Я видел юношу: он был верхомНа серой, борзой лошади – и мчалсяВдоль берега крутого Клязьмы. ВечерПогас уж на багряном небосклоне,И месяц в облаках блистал и в волнах;Но юный всадник не боялся, видно,Ни ночи, ни росы холодной; жаркоПылали смуглые его ланиты,И черный взор искал чего-то всёВ туманном отдаленье – темно, смутноЯвлялося минувшее ему –Призрак остерегающий, которыйПугает сердце страшным предсказаньем,Но верил он – одной своей любви.Он мчится. Звучный топот по полямРазносит ветер; вот идет прохожий;Он путника остановил, и этотЕму дорогу молча указалИ скрылся, удаляяся в дубраве.И всадник примечает огонек,Трепещущий на берегу противном,И различил окно и дом, но мостИзломан… И несется быстро Клязьма.Как воротиться, не прижав к устамПленительную руку, не слыхавВолшебный голос тот, хотя б укорПроизнесли ее уста? О! Нет! –Он вздрогнул, натянул бразды, толкнулКоня – и шумные плеснули водыИ с пеною раздвинулись они;Плывет могучий конь – и ближе – ближе…И вот уж он на берегу другомИ на гору летит. – И на крыльцоСоскакивает юноша – и входитВ старинные покои… Нет ее!Он проникает в длинный коридор,Трепещет… Нет нигде… Ее сестраИдет к нему навстречу. – О! Когда бЯ мог изобразить его страданье!Как мрамор бледный и безгласный, онСтоял… Века ужасных мук равныТакой минуте. – Долго он стоял,Вдруг стон тяжелый вырвался из груди,Как будто сердца лучшая струнаОборвалась… Он вышел мрачно, твердо,Прыгнул в седло и поскакал стремглав,Как будто бы гналося вслед за нимРаскаянье… И долго он скакал,До самого рассвета, без дороги,Без всяких опасений – наконецОн был терпеть не в силах… И заплакал:Есть вредная роса, которой каплиНа листьях оставляют пятна, – такОтчаянья свинцовая слеза,Из сердца вырвавшись насильно, можетСкатиться, – но очей не освежит!К чему мне приписать виденье это?Ужели сон так близок может бытьК существенности хладной? Нет!Не может сон оставить след в душе,И как ни силится воображенье,Его орудья пытки ничегоПротив того, что есть и что имеетВлияние на сердце и судьбу.
*
Мой сон переменился невзначай:Я видел комнату; в окно светилВесенний, теплый день; и у окнаСидела дева, нежная лицом,С очами, полными душой и жизнью;И рядом с ней сидел в молчанье мнеЗнакомый юноша; и оба, обаСтаралися довольными казаться,Однако же на их устах улыбка,Едва родившись, томно умирала;И юноша спокойней, мнилось, был,Затем что лучше он умел таитьИ побеждать страданье. Взоры девыБлуждали по листам открытой книги,Но буквы все сливалися под ними…И сердце сильно билось – без причины, –И юноша смотрел не на нее,Хотя об ней лишь мыслил он в разлуке,Хотя лишь ею дорожил он большеСвоей непобедимой гордой чести;На голубое небо он смотрел,Следил сребристых облаков отрывки,И, с сжатою душой, не смел вздохнуть,Не смел пошевелиться, чтобы этимНе прекратить молчанья; так боялсяОн услыхать ответ холодный илиНе получить ответа на моленья.Безумный! Ты не знал, что был любим,И ты о том проведал лишь тогда,Как потерял ее любовь навеки;И удалось привлечь другому лестьюВсе, все желанья девы легковерной!
Чаша жизни
1
Мы пьем из чаши бытияС закрытыми очами,Златые омочив краяСвоими же слезами;
2
Когда же перед смертью с глазЗавязка упадает,И всё, что обольщало нас,С завязкой исчезает;
3
Тогда мы видим, что пустаБыла златая чаша,Что в ней напиток был – мечтаИ что она – не наша!
К Л. –
(Подражание Байрону)
1
У ног других не забывалЯ взор твоих очей;Любя других, я лишь страдалЛюбовью прежних дней;Так память, демон-властелин,Всё будит старину,И я твержу один, один:Люблю, люблю одну!
2
Принадлежишь другому ты,Забыт певец тобой;С тех пор влекут меня мечтыПрочь от земли родной;Корабль умчит меня от нейВ безвестную страну,И повторит волна морей:Люблю, люблю одну!
3
И не узнает шумный свет,Кто нежно так любим,Как я страдал и сколько летЯ памятью томим;И где бы я ни стал искатьБылую тишину,Всё сердце будет мне шептать:Люблю, люблю одну!
К Н. И…
Я не достоин, может быть,Твоей любви: не мне судить;Но ты обманом наградилаМои надежды и мечты,И я всегда скажу, что тыНесправедливо поступила.Ты не коварна, как змея,Лишь часто новым впечатленьямДуша вверяется твоя.Она увлечена мгновеньем;Ей милы многие, вполнеЕще никто; но это мнеСлужить не может утешеньем.В те дни, когда, любим тобой,Я мог доволен быть судьбой,Прощальный поцелуй однаждыЯ сорвал с нежных уст твоих;Но в зной, среди степей сухих,Не утоляет капля жажды.Дай бог, чтоб ты нашла опять,Что не боялась потерять;Но… Женщина забыть не можетТого, кто так любил, как я;И в час блаженнейший тебяВоспоминание встревожит!Тебя раскаянье кольнет,Когда с насмешкой проклянетНичтожный мир мое названье!И побоишься защитить,Чтобы в преступном состраданьеВновь обвиняемой не быть!
А. Д. З…
О ты, которого клеврет твой верный ПавелВ искусстве ёрников в младенчестве наставил;О ты, к которому день всякий ВалерьянНа ваньке приезжал ярыгой, глуп и пьян;Которому служил лакеем из лакеевШут, алырь, [30] женолаз, великий Теличеев, [31]Приветствую тебя и твой триумвират:И кто сказать бы смел, что чёрт тебе не брат?
30
Алырь (народн.) – плут, гуляка.
31
Упоминаемые в стихотворении кн. Валериан Павлович Гагарин и Дмитрий Павлович Тиличеев – студенты словесного отделения университета, члены дружеского кружка, в который входил Лермонтов.
Воля
Моя мать – злая кручина,Отцом же была мне – судьбина,Мои братья, хоть люди,Не хотят к моей грудиПрижаться;Им стыдно со мною,С бедным сиротою,Обняться.Но мне богом данаМолодая жена,Воля-волюшка,Вольность милая,Несравненная;С ней нашлись другие у меняМать, отец и семья;А моя мать – степь широкая,А мой отец – небо далекое;Они меня воспитали,Кормили, поили, ласкали;Мои братья в лесах –Березы да сосны.Несусь ли я на коне, –Степь отвечает мне;Брожу ли поздней порой, –Небо светит мне луной;Мои братья в летний день,Призывая под тень,Машут издали руками,Кивают мне головами;И вольность мне гнездо свила,Как мир – необъятное!
Сентября 28
Опять, опять я видел взор твой милый,Я говорил с тобой,И мне былое, взятое могилой,Напомнил голос твой;К чему? – другой лобзает эти очиИ руку жмет твою;Другому голос твой во мраке ночиТвердит: люблю! Люблю!Откройся мне: ужели непритворныЛобзания твои?Они правам супружества покорны,Но не правам любви;Он для тебя не создан; ты родиласьДля пламенных страстей.Отдав ему себя, ты не спросиласьУ совести своей.Он чувствовал ли трепет потаенныйВ присутствии твоем;Умел ли презирать он мир презренный,Чтоб мыслить об одном;Встречал ли он с молчаньем и слезамиПривет холодный твой,И лучшими ль он жертвовал годамиМгновениям с тобой?Нет! Я уверен, твоего блаженстваНе может сделать тот,Кто красоты наружной совершенстваОдни в тебе найдет.Так! Ты его не любишь… Тайной властьюПрикована ты вновьК душе печальной, незнакомой счастью,Но нежной, как любовь.
«Зови надежду – сновиденьем…»
Зови надежду – сновиденьем,Неправду – истиной зови,Не верь хвалам и увереньям,Но верь, о, верь моей любви!Такой любви нельзя не верить,Мой взор не скроет ничего:С тобою грех мне лицемерить,Ты слишком ангел для того.
«Прекрасны вы, поля земли родной…»
Прекрасны вы, поля земли родной,Еще прекрасней ваши непогоды;Зима сходна в ней с первою зимой,Как с первыми людьми ее народы!..Туман здесь одевает неба своды!И степь раскинулась лиловой пеленой,И так она свежа, и так родня с душой,Как будто создана лишь для свободы…Но эта степь любви моей чужда;Но этот снег, летучий, серебристыйИ для страны порочной – слишком чистый,Не веселит мне сердца никогда.Его одеждой хладной, неизменнойСокрыта от очей могильная грядаИ позабытый прах, но мне, но мне бесценный. [32]
32
В последних стихах Лермонтов говорит о смерти отца. Ю. П. Лермонтов умер 1 октября 1831 г. (см. примечание к стихотворениям «Ужасная судьба отца и сына» и «Эпитафия»).
«Метель шумит и снег валит…»
Метель шумит и снег валит,Но сквозь шум ветра дальний звонПорой прорвавшися гудит;То отголосок похорон.То звук могилы над землей,Умершим весть, живым укор,Цветок поблекший гробовой,Который не пленяет взор.Пугает сердце этот звукИ возвещает он для насКонец земных недолгих мук,Но чаще новых первый час…
Песня («Ликуйте, друзья, ставьте чаши вверх дном…»)
Ликуйте, друзья, ставьте чаши вверх дном,Пейте!На пиру этой жизни, как здесь на моем,Не робейте!Как чаши, не бойтесь всё ставить вверх дном.Что стоит уж вверх дном, то не может мешатьПлутам!Я советую детям своим повторять(Даже с прутом):Что стоит уж вверх дном, то не может мешать.Я люблю очень дно доставать на пирахВ чаше!И даже в других, больше нежных местахУ Параши!На дне лишь есть жемчуг в морских глубинах!