Когда б миры у наших ногБлагословляли нашу волю,Я эту царственную долюНазвать бы счастием не мог,Ему страшны молвы сужденья,Оно цветок уединенья.
8
Ты помнишь вечер и луну,Когда в беседке одинокойСидел я с думою глубокой,Взирая на тебя одну…Как мне мила тех дней беспечность!За вечер тот я б не взял вечность.
9
Так за ничтожный талисман,От гроба Магомета взятый,Факиру дайте жемчуг, златоИ все богатства чуждых стран –Закону строгому послушный,Он их отвергнет равнодушно!
«Ужасная судьба отца и сына…»
Ужасная судьба отца и сынаЖить розно и в разлуке умереть,И жребий чуждого изгнанника иметьНа родине с названьем гражданина!Но ты свершил свой подвиг, [33] мой отец,Постигнут ты желанною кончиной;Дай бог, чтобы, как твой, спокоен был конецТого, кто был всех мук твоих причиной!Но ты простишь мне! Я ль виновен в том,Что люди угасить в душе моей хотелиОгонь божественный, от самой колыбелиГоревший в ней, оправданный творцом?Однако ж тщетны были их желанья:Мы не нашли вражды один в другом,Хоть оба стали жертвою страданья!Не мне судить, виновен ты иль нет, –Ты светом осужден. Но что такое свет?Толпа людей, то злых, то благосклонных,Собрание похвал незаслуженныхИ стольких же насмешливых клевет.Далеко от него, дух ада или рая,Ты о земле забыл, как был забыт землей;Ты счастливей меня; перед тобойКак море жизни – вечность роковаяНеизмеримою открылась глубиной.Ужели вовсе ты не сожалеешь нынеО днях, потерянных в тревоге и слезах?О сумрачных, но вместе милых днях,Когда в душе искал ты, как в пустыне,Остатки прежних чувств и прежние мечты?Ужель теперь совсем меня не любишь ты?О если так, то небо не сравняюЯ с этою землей, где жизнь влачу мою;Пускай на ней блаженства я не знаю,По крайней мере я люблю!
33
«Свершил свой подвиг»– идиоматическое выражение, обозначающее завершение жизненного пути, смерть.
«Пусть я кого-нибудь люблю…»
Пусть я кого-нибудь люблю:Любовь не красит жизнь мою.Она, как чумное пятноНа сердце, жжет, хотя темно;Враждебной силою гоним,Я тем живу, что смерть другим:Живу – как неба властелин –В прекрасном мире – но один.
К другу
Забудь опятьСвои надежды;Об них вздыхать –Судьба невежды;Она дитя:Не верь на слово;Она шутяПолюбит снова;Всё, что блестит,Ее пленяет;Всё, что грустит,Ее пугает;Так облачкоПо небу мчитсяСветло, легко;Оно глядитсяВ волнах морскихПоочередно;Но чужд для нихПрошлец свободный;Он образ свойВо всех встречает,Хоть их поройНе замечает.
«Пора уснуть последним сном…»
Пора уснуть последним сном,Довольно в мире пожил я;Обманут жизнью был во всем,И ненавидя и любя.
Из Паткуля
Напрасна врагов ядовитая злоба,Рассудят нас бог и преданья людей;Хоть розны судьбою, мы боремся обаЗа счастье и славу отчизны своей.Пускай я погибну… Близ сумрака гробаНе ведая страха, не зная цепей.Мой дух возлетает всё выше и вышеИ вьется, как дым над железною крышей!
«Я не для ангелов и рая…»
Я не для ангелов и раяВсесильным богом сотворен;Но для чего живу страдая,Про это больше знает он.Как демон мой, я зла избранник,Как демон, с гордою душой,Я меж людей беспечный странник,Для мира и небес чужой;Прочти, мою с его судьбоюВоспоминанием сравниИ верь безжалостной душою,Что мы на свете с ним одни.
Портрет
Взгляни на этот лик; искусством онНебрежно на холсте изображен,Как отголосок мысли неземной,Не вовсе мертвый, не совсем живой;Холодный взор не видит, но глядитИ всякого, не нравясь, удивит;В устах нет слов, но быть они должны:Для слов уста такие рождены;Смотри: лицо как будто отошлоОт полотна, – и бледное челоЛишь потому не страшно для очей,Что нам известно: не гроза страстейЕму дала болезненный тот цвет,И что в груди сей чувств и сердца нет.О боже, сколько я видал людей,Ничтожных – пред картиною моей,Душа которых менее жила,Чем обещает вид сего чела.
«Настанет день – и миром осужденный…»
Настанет день – и миром осужденный,Чужой в родном краю,На месте казни – гордый, хоть презренный –Я кончу жизнь мою;Виновный пред людьми, не пред тобою,Я твердо жду тот час;Что смерть? – лишь ты не изменись душою –Смерть не разрознит нас.Иная есть страна, где предрассудкиЛюбви не охладят,Где не отнимет счастия из шутки,Как здесь, у брата брат.Когда же весть кровавая примчитсяО гибели моейИ как победе станут веселитьсяТолпы других людей;Тогда… Молю! – единою слезоюПочти холодный прахТого, кто часто с скрытною тоскоюИскал в твоих очахБлаженства юных лет и сожаленья;Кто пред тобой открылТаинственную душу и мученья,Которых жертвой был.Но если, если над моим позоромСмеяться станешь тыИ возмутишь неправедным укоромИ речью клеветыОбиженную тень, – не жди пощады;Как червь, к душе твоейЯ прилеплюсь, и каждый миг отрадыНесносен будет ей,И будешь помнить прежнюю беспечность,Не зная воскресить,И будет жизнь тебе долга, как вечность,А всё не будешь жить.
К Д
Будь со мною, как прежде бывала;О, скажи мне хоть слово одно,Чтоб душа в этом слове сыскала,Что хотелось ей слышать давно;Если искра надежды хранитсяВ моем сердце – она оживет;Если может слеза появитьсяВ очах – то она упадет.Есть слова – объяснить не могу я,Отчего у них власть надо мной;Их услышав, опять оживу я,Но от них не воскреснет другой;О, поверь мне, холодное словоУста оскверняет твои,Как листки у цветка молодогоЯдовитое жало змеи!
Песня («Желтый лист о стебель бьется…»)
Желтый лист о стебель бьетсяПеред бурей;Сердце бедное трепещетПред несчастьем.Что за важность, если ветерМой листок одинокойУнесет далеко, далеко;Пожалеет ли об немВетка сирая;Зачем грустить молодцу,Если рок судил емуУгаснуть в краю чужом?Пожалеет ли об немКрасна девица?
К Нэере
Скажи, для чего перед намиТы в кудри вплетаешь цветы?Себя ли украсишь ты розойПрелестной, минутной как ты?Зачем приводить нам на память,Что могут ланиты твоиУвянуть; что взор твой забудетВосторги надежд и любви?Дивлюсь я тебе: равнодушно,Беспечно ты смотришь вперед;Смеешься над временем, будтоНэеру оно обойдет.Ужель ты безумным весельемПрогнать только хочешь поройГрядущего тени? УжелиЧужда ты веселью душой?Пять лет протекут: ни лобзаньем,Ни сладкой улыбкою глазК себе на душистое ложеОпять не заманишь ты нас.О, лучше умри поскорее,Чтоб юный красавец сказал:«Кто был этой девы милее?Кто раньше ее умирал?»
Отрывок («Три ночи я провел без сна – в тоске…»)
Три ночи я провел без сна – в тоске,В молитве, на коленях – степь и небоМне были храмом, алтарем курган;И если б кости, скрытые под ним,Пробуждены могли быть человеком,То обожженные моей слезой,Проникнувшей сквозь землю, мертвецыВскочили б, загремев одеждой бранной!О боже! Как? – одна, одна слезаБыла плодом ужасных трех ночей?Нет, эта адская слеза, конечно,Последняя, не то три ночи б яЕе не дожидался. Кровь собратий,Кровь стариков, растоптанных детейОтяготела на душе моей,И приступила к сердцу, и насильноЗаставила его расторгнуть узыСвои, и в мщенье обратила всё,Что в нем похоже было на любовь;Свой замысел пускай я не свершу,Но он велик – и этого довольно;Мой час настал – час славы, иль стыда;Бессмертен, иль забыт я навсегда.Я вопрошал природу, и онаМеня в свои объятья приняла,В лесу холодном в грозный час метелиЯ сладость пил с ее волшебных уст,Но для моих желаний мир был пуст,Они себе предмета в нем не зрели;На звезды устремлял я часто взорИ на луну, небес ночных убор,Но чувствовал, что не для них родился;Я небо не любил, хотя дивилсяПространству без начала и конца,Завидуя судьбе его творца;Но, потеряв отчизну и свободу,Я вдруг нашел себя, в себе одномНашел спасенье целому народу;И утонул деятельным умомВ единой мысли, может быть напраснойИ бесполезной для страны родной,Но, как надежда, чистой и прекрасной,Как вольность, сильной и святой.