман. С. 258).
Тюльпанов – см. этот персонаж в 43;
дождик светлый моросил – мотов воды (дождя, реки) исключительно распространен у Хармса, как один их основополагающих мифопоэтических мотивов; его наличие обусловлено также знакомством Хармса с магическими ритуалами, в которых вода трактуется как сила, преобразующая тело в дух и придающая ему нетленные свойства (см. 86, 139, 142, 188);
орлиный бег на лбу упругом– см. 10, 20, 26, 45, 50, 77, 89, 98, 107, 119, 136, 195, 282;
из дверей выходит няня – см. 13, 31, 134, 307;
в белый мчится воздух дева – см. 16, 20, 26, 30, 50, 60, 64, 80, 89, 91, 98, 168, 176, 207, 210, 234, 295, 307, 328;
только я пройду как сон – см. 20, 58, 85–87, 95, 97, 98, 101, 119, 145, 158, 192, 259, 261, 268;
по воде плывёт кружочек – см. текст 190.
Как видим, этот текст является средоточием излюбленных хармсовских мотивов.
64. «Свои ручки лелея…»*
Впервые – СП-II. С. 156. Автограф – РНБ.
Слева от текста записан неоконченный и незачеркнутый текст, место которого не поддается определению:
Приди! Зовёт её вращая спицы поэт идущий впереди.Она –
Кто ты? Я думала ты воин идешь расстреливать врагов как ночь стихаешь перед боем и снова дуешь в дырочку рогов сзывая кличемВозможно отождествление «девы» с Афиной, одной из ипостасей которой было покровительство ткачеству (см. также 16).
склонилась дева как лилея – т. е. лилия, символизирующая девственность.
65. I Разрушение*
Впервые – СП-II. С. 13–14. Автограф с многочисленной правкой – РНБ. После ст. 12 зачеркнуто:
дни проходят счётом шесть под руками гнётся жесть над людьми поёт свисток объявляет ровно всем день делимый счётом семь.Анализируя конкретные исторические обстоятельства, «откликом на которые явилось это загадочное стихотворение», Л. Флейшман показал, что таковыми стали меры по реформе советского календаря. Это была попытка введения четырехдневной рабочей недели с пятым (скользящим) выходным («сундучёк в четыре дня»). При этом Л. Флейшман отводит возможность публицистической интерпретации текста: «Никаких заключений об „отрицательном“ отношении автора к совершавшимся реформам прямо вывести из текста этого стихотворения нельзя. Напротив, можно допустить, что поэта-обэриута мог привлечь элемент аттракциона, эпатажа, эксцентрики в государственном – даже чуть ли не глобальном – масштабе, содержавшийся в предпринимаемом эксперименте» (Флейшман. Р. 251, 257).